Альфред Бестер – Тигр! Тигр! (страница 5)
— Ну, на сей раз история не повторится. Вы круче и умнее Черча. Вам что-нибудь особенное нужно для вечеринки у Пауэлла? Эскорт? Одежда? Украшения? Деньги? Просто запросите это у «Монарха».
— Ничего. Но я очень благодарен вам.
— Преступник, но щедрая душа — таков уж я, — улыбнулся Рейх, поднимаясь. Руки он Тэйту не пожал.
— Мистер Рейх? — вдруг окликнул его Тэйт.
Рейх обернулся на пороге.
— Крики не прекратятся. Человек Без Лица — это не символ убийства.
— Не дурите. Вы что, думали эспера-1 обвести вокруг пальца?
— Я вам не скажу, мистер Рейх. Я сомневаюсь, что это кто-либо может понять, кроме эспера-1, а вы, само собой, после наших сегодняшних переговоров ни к кому из них не рискнете пойти.
— Нет, мистер Рейх, — злорадно усмехнулся Тэйт. — Это мое маленькое тайное оружие. Мы будем в равных долях. Баланс сил, сами понимаете. Взаимозависимость рождает доверие друг другу. Преступник, но щупач… таков уж я.
Подобно всем эсперам высшего класса, Линкольн Пауэлл, доктор наук, эспер-1, жил в особняке. Не демонстративной роскоши ради, а из соображений приватности. Мыслесигналы были недостаточно интенсивны, чтобы проходить сквозь кирпичную кладку, но пластиковые стены рядовой квартиры их не блокировали. Жизнь в обычном многоэтажном доме погрузила бы эспера в ад неприкрытых эмоций.
Префект полиции Пауэлл мог позволить себе небольшой известняковый дом с мезонином на Гудзон-Рэмп, с видом на Норт-Ривер. В доме было всего четыре комнаты; на верхнем этаже — спальня и кабинет, на нижнем — кухня и гостиная. Слуг Пауэлл не держал. Как и многие эсперы высшего уровня, он нуждался в постоянном одиночестве. Обходился своими силами. Он стоял на кухне, проверяя приготовленные для вечеринки освежающие напитки, и невпопад насвистывал унылый мотивчик.
Пауэллу было под сорок: высокий, худощавый, немного нескладный, медлительный в движениях. Широкий рот, казалось, постоянно готов был растянуться в улыбке, но сейчас мимика его граничила с горьким разочарованием. Он бичевал себя за излишества и фанфаронство своего злонравного двойника. Эспер по природе своей чувствителен к эмоциям, личность его всегда контактирует с окружением. Проблемой Пауэлла было гипертрофированное чувство юмора, порождавшее неизменно преувеличенную реакцию. Его терзали приступы переменчивого настроения, которые он окрестил нападками Бесчестного Эйба. Стоило задать Линкольну Пауэллу невинный вопрос, и мог ни с того ни с сего проявиться Бесчестный Эйб. Пылкая фантазия тотчас рождала диковинную байку и выдавала ее в свет с неподкупной искренностью. Пауэлл, что бы ни делал, не мог подавить в себе этого бахвала.
Вот и не далее как сегодня комиссар полиции Краббе, разбирая рутинное дело о шантаже, допустил оговорку в чьем-то имени, вдохновившую Пауэлла на драматический рассказ о весьма правдоподобном преступлении, смелом полуночном рейде и героизме воображаемого лейтенанта Копеника. Теперь Пауэлл узнал, что комиссар намерен представить лейтенанта Копеника к медали.
— Бесчестный Эйб, как ты меня достал, — горько пробормотал Пауэлл.
Позвонили в дверь. Пауэлл бросил взгляд на часы в некотором удивлении (рано было еще собираться гостям) и послал телепатическому сенсору замка сигнал открыться в до-диез. Замок отреагировал на мысленный рисунок, подобно вибрирующему камертону, и дверь дома отворилась.
Немедленно пришел знакомый сенсорный мотив: снег / мята / тюльпаны / тафта.
Она скользнула на кухню: небольшого роста, но в мыслях своих высокая, грациозно покачивается при ходьбе, внешне темненькая, мысленно бела, как снег. Почти монахиня в белом, несмотря на темную одежду. Разум и есть реальность. Ты суть то, что ты о себе думаешь.
— И я люблю тебя, Мэри.
— Спасибо, Линк.
Но он произнес это вслух. Как всегда. Никогда — мысленно. Она быстро отвернулась. Вскипевшие в ней слезы обожгли его.
— Мэри, послушай…
В дверь позвонили. Пауэлл беспомощно посмотрел на Мэри.
— Гости, — пробормотал он и послал телепатическому сенсору замка сигнал открыться в до-диез. Но тут же Мэри блокировала его сигналом закрыться на пятую долю выше. Гармоники перемешались, дверь осталась заперта.
В дверь позвонили снова.
Он решительно взял ее за плечи, прижал к себе и заглянул в глаза.
Он снял все блоки. Ревущие стремительные бездны его сознания теплым пугающим потоком объяли ее… пугающим, но притягательным и желанным… но…
— Снег. Мята. Тюльпаны. Тафта, — устало проговорила она.
Он поцеловал ее один раз, повернулся в сторону гостиной и открыл дверь дома. Внутрь фонтаном брызнуло сияние, а следом ввалились гости. Начиналась эспер-вечеринка.
Телепатическая болтовня прекратилась. Гости мгновение обдумывали ее, потом разразились смехом.
Очередной взрыв смеха: это Мэри Нойес оставила висячим