Альфред Бестер – Тигр! Тигр! (страница 25)

Кто они?

— Уходи. Пожалуйста, уходи. Я не люблю голоса. Там голос кричит. Крик стоит у меня в ушах…

И она кричала, повинуясь инстинкту, в ужасе пятилась от сумрачной фигуры, которая встала между Барбарой и ее отцом, потянулась к девушке. Развернувшись, Барбара начала бегать кругами…

Что делает твой отец, Барбара?

— Он… Нет. Тебе здесь не место. Нас только трое. Отец и я… и…

Сумрачная фигура схватила ее. Вспышкой промелькнуло лицо. Ничего больше.

Посмотри еще раз, Барбара. Изящная посадка головы, широкие глаза, точеный нос, маленький чувственный рот, похожий на шрам. Это он? Посмотри на этот образ. Это он?

— Да. Да. Да.

И не осталось ничего.

И она снова опустилась на колени, спокойная, безжизненная, словно кукла.

Пауэлл вытер пот с лица и снова усадил девушку на подиум. Его вымотало даже сильнее, чем Барбару д’Куртнэ. Ей помогала истерика, смягчившая эмоциональный удар. Он же был беззащитен. Он переживал ее ужас, ее панику, ее муки и был при этом наг и беззащитен.

Мэри, это сделал Бен Рейх. Ты тоже приняла?

Линк, я не продержалась так долго. Пришлось вернуться под прикрытие.

Это был Рейх. Так и есть. Единственный вопрос: чем, бога ради, он убил ее отца? Какое оружие применил? Почему старик д’Куртнэ не сопротивлялся? Нужно попытаться снова. Ненавижу с ней так поступать…

А я ненавижу, когда ты сам с собой так обходишься.

Я вынужден.

Он набрал полную грудь воздуху и произнес:

— Помощь, Барбара.

И снова она подскочила, обратившись в слух. Он быстро просочился в нее.

Аккуратнее, дорогая. Не спеши. У нас полно времени.

— Это снова ты?

Помнишь меня, Барбара?

— Нет. Нет. Не знаю тебя. Проваливай.

Но я часть тебя, Барбара. Мы вместе бежим по тому коридору. Видишь? Мы вместе открываем дверь. Так намного легче. Вместе. Мы друг другу помогаем.

— Мы?

О да, Барбара, я и ты.

— Но почему ты мне сейчас не поможешь?

А чем я могу помочь, Барбара?

— Мой отец! Помоги мне его остановить. Останови. Останови. Помоги мне закричать. Помоги! Помоги, молю!

Она снова опустилась на колени, успокоенная, безжизненная, словно кукла. Пауэлл почувствовал, как его поднимают под мышки, и осознал — что-то не в порядке, он ведь сам не должен был стоять на коленях. Тело на полу постепенно растаяло; орхидейный номер исчез, осталась Мэри Нойес, пытающаяся его поднять на ноги.

— На этот раз ты первый, — мрачно сказала Мэри.

Он покачал головой и попытался просканировать Барбару д’Куртнэ. При этой попытке он упал на пол.

Хватит, сэр Галахад. Остынь. Мэри подняла девушку с пола и провела ее к подиуму. Затем вернулась к Пауэллу. Готов к моей помощи или считаешь это недостойным парня?

Слово, которое ты ищешь, — мужество. Не трать время, пытаясь помочь мне. Мне нужен твой ум. У нас проблема.

Что ты прощупал?

Д’Куртнэ хотел, чтобы его убили.

Ка-ак?!

Да. Он хотел умереть. Судя по всему, он вполне мог совершить самоубийство в присутствии Рейха. Воспоминания Барбары спутаны. Нужно распутать узел. Придется посетить лечащего врача д’Куртнэ.

А, Сэма @кинса. Они с Салли на прошлой неделе улетели обратно к Венере.

Тогда придется к ним слетать. Я успеваю на десятичасовую ракету? Позвони в Айдлуайлд[13].

Час работы Сэма @кинса, доктора медицины, эспера-1, обходился в тысячу кредитов. Публике было известно, что Сэм получает два миллиона кредитов в год, и неизвестно, как он фактически гробит себя благотворительностью. @кинс, один из самых пылких сторонников долгосрочной образовательной программы Гильдии, возглавлял Экосоциальную Клику. Ее члены полагали, что способность к телепатии не врожденная, а скорей латентная для всех живущих, и ее можно развить подходящими тренировками.

Вследствие этого в доме Сэма, стоявшем на вершине столовой горы в ослепительной пустыне близ Венусбурга, было не протолкнуться от взыскующих благотворительности. Он приглашал всех малоимущих являться к нему со своими проблемами, а пока разбирал эти случаи, параллельно пытался осторожно пробудить в пациентах телепатический талант. Ход рассуждений Сэма был прост. Если телепатия сродни развитию не задействованных ранее мышц, то, вполне возможно, большинство людей не проявляют такой способности лишь потому, что им лень или нет условий ее тренировать. Однако в критической ситуации лень непозволительна, а Сэм тут как тут с предложением помощи и тренировок. Сэм выявлял примерно 2 % латентных эсперов, то есть меньше, чем в среднем обнаруживалось на собеседованиях в Институте Эспер-Гильдии. Сэма это не смущало.

Пауэлл обнаружил его на прогулке по саду камней в доме посреди пустыни; Сэм фанатично истреблял пустынные цветы, полагая, что пропалывает сорняки, и одновременно вел разговор с двумя десятками депрессивных пациентов, которые слонялись за ним повсюду, словно щенята. Вечные облака Венеры лучились ослепительным сиянием. Лысая голова Сэма в этом свете отливала насыщенно-розовым. Он фыркал и покрикивал — на растения и пациентов.

— Блин! Только не говорите, что это «светящаяся бородавка». Сорняк это. Я что, сорняк не узнаю, если увижу его? Бернард, дайте мне тяпку, пожалуйста.

Коротышка в черном подал доктору тяпку и заметил:

— Меня зовут Вальтер, доктор @кинс.

— В этом-то и проблема, — пробурчал @кинс, выдирая упругий красный клубень. Тот отбрасывал по сторонам призматические вспышки всевозможных оттенков и жалобно пищал. Был это, следовательно, не сорняк и не «светящаяся бородавка», а удивительный дар природы — венерианский вербейник.

@кинс с неодобрением оглядел его, слушая, как попискивают, сдуваясь, воздушные пузыри. Потом зыркнул на коротышку:

— Семантическое бегство, Бернард! Вы привязываете себя к метке, а не объекту. Вы пытаетесь скрыться от реальности. От чего вы бежите, Бернард?

— Я надеялся, что об этом мне расскажете вы, доктор @кинс, — отвечал Вальтер.

Пауэлл тихо стоял в сторонке, наслаждаясь сценой, словно сошедшей с иллюстраций к старым Библиям. Сэм, раздражительный мессия, гневается на скромных своих апостолов. Их окружали блистающие кварцевые кристаллы сада камней, испещренные сухими пятнами ползучих растений Венеры. Небо над головой ослепительно сияло; впереди, насколько хватало глаз, протянулись красные, пурпурные и фиолетовые пустоши планеты.

@кинс гаркнул на Вальтера-Бернарда:

— Вы мне напоминаете нашу рыжиху. Кстати, где эта мнимая куртизанка?

Красивая рыжеволосая девушка пробралась к ним через толпу и жеманно ответила:

— Я здесь, доктор @кинс.

— Вы перышки топорщить не торопитесь, это просто условная метка для вас. — @кинс нахмурился и продолжил телепатически: Вы наслаждаетесь собой из-за своей женственности, не так ли? Это вам жизнь заменяет. Сущая фантазия. Я женщина, говорите вы себе, и мужчинам я желанна. Достаточно знать, что тысячи мужчин пожелали бы обладать мною, если б я им позволила. Это делает меня настоящей, говорите вы. Чушь! Сбежать от себя не удастся. Секс не выдумка. И жизнь не выдумка. Не возводите девственность в апофеоз.

@кинс нетерпеливо ожидал ответа, но девушка лишь жеманилась и заигрывала.

Слышал ли вообще хоть кто-то из вас, — взорвался доктор наконец, — что я сказал ей?

Я слышал, господин учитель.

Линкольн Пауэлл! Не может быть! Что ты тут делаешь? Ты откуда выполз?

С Терры, Сэм. Я к тебе за консультацией и ненадолго. Улечу следующим же рейсом.

Не мог по межпланетной позвонить, что ли?

Сэм, это сложное дело. Лучше наедине, как щупач со щупачом. Это касается убийства д’Куртнэ.

А. О. Ага. Ясно. Через минутку приду. Иди разыщи себе что-нибудь выпить. @кинс издал телепатический вопль: САЛЛИ! ГОСТИ!

В стайке пациентов @кинса кто-то дернулся, и Сэм восторженно обернулся к этому человеку: