Альфред Бестер – Тигр! Тигр! (страница 108)

Звездочка светлая, звездочка ранняя

От автора

Приемы Погони и Поиска весьма давние, и им суждено оставаться на сцене еще долго. Если их использовать оригинальными способами, результат гарантирован: пульс подскочит, как от марша Сузы. Голливудские сценаристы меня, мягко сказать, разочаровывают. Кажется, других погонь, кроме автомобильных, они не знают.

Погоня и Поиск не идентичны. Они работают и поодиночке, но лучше их комбинировать. В старые беззаботные комиксовые деньки я даже испытал такой тандем на деле; начал со стандартного расследования, копания в бумагах, а потом превратил его в погоню по следу реальных бумажных денег. Эх, вспомнить бы еще, какого героя я тогда использовал. Зеленого Шершня? Капитана Америку? Капитана Марвел? Еще бы мне хотелось вспомнить, чем кончилось это дело.

Вы наверняка заметили, что я плохо помню свои работы. Честно говоря, после первой публикации я в них никогда не заглядываю. Но я в этом не одинок. От лучшего эксперта по теме, Джеда Харриса, я узнал, что превосходный и крайне популярный композитор Джером Керн никогда не запоминал своих песен. На вечеринках его приходилось силком за фортепиано усаживать; люди толпились кругом и исправляли ошибки, пока он играл. Нет, Джерри, нет, не так! В итоге им приходилось напевать нужную песню, чтобы освежить его память.

«Звездочка светлая, звездочка ранняя» — история поиска в темпе погони. Не помню, откуда взялась центральная идея, но в те дни авторы НФ часто выражали тревогу насчет бесконтрольных талантов и детей-гениев, так что, думаю, она просто ко мне прилипла. Впрочем, нет. Я уже пробовал схожую идею за много лет до того, с молодым вожатым в летнем лагере для детей; он у меня был идиот-савант и сталкивался с чудовищным непониманием окружающих. Но загадку киднеппинга ему удалось решить, несмотря на дарованное мною странное имечко Эразмас Гаул.

История поиска и атаки на проблему в «Звездочке светлой…» — плод исследований всяких редкостей. Трюк с наследниками Бьюкенена был известен много лет назад и, вероятно, в той или иной форме применяется поныне. Господь свидетель, простаки не переведутся никогда. В первый университетский год у моего соседа по комнате парочка таких мошенников на Пенсильванском вокзале выманила всю его месячную стипендию (20 долларов). Спустя много лет я прочел об аналогичном трюке у Грина в «Искусстве мошенничества» — книге, изданной примерно в 1592 году. О нет, лопухи никогда не переведутся. И каждую минуту рождается новый лопух.

Пока я писал рассказ, я им был скорей доволен, но третий и четвертый абзацы, считая от конца, мне не нравятся. Это результат старых препирательств, на сей раз с Тони Бучером из журнала «Fantasy & Science Fiction», и снова-таки по мелочам. Он хотел, чтобы в финале я показал точную судьбу жертв. Я же стремился оставить ее в тумане. Я проиграл и был вынужден добавить эти абзацы.

Когда я уступил в аналогичном споре по мелочам с Хорасом Голдом насчет «Выбора по Гобсону», то забрал рассказ и отнес его Тони, и тот его напечатал. Когда меня переспорил Тони, нужно было забрать у него «Звездочку светлую…» и отправить Хорасу в коричневом бумажном пакете, без комментариев. Я этого не сделал, и теперь два тухлых абзаца там застряли. Пожалуйста, закройте глаза, как доберетесь до них.

Человеку в автомобиле было тридцать восемь лет. Он был высок, астеничного сложения, слабоват физически. Коротко стригся и рано поседел. Он был образован и не лишен чувства юмора. Он был одержим идеей. Вооружен телефонным справочником. И обречен.

Он проехал по Пост-авеню, затормозил у семнадцатого дома и припарковался. Сверившись с телефонным справочником, вылез из машины и вошел в дом. Осмотрев почтовые ящики, взбежал по лестнице к квартире 2F. Позвонил в дверь. Ожидая реакции, он извлек маленький черный блокнот и превосходный серебряный карандаш с четырьмя цветными грифелями.

Дверь отворилась. Он обратился к женщине средних лет, непримечательной внешности:

— Добрый вечер. Это вы миссис Бьюкенен?

Та кивнула.

— Меня зовут Фостер. Я сотрудник исследовательского института, занятого проверкой слухов о летающих тарелках. Это недолго.

Мистер Фостер целеустремленно протиснулся в квартиру. Он уже столько их посетил, что ориентировался на автомате. Пройдя по коридору в гостиную, он остановился, развернулся к миссис Бьюкенен, улыбнулся, раскрыл блокнотик на чистой странице и нацелился карандашом.

— Вы когда-нибудь наблюдали летающую тарелку, миссис Бьюкенен?

— Нет. Это все, конечно, чушь. Я…

— А вашим детям не случалось их наблюдать? Дети у вас есть?

— Да, но они…

— Сколько?

— Двое. Летающих тарелок ни разу…

— Они в школу ходят?

— Что?

— В школу, — нетерпеливо повторил мистер Фостер. — В школу ходят?

— Мальчику моему двадцать восемь, — ответила миссис Бьюкенен, — а девочке двадцать четыре. Давно закончили.

— Ясно. А кто-нибудь из них состоит в браке?

— Нет. Послушайте, насчет этих летающих тарелок… вы, ученые, должны…

— Мы так и делаем, — перебил мистер Фостер, нацарапал крестики-нолики в блокноте, закрыл его и сунул во внутренний карман вместе с карандашом.

— Я вам очень признателен, миссис Бьюкенен, — сказал он, развернулся и покинул квартиру.

Спустившись по лестнице, он вышел, сел в машину, раскрыл телефонный справочник на нужной странице и зачеркнул карандашом имя. Присмотрелся к следующей записи, запоминая адрес, и завел двигатель. Прибыв на Форт-Джордж-авеню, он остановился у восьмисотого дома, вошел и вызвал лифт на четвертый этаж. Позвонил в дверь квартиры 4G. В ожидании ответа он вытащил черный блокнотик и великолепный карандаш.

Дверь отворилась.

— Добрый вечер. Вы мистер Бьюкенен? — уточнил мистер Фостер у мужчины агрессивной наружности.

— А тебе чего надо? — окрысился тот.

— Меня зовут Дэвис, — сказал Фостер. — Я представляю Ассоциацию национальных телевещателей. Мы проверяем списки участников розыгрышей. Можно войти? Это недолго.

Мистер Фостер-Дэвис целеустремленно протиснулся в квартиру и спустя некоторое время уже беседовал с Бьюкененом и его рыжеволосой женушкой.

— Вы когда-нибудь выигрывали призы на радио или телевидении?

— Нет, — сердито ответил Бьюкенен. — У нас и шанса не было. Все выигрывают, кроме нас.

— Деньги, холодильники! — воскликнула миссис Бьюкенен. — Путешествия в Париж, билеты на самолеты…

— Потому мы и проверяем списки, — перебил Фостер/Дэвис. — А кто-нибудь из ваших родственников выигрывал?

— Нет. Там все подстроено. Подстава одна. Они…

— А ваши дети?

— Нет у нас детей.

— Ясно. Я вам очень признателен.

Мистер Фостер/Дэвис сыграл сам с собой в крестики-нолики, закрыл блокнотик и убрал его. Ловко отделавшись от разгневанных Бьюкененов, он спустился к машине, зачеркнул еще одно имя из телефонного справочника, запомнил следующий адрес и завел двигатель.

Он прибыл к дому номер двести пятнадцать по 68-й Ист-стрит и припарковался перед особняком из коричневого песчаника. Позвонил у дверей. Его встретила горничная в переднике.

— Добрый вечер, — сказал он. — Мистер Бьюкенен дома?

— А кто вы?

— Меня зовут Хук, — сказал мистер Фостер/Дэвис. — Я провожу расследование по запросу Бюро оптимизации деловой практики.

Горничная исчезла, вернулась и провела мистера Фостера/Дэвиса/Хука в небольшую библиотеку. Там стоял человек решительного вида в смокинге, держа кофейную чашечку и блюдце лиможского фарфора. На полках были расставлены дорогие книги, а в камине горело расточительное пламя.

— Мистер Хук?

— Да, сэр, это я, — ответил обреченный. Заметок в блокнотике он пока не делал. — Я вас не задержу, мистер Бьюкенен. Всего пара вопросов.

— Я возлагаю большие надежды на Бюро оптимизации деловой практики, — возвестил мистер Бьюкенен. — Наша защита от бесчестных…

— Приятно слышать, сэр, — перебил его мистер Фостер/Дэвис/Хук. — Вы когда-либо становились жертвой бизнес-аферы?

— Такие попытки имели место. Я ни разу не поддался.

— А ваши дети? У вас есть дети?

— Мой сын едва ли в том возрасте, чтобы стать ее жертвой.

— А сколько ему лет, мистер Бьюкенен?

— Десять.

— Но, вероятно, в школе он мог столкнуться с жуликами. Есть такие специалисты.

— Только не в школе моего сына. Он под надежной защитой.

— А какую школу он посещает, сэр?

— Джермансона.

— Одна из лучших. Посещал ли он когда-либо обычную городскую школу?

— Никогда.