Альфред Аттанасио – Октоберленд (страница 16)

На протяжении всей холодной войны у американцев была сильная и эффективная сеть союзников в Юго-Восточной Азии. После того как Советский Союз был повержен, эти альянсы стали излишними. Многие американцы сомневались в необходимости высоких военных обязательств в Юго-Восточной Азии и считали, что АСЕАН должна нести большую финансовую ответственность за сохранение американского присутствия. Приоритеты Америки постепенно смещались на север, к китайскому рынку, открывшемуся после 1990 года. С точки зрения Америки, открытие Китая не только снизило геостратегическую значимость Юго-Восточной Азии, но, что еще более удивительно, администрация Клинтона также начала обращать внимание на состояние демократии и прав человека в регионе. Правительства и элиты стран АСЕАН почувствовали себя уязвимыми и начали выступать с новыми региональными инициативами, такими как Региональный форум АСЕАН (АРФ), чтобы укрепить чувство региональной безопасности. В это время происходили изменения и в подходе Китая к Юго-Восточной Азии. По политическим и экономическим причинам в Пекине произошла стратегическая переоценка. Китай заявил, что у него нет политических интересов в Юго-Восточной Азии - другими словами, он не будет поддерживать коммунистические партии или движения в странах АСЕАН - и заявил, что будет придерживаться подхода "доброго соседа". Этому процессу способствовал резкий рост торговли между Китаем и АСЕАН в середине 1990-х годов.

Реальный сдвиг в региональном балансе сил начался с события "черный лебедь" в 1998 году, эвфемистически известного в Восточной Азии как "азиатский грипп" (азиатский финансовый кризис). Девальвация валют и последовавший за ней отток капитала из региона в 1997 и 1998 годах ослабили и дестабилизировали экономику стран АСЕАН. В течение нескольких дней индонезийская рупия, тайский бат и малайзийский ринггит потеряли более половины своей стоимости. Правительства стран Юго-Восточной Азии обратились за помощью к Западу через контролируемый Западом Международный валютный фонд (МВФ). Условия МВФ по оказанию помощи были жесткими и считались не просто навязчивыми, но даже нечувствительными. Премьер-министр Малайзии Махатхир Мохаммед стал символом регионального неповиновения после того, как отверг условия МВФ по спасению страны. Несмотря на тяжесть экономического кризиса в ряде стран, которые считали себя союзниками и партнерами Америки, США, казалось, не желали им помогать. Китай воспользовался этой возможностью. Он сделал три вещи, которые, по сути, отвечали его собственным экономическим интересам, но преподносились странам Юго-Восточной Азии как важные "уступки", на которые Китай идет, чтобы помочь АСЕАН. Во-первых, Китай обязался не девальвировать свою валюту (юань), чтобы товары АСЕАН оставались конкурентоспособными; во-вторых, он предложил финансовую помощь Таиланду и Индонезии без каких-либо условий; и в-третьих, он перешел в дипломатическое наступление, чтобы убедить весь регион в том, что Китай оказывает положительное влияние и является стабилизирующей региональной силой. Воспользовавшись безразличием американцев к экономическим трудностям в Юго-Восточной Азии, Китай быстро смог переломить сложившееся в регионе негативное отношение к нему.

Китай еще больше укрепил свои позиции, когда экономика стран АСЕАН начала восстанавливаться, предложив им краткосрочные промежуточные кредиты и долгосрочную поддержку рынка в виде соглашения о свободной торговле между АСЕАН и Китаем в 2002 году. В ноябре 2004 года было заключено соглашение о торговле товарами с АСЕАН в целом, открыв китайские рынки для продукции АСЕАН по сниженным тарифам и позволив китайским инвестициям поступать в Юго-Восточную Азию. (Это также было время, когда Япония, казалось, уходила в сторону.) Она не поднимала вопросы труда и прав человека в качестве условий для получения экономической помощи. Действия Китая в этот период были описаны как основанные на "коммунитарных требованиях порядка над индивидуальными предпочтениями свободы". В результате к началу XXI века беспокойство АСЕАН по поводу политико-безопасного доминирования Китая в регионе сошло на нет, и Китай занял место водителя среди региональных экономик. Политика Китая также имела стратегический смысл. Послание региону заключалось в том, что Китай прикрывает АСЕАН, в то время как Запад от него отвернулся. Осознавая, что наличие морских споров может омрачить тщательно культивируемый благожелательный имидж Китая, он также сделал тактическое предложение обсудить Южно-Китайское море на многостороннем форуме (чему Китай до сих пор сопротивлялся). По сути, такое предложение было равносильно открытию "говорильни", подобно тому, как это было сделано с европейцами по правам человека, чтобы отвлечь внимание от проблемы. В то время, когда американцы должны были возобновить сотрудничество с АСЕАН, они были заняты "войной с терроризмом" и вторжением в Ирак. Именно в эти критические годы (2001-05), когда Америка, казалось, отсутствовала в Юго-Восточной Азии, Китай быстро установил необходимое политическое доверие с региональными правительствами и подкрепил его экономической помощью. Генеральный секретарь АСЕАН Родольфо Северино-младший язвительно заявил тогда, что "Китай действительно выходит из этого (кризиса) с хорошим запахом".

Последствия американского пренебрежения к Юго-Восточной Азии стали очевидны только после 2005 года. Согласно одному из американских исследований (Исследовательская служба Конгресса США), всего за пять лет импорт Китая из стран АСЕАН вырос на 240 процентов - с 22,09 миллиарда долларов США в 2000 году до 75,01 миллиарда долларов США в 2005 году. За тот же период импорт США из АСЕАН вырос всего на 12,5 %. Экспорт Китая в АСЕАН за тот же пятилетний период вырос на 220 процентов и составил 55,46 миллиарда долларов, обогнав экспорт США, который вырос всего на 4,7 процента и достиг 44,37 миллиарда долларов. Хотя в 2005 году Америка по-прежнему оставалась крупнейшим инвестором, представления АСЕАН об Америке и Китае уже кардинально менялись. Такие предупреждающие сигналы, как доклад CRS в 2006 году, не получили должного внимания в Вашингтоне. К тому времени, когда американцы осознали происходящее и объявили о своем "повороте в Азию" в 2011 году, было уже, возможно, слишком поздно. Приписывать эту замечательную трансформацию исключительно китайской дипломатии, возможно, не совсем верно. Хотя Китай воспользовался возможностью и быстро разработал политику, отвечающую требованиям правительств стран АСЕАН, именно Америка дала ему возможность сделать это. Америка продолжала рассматривать Юго-Восточную Азию в основном с точки зрения безопасности. Они не поняли, что после окончания холодной войны страны АСЕАН больше не нуждались в усиленном американском присутствии в сфере безопасности, а нуждались в экономической помощи, чтобы удовлетворить социально-экономические ожидания населения и сохранить легитимность. Не переориентировав свою политику на Юго-Восточную Азию, Америка уступила позиции, так как после распада Советского Союза этот регион опускался все ниже и ниже в американских приоритетах. Китайцы поняли новую ситуацию и сделали торговлю и экономику главными платформами, на которых строятся отношения с Юго-Восточной Азией после холодной войны.

Еще одним регионом, который привлек Китай, стала Центральная Азия. Уход России из этого региона после окончания холодной войны поставил перед Китаем проблему сохранения суверенитета и территориальной целостности. Теперь Китаю приходилось бороться с множеством слабых национальных государств на северо-западной периферии, рядом с которой было сосредоточено мусульманское население Китая. После падения правительства Наджибуллы в Афганистане в 1992 году Китай опасался, что исламская радикализация в Афганистане может перекинуться на Синьцзян-Уйгурский автономный район. Китай должен был разработать такую политику в Центральной Азии, которая обеспечивала бы его интересы безопасности и в то же время учитывала, что Российская Федерация по-прежнему считала себя властелином региона. Он применил двухсторонний подход. На двусторонней основе Китай добивался окончательного урегулирования давно оспариваемых границ с новыми независимыми республиками Центральной Азии и укреплял доверие, чтобы заручиться активным сотрудничеством государств - преемников Советского Союза для поддержания стабильности на периферии Китая. 5 На многосторонней основе он был инициатором создания Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в 1996 году. Россия была привлечена для того, чтобы развеять сомнения в том, что Китай расширяет свое влияние за счет России. Целью ШОС было упредить американское влияние в этом регионе после распада Советского Союза. Беспокойство Китая (и России) по этому поводу усилилось после того, как американцы установили постоянное присутствие в Афганистане в 2001 году. Китайцы рассматривали американцев как внешнюю силу в регионе, которая может открыть новый фронт в деле "сдерживания" Китая. Поэтому политика безопасности Китая в Центральной Азии после 11 сентября удвоила свои усилия по ограничению распространения американского влияния. При президенте Ху Цзиньтао набирала обороты ШОС (предложения о включении в нее Ирана, Индии и Пакистана были направлены именно в этом направлении). К началу 2000-х годов в игру вступили и другие важные факторы, в частности торговля и энергетика. С точки зрения торговли, Китай был заинтересован в транзите товаров в Европу и на Ближний Восток через этот регион. Для достижения этой цели он открыл автомобильные и железнодорожные транспортные сети между Синьцзяном и республиками Центральной Азии, финансировал развитие инфраструктуры и т. д. Другим объектом китайского интереса стала энергетика, и Актюбинское и Узеньское нефтяные месторождения Казахстана стали основными целями для приобретения, за которым последовало строительство трансграничных трубопроводов. Таким образом, китайцы активно обхаживали режимы в Центральной Азии, предоставляя им финансирование и политическую поддержку. К 2012 году Китай установил прочные транзитные, энергетические связи и связи в области безопасности с несколькими ЦАР.