Альфред Адлер – Наука жить (страница 27)

Учителя по самой природе своей социальной функции обладают наиболее широкими возможностями для исправления различных ошибок детей. Человечество поэтому и изобрело школы, что отдельные семьи были не в состоянии обучать своих детей надлежащим образом в расчете на социальные потребности жизни. Школа – это продолжение семьи, и именно в ней в значительной степени формируется характер ребенка. Там он учится решать проблемы жизни.

Необходимо, чтобы школы и учителя владели психологическими знаниями, которые позволят им правильно выполнять свою роль. В будущем школы обязательно возьмут на вооружение методику индивидуальной психологии, потому что настоящая цель школы – сформировать личностные качества.

Глава 10. Социальное чувство, здравый смысл и комплекс неполноценности

Мы видели, что социальные отклонения являются социальным последствием чувства неполноценности и стремления к превосходству. Термины «комплекс неполноценности» и «комплекс превосходства» уже выражают факт отклонения. Эти комплексы нельзя найти ни в плазме зародыша, ни в крови человека. Они появляются сами собой в ходе взаимодействия индивидуума и его социального окружения. Почему они не формируются у всех? В действительности у каждого из нас наличествует как чувство неполноценности, так и стремление к успеху и превосходству, и они составляют суть нашей психической жизни. Причина, по которой не у всех людей развиваются комплексы, заключается в том, что их чувство неполноценности или превосходства направляется психологическим механизмом в социально полезное русло. «Пружинами» этого механизма являются социальный интерес, сила духа и социальная заинтересованность, или логика здравого смысла.

Ознакомимся с принципами работы этого механизма. Мы уже знаем, что, пока чувство неполноценности не слишком велико, ребенок всегда будет стремиться вести себя разумно, находясь на полезной стороне жизни. Такой ребенок искренне заинтересован в других людях. Социальное чувство и социальная адаптация представляют собой разновидности правильной и нормальной компенсации, и практически невозможно найти ребенка или взрослого, чье стремление к превосходству не привело бы к такому развитию. Мы вряд ли отыщем человека, который искренне скажет: «Меня не интересуют остальные». Он может вести себя так, словно и вправду не заинтересован в окружающем мире, но самого себя он обмануть не сможет. Гораздо чаще человек утверждает, что окружающие ему интересны, – чтобы скрыть свою слабую социальную адаптацию. Это безусловное подтверждение универсальности социального чувства.

Тем не менее неудовлетворительная адаптация вполне возможна. Мы можем изучить ее генезис на примере маргинальных случаев, в которых комплекс неполноценности не выражается открыто из-за того, что человек находится в благоприятной среде. Тогда этот комплекс оказывается скрыт, по крайней мере индивидуум пытается его скрыть. Пока он не столкнется с какой-нибудь трудностью, он может выглядеть абсолютно благополучным. Но если взглянуть внимательнее, то мы увидим, что он выражает свое чувство неполноценности пусть и не в словах и взглядах, но совершенно точно – в установках. Так проявляется комплекс неполноценности, представляющий собой результат преувеличенного чувства неполноценности. Люди, страдающие от такого комплекса, всегда ищут облегчение от ноши, которую они взвалили на себя в силу собственного эгоцентризма.

Весьма любопытно наблюдать, как одни люди скрывают свой комплекс неполноценности, в то время как другие открыто признаются: «Я страдаю от комплекса неполноценности». Признание воодушевляет последних: они чувствуют себя более значимыми, чем остальные, потому что признались в том, что другие люди не решаются признать. Кроме того, они говорят себе: «Я честен. Я не лгу о причине своих страданий». Однако когда эти люди признаются в своем комплексе неполноценности, они обязательно намекают на сложности в жизни или другие обстоятельства, которые привели к такой ситуации. Они могут упоминать своих родителей или семью, плохое воспитание, несчастный случай, ограничения, давление извне и другие факторы.

Комплекс неполноценности нередко скрывается за комплексом превосходства, который выступает здесь в качестве компенсации. Такие люди высокомерны, дерзки, тщеславны и чванливы. Они придают большее значение производимому собой впечатлению, нежели реальным действиям.

В раннем возрасте многие люди данного типа могли испытать определенный страх перед аудиторией и позже использовать его в качестве оправдания всех неудач. Человек говорит: «Если бы не моя боязнь публики, каких бы высот я сумел достичь!» Предложения со словом «если» обычно свидетельствуют о скрытом комплексе неполноценности.

На комплекс неполноценности также могут указывать такие черты, как хитрость, осторожность, педантичность, избегание главных проблем жизни и поиск узкой сферы занятий, которая ограничена многочисленными принципами и правилами. Если человек всегда опирается на трость при ходьбе, это тоже может являться признаком комплекса неполноценности. Несложно обнаружить, что подобные люди не доверяют себе и обладают странными интересами. Они проводят все свое время в незначительных занятиях – таких, например, как коллекционирование газетных вырезок или рекламных объявлений, – при этом умудряясь всегда находить себе оправдание. Они слишком многому учатся на бесполезной стороне, и чрезмерно продолжительное обучение приводит их к навязчивому неврозу.

Комплекс неполноценности обычно таится во всех проблемных детях, независимо от типа их проблем. Так, скажем, лень в действительности представляет собой исключение человеком важных задач жизни из собственного мира – и, следовательно, еще один признак данного комплекса. Воровство – это извлекание выгоды из неуверенности или невнимательности другого. Лживость – отсутствие храбрости сказать правду. Все эти детские проявления имеют в своей основе комплекс неполноценности.

Невроз – это развитая форма комплекса неполноценности. Чего только не делает человек, страдающий от тревожного невроза! Он постоянно просит других сопровождать его, требует поддержки и внимания окружающих – и обычно это ему удается. В данном случае мы замечаем переход от комплекса неполноценности к комплексу превосходства. Другие люди должны служить ему, и, вынуждая их подчиняться себе, невротик начинает главенствовать. Схожий сценарий наблюдается у душевнобольных людей. Столкнувшись с трудностями из-за склонности к самоизоляции, порожденной комплексом неполноценности, они становятся успешными в собственном воображении, считая себя великими людьми.

Во всех случаях, когда развивается данный комплекс, неспособность функционировать в полезном социальном русле бывает обусловлена отсутствием соответствующей смелости. Именно отсутствие смелости не позволяет человеку следовать по социальному пути. Наряду с отсутствием социальной смелости, у него развивается интеллектуальная неспособность понять необходимость и полезность социального пути.

Это четко прослеживается в поведении преступников, которые сами являются нагляднейшими примерами комплекса неполноценности. Как правило, преступники трусливы и неумны. Их трусость и социальная узколобость идут рука об руку, как две неразделимые составляющие одной тенденции.

Алкоголизм можно объяснить аналогичным образом. Пьяница ищет облегчения своих проблем, однако он весьма труслив и потому довольствуется облегчением, которое ему дает бесполезная сторона жизни.

Идеология и интеллектуальный кругозор таких индивидуумов заметно расходятся с социальным здравым смыслом, который непременно сопровождает социально смелые установки нормальных людей. Например, преступники всегда ищут себе оправдания или обвиняют других. Они с готовностью поведают вам о невыгодных условиях работы; о жестоком обществе, которое не поддерживало их; о приказах, которые было невозможно исполнять… Выслушав приговор, они обязательно пытаются оправдать свои действия – как сделал это, в частности, детоубийца Хикман, заявивший: «Я сделал это по велению свыше». Другой убийца рассуждал в зале суда следующим образом: «Какая польза от мальчика, которого я убил? Есть ведь миллион других мальчиков». Третий «философ» в свое время заявил, что нет ничего плохого в том, чтобы убить богатую старуху, когда голодает столько достойных людей.

Логика данных утверждений выглядит слабой – такой она и является. Мировоззрение подобных индивидуумов обусловлено социально бесполезной целью, а выбор цели, в свою очередь, обусловливается отсутствием социальной смелости. Преступникам всякий раз требуется оправдывать себя, в то время как цель, находящаяся на полезной стороне жизни, не вызывает сомнений и не нуждается в оправдании.

Давайте рассмотрим на примере реальных клинических случаев, как социальные установки и цели трансформируются в антисоциальные. Наш первый случай – девочка, которой почти исполнилось четырнадцать. Она росла в простой семье. Отец усердно работал и обеспечивал семью, пока мог, но позже заболел. Мать была хорошей и честной женщиной, очень любившей своих детей, которых было шестеро. Первым ребенком была замечательная, умная девочка, но она умерла в двенадцать лет. Вторая девочка заболела, но вскоре поправилась и начала работать, чтобы помочь своей семье. Следом шла девочка – героиня нашей истории. Мы будем звать ее Анной. Она отличалась завидным здоровьем. Мать всегда была очень занята двумя больными дочерьми и мужем, и у нее не хватало времени на Анну. Следующим был младший брат, тоже умный и тоже болезненный. В результате Анна оказалась как бы «зажатой» между двумя очень любимыми детьми. Она была хорошим ребенком, но чувствовала, что ее любили меньше остальных. Она переживала из-за того, что ей уделяли недостаточно внимания, и чувствовала себя подавленной.