alexz105 – Telum dat ius ...[оружие дает право] (страница 66)
— Здравствуйте, — Поттер вежливо поклонился портретам. Те, посматривая на него настороженно, нехотя ответили на приветствие.
— Здравствуйте, — взволнованно пискнула сзади Гермиона. Небольшой поворот голов на портретах, и вновь вежливый, но холодный и настороженный кивок.
— Позвольте представиться, — невозмутимо продолжил Гарри, словно не замечая холодного приема, — я Гарри Поттер, директор Хогвартса.
Дайлис Дервент поморщилась и резко бросила:
— Альбус, это не смешно! Мы видим, что твоя затея удалась, но не надо делать из нас идиотов!
Эверард, полируя ногти пилочкой, полупрезрительно процедил:
— Я надеялся, что это только старческий маразм, но вы, Дамблдор, оказались большим маньяком, чем я мог ожидать!
Малознакомый маг, портрет которого, кроме кабинета директора, висел еще у входа в зал Славы, возмущенно прошипел:
— Я и предположить не мог, что некоторые наиболее опасные заклятия из моей книги будут использованы для такого грязного дела, Альбус!
Гермиона сразу вспомнила, что этого покойного директора зовут Виндиктус Виридиан. Девушка взглянула на Гарри. Юноша улыбался натянутой, но весьма вызывающей улыбкой.
«Да он же провоцирует их!» — догадалась она. И поняв, что должна подыгрывать, нацепила на лицо маску равнодушия. Сердце же ее мелко тряслось, как овечий хвостик. Слушая упреки покойных директоров в адрес Дамблдора, она начала понимать общую чудовищность его замысла.
— У вас все? — нарочито спокойно спросил Поттер, хотя девушка видела, что палочка в его руке подрагивает. Это был нехороший знак. — Ваша болтовня мне не интересна. Вы обязаны служить директору Хогвартса вне зависимости от вашего отношения к нему. Не так ли?
— Подумать только! — поднял глаза к потолку Армандо Диппет. — Это я наделил вас, Дамблдор, полномочиями и должностью, которая помогла–таки вам достичь вашей неприглядной цели. Я всегда сочувствовал вашей семейной и родовой драме, но пытаться исправить ее за счет чужих судеб и жизней? Этому нет оправдания!
Палочка в руке Гарри задрожала еще сильнее, но ответ его прозвучал спокойно и почти равнодушно:
— Победителей не судят, Армандо. Я решил эту сложнейшую магическую задачу и получил требуемый результат.
Гермиона восхитилась безрассудной дерзости, с которой Гарри морочил головы этим мудрым отпечаткам покинувших землю директорских душ.
Финеас Найджелус язвительно улыбнулся:
— Раз цель достигнута, значит, мы можем поприветствовать мисс Ариану Дамблдор в телесном облике этой юной гриффиндорки?
Поттер резко отвернулся от портретов. Гермиона с ужасом смотрела на его лицо, перекошенное от ярости. Великий Мерлин! Он же вне себя!
Огромным усилием воли юный маг вновь взял себя в руки. Сделал вид, что поправляет у девушки ворот мантии и сдавленным голосом произнес:
— Ариана, сестра моя, не обращай внимание на бред этих кривляк на холстах. Все хорошо. Все в порядке. Просто ты проспала много–много лет. А теперь проснулась. Все будет хорошо. Может быть, присядешь?
Гермиона, чувствуя себя последней дурой, помотала головой, которую парень не преминул ласково погладить.
— Армандо, прекратите истерить. Вы сами допустили массу ошибок во время своего директорства. Одна история с Тайной комнатой чего стоит!
Старец на портрете, казалось, сейчас выпрыгнет из рамы:
— Дамблдор! У вас еще хватает наглости? Вы же все и подстроили! Вы думаете, мы не знаем, как запечатанная душа вашей сестры превратилась в крестраж? И чьей жизнью за это было заплачено? Бедный Том! Именно тогда вы толкнули его на путь темного мага!
Гермиона с восхищением и ужасом видела, как на лице ее парня проявляется выражение торжества. Да уж! Шалость удалась!
Юный маг обернулся к портретам.
— А теперь поговорим серьезно! Я, действительно, Гарри Джеймс Поттер. Я, действительно, директор Хогвартса! А это моя подруга — Гермиона Грейнджер. И я готов представить вам доказательства своих слов!
Глава 40
Небольшой кабинет Минервы Макгонагал был полон. Профессор Флитвик и мадам Помфри отпаивали Успокаивающим зельем Ксенофилиуса Лавгуда, который всего десять минут назад узнал о страшном диагнозе, поставленном его дочери. Правда, во все подробности произошедшего его не посвятили — миссис Марчбэнкс категорически запретила это делать.
На какое–то время педагогами овладела растерянность. В кабинет Гарри они попасть так и не смогли. Кикимер, который сумел побывать там, клялся, что хозяина там нет. И хозяйки нет. Макгонагал хотела, было, поинтересоваться, кто подразумевается под хозяйкой, но посмотрела на предостерегающую гримасу попечительницы и промолчала. После краткого совещания с целителями миссис Марчбэнкс приказала дать девушке все зелья, которые смогут продлить ее жизнь. Снейп возразил, было, что они просто затягивают агонию, но старая колдунья погрозила ему посохом и зельевар начал поспешно копаться в своем мешке, бренча склянками. Марчбэнкс десяток раз вызвала Поттера через перстень, но он не отзывался.
Пришло время сообщить о несчастье находящемуся в мэноре Лавгуду. Несчастный отец, который уже полдня приставал ко всем с просьбами о встрече с дочерью, был просто раздавлен страшным известием. Он целый час рыдал у изголовья Луны, и лишь потом дал себя увести в кабинет Макгонагал.
— Это ее мать! Это все ее мать! — повторял он уже который раз.
Мадам Помфри вздыхала и подносила ему очередную склянку с зельем. Он хватал ее, делал судорожный глоток и снова бормотал одно и то же. Наконец, заподозрив, что в этом навязчивом повторении может быть какая–то скрытая информация, Марчбэнкс подала голос:
— Расскажите, что там у вас случилось и в чем виновата миссис Лавгуд?
— Клянусь великим Мерлином! Моя покойная жена ни в чем не виновата! Она была воплощением кротости и доброты! Она спасла нашу дочь и… погибла сама…
Мужчина глухо зарыдал. Снейп многозначительно взглянул на мадам Помфри. Та помялась и спросила:
— У вашей жены был какой–нибудь особый магический дар?
— О… О… Одор… Вивентиум… — прерывающимся голосом ответил Ксенофилиус.
— Что? — громыхнула Марчбэнкс в полный голос. — И вы молчали? Вы не предупредили об этом руководство школы? Это неслыханно!
Лавгуд принял от Миссис Макгонагал носовой платок и, вытирая глаза, приглушенно ответил:
— Я надеялся… Я думал, что у нее не будет так, как у матери. Я давал моей малышке целебную смесь из слив–цеппелинов на вересковом меду. Я прочитал все магические рецепты и изучил все тайные зелья гоблинов…
Северус Снейп шагнул к растерянно бормочущему отцу.
— Что–то подобное с ней уже происходило в детстве? Ведь так?
Ксенофилиус Лавгуд сделался бледным как смерть и забормотал:
— Я надеялся, что она излечилась. Я ее три года лечил… А она его в лесу нашла и так плакала, так плакала, а потом унесла в комнату… Я поздно спохватился. Смотрю, а он мимо меня из ее комнаты бежит. Живой. Я все понял и скорее к дочке… Хорошо, что он был такой маленький. Хотя, в книгах пишут, что дело не в размерах…
Теперь уже побледнела Минерва Макгонагал.
— Кто он? О ком вы говорите?
— Хомячок дохлый. Хомячок. Она его в лесу нашла и принесла домой. Она меня спросила, что с ним…
— А вы? — требовательно спросил Снейп.
— Ну, я ей сказал, что просто из него вытекла вся жизнь.
Марчбэнкс смотрела на растерянного и совершенно потерянного отца Луны, и выражение ее лица совершенно явно говорило: «Нет, ну вы видели где–нибудь такого остолопа?»
— Вам следовало быть осторожнее в выражениях, мистер Лавгуд. Она поняла вас буквально и, как умела, попыталась исправить беду с хомячком. Вы, разумеется, стерли ей память после того случая?
Лавгуд забормотал еще тише. С трудом удалось разобрать, что это не пришло ему в голову, что такая мера явно чрезмерна, и он надеялся, что со временем она все забудет сама.
— Как видите, не забыла, — желчно сказал Снейп, — и когда подвернулся другой дохлый хомячок…
Тут зельевар опомнился и прикусил язык. К счастью, убитый горем отец не обратил внимания на его слова. Марчбэнкс немедленно заполнила возникшую паузу.
— Насколько я поняла, мистер Лавгуд, ваша жена пожертвовала своей жизнью, спасая дочь? Вместе со своей жизненной силой она невольно влила в Луну и свой редкий дар. Он проявился в ней, но вы скрыли это, рассчитывая, что сможете ее излечить. Так?
Ксенофилиус опять зарыдал, но сквозь слезы покивал головой.
— Жаль, что так получилось, — произнесла Макгонагал, — это ведь дар, а не болезнь. Его надо было развивать и совершенствовать, а не скрывать. Это лишь усугубило последствия. Получается, что она просто не могла управлять своим даром. Не было у нее умения оказывать помощь дозированно. Желание спасти активировало процесс без всяких ограничений.
— Кого спасти? — сквозь слезы спросил Лавгуд.
Марчбэнкс в некотором затруднении посмотрела на коллег.
— Хомячка, Ксенофилиус… Хомячка.
Обычно полутемный зал резиденции Лорда был ярко освещен. Ровные шеренги Пожирателей стояли перед троном, склонив головы, и почтительно внимали своему властелину.
— Идеалы, за которые мы боролись и боремся, остаются неизменны! Магический мир должен доминировать над маглами. Недопустимы любые виды контактов. Преступный либерализм в вопросах продолжения рода привел к тому, что появилось огромное количество полукровок. Они опасны для нас. Они опасны для маглов. Да–да, не удивляйтесь. И этих животных приходиться беречь. Маглы нужны магическому миру, как источник материального обеспечения. Поэтому, все взвесив, я принял новое решение. Мы не можем избавиться от полукровок, ибо это нанесет травму магическому населению, которое погрязло в родственных отношениях с ними. И мы не можем отпустить полукровок или заставить их покинуть магический мир, так как, обладая толикой волшебных знаний, они выдадут слишком много наших секретов презренным маглам. Поэтому я объявляю об уравнивании полукровок в правах с чистокровными магами!