alexz105 – Telum dat ius ...[оружие дает право] (страница 64)

Он, не мешкая, бросился к двери.

Языки пламени в камине бросали багровые отсветы на стены столовой в доме Блэков на Гриммо — двенадцать. Очки–половинки посверкивали в раме портрета.

— Очень неплохо, — удовлетворенно сказал Дамблдор. — Прекрасный сеанс. Мои силы очень неплохо пополнились. Спасибо, Бруствер, отнеси его в комнату. Пусть поспит. И не удивляйся — после такой процедуры сон может длиться неделю и больше.

Кингсли заклинанием поднял бесчувственное тело Людо Бэгмана и пошел с ним на второй этаж. Комната опустела.

Вдруг под потолком полыхнула яркая вспышка и радужные крылья вспороли воздух.

— Фоукс, — оживился директор на портрете, — я уже заждался! Давай, садись поближе. Рассказывай.

Яркая птица сделала пару кругов и села на стол.

Неразборчивый для непривычного уха клекот феникса длился минут пять. Директор в ответ кивал головой:

— Молодец, значит все, как я и предполагал. Замок Малфоев перестроен, там расположился сбежавший Хогвартс, там Поттер и все наши пропавшие члены ордена, включая Снейпа, которому по всем расчетам положено быть трупом! Почему ты так долго не мог туда проникнуть, Фоукс? Это же обычный Фиделиус? С домом Уизли и «Ракушкой» ты возился гораздо меньше!

Снова чарующий клекот.

— Избыточная мощность? Дементор, я постоянно выпускаю из вида эту проклятую Старшую палочку! Для Фиделиуса мощность заклинания — далеко не последнее дело. Однако, ты опять справился. Только вот беда — некого туда посылать. Придурок Том что–то почувствовал и свернул действия своих Пожирателей. Судя по всему, он вернул Поттеру даже тех схваченных им магов, которых должен был убить без размышлений. Впрочем, после разрыва моей связи с младшим Уизли, это уже не играет большой роли. Но что–то я не поспеваю за событиями. Чертов Реддл! Ни одного нападения за трое суток! Кингсли уже не понимает, что происходит. И не надо. Давай, мы с тобой, Фоукс, прогуляемся до Хогвартса. Кингсли уверяет, что все там подготовил. Вот и посмотрим!

Полупрозрачное облачко выползло из портрета и втянулось в грудь феникса. Птица громко крикнула, взмыла в воздух и исчезла во вспышке пламени. На столе остался стоять портрет. Он был пуст.

Гермиона тихонько сидела в кабинете. Было слышно, как за стенкой в спальне возится и что–то роняет Поттер. Девушка тщательно выполняла совет миссис Марчбэнкс: не надоедала Гарри, но и не оставляла его без присмотра.

Наконец, возня затихла и Гермиона уже начала надеяться, что Гарри лег, но не тут–то было. Дверь распахнулась, и юный маг, запахнутый в дорожный плащ, шагнул в кабинет.

— Ты здесь? — смутившись, произнес Гарри. — Я не знал. Что ты тут делаешь, Гермиона?

— Жду, — просто ответила девушка. — Ты куда–то собрался?

Тон ее сейчас был спокоен, но Поттер, помня ее взрывной характер, побаивался, что это спокойствие может быстро превратиться в грандиозную выволочку — причем, отнюдь не дружескую.

— Я хотел прогуляться немного, — коряво объяснил он свой наряд, который буквально кричал о вылазке на всю ночь.

— Прекрасно, — отозвалась девушка, — я как чувствовала.

Она поднялась со стула и сняла с его спинки плотную дорожную накидку.

— Я с тобой. Не возражаешь?

Поттер онемел. Очень хотелось рассердиться, но было не на что. Он сам ведет себя по–свински. Собрался потихоньку и пошел, совсем не думая, что будет, если она зайдет в пустую спальню. Он виновато потоптался на месте.

Гермиона застегнула накидку и взглянула ему в глаза.

— Я готова.

В этих двух словах Поттер услышал очень много. Был там и страх за него. Была обида подруги, которая привыкла быть нужной. Было желание быть полезной ему. Было желание просто быть с ним. Везде и всегда. Была забота и трогательное опасение, что ее не возьмут, оставят, покинут… Была любовь… У Гарри на мгновение закружилась голова. Какое же это счастье — знать, что ты любим!

Он обнял девушку за плечи и просто ответил:

— Пошли.

Они вышли через заднюю дверь. В темноте кто–то громко заклекотал и Гермиона вздрогнула всем телом.

— Не бойся, это Клювокрыл. Я решил лететь на нем, потому что сова Оливандера еще не вернулась из… ну, мое поручение выполняет, а я ночью плохо ориентируюсь.

— А он выдержит нас обоих?

— Конечно. Подожди, я сейчас.

На конце палочки Поттера зажегся яркий огонек, осветивший гиппогрифа. Человек и чудесный зверь поклонились друг другу. Потом крылатый конь подставил спину магам и расправил свои огромные крылья. Короткий разбег — и они взмыли в воздух. Чье–то маленькое окошко на верху башни замка мелькнуло в стороне тусклым пятном и тьма окутала их плотным покрывалом. Ночь была, как на заказ, безлунной.

— Куда мы? — спросила девушка, пытаясь пружинить ногами, чтобы войти в такт броскам крыльев гиппогрифа. Ей было страшновато, и она с благодарностью чувствовала руки Поттера на своей груди там, где… где не разрешила бы им быть, будь сейчас день и не будь так страшно.

— В Хогвартс!

— Там же Пожиратели!

— Там никого нет. Реддл убрал оттуда своих слуг.

— А что нам там надо?

— Надо найти ответ на один вопрос.

— И ты надеешься найти ответ ночью в пустой школе? Как это возможно?

— Вопрос не сложный. Просто еще два дня назад мне не могло прийти в голову его задать!

Глава 39

Рон очнулся в тот же вечер. Сознание возвращалось толчками, подолгу замирая на достигнутом результате, а потом резко включая все новые ощущения и впечатления.

Сначала был свет. Пятно. Голубовато–серое и ласковое. Потом оно распалось на темный потолок и более светлую стену. Потом на стене и потолке медленно проступили детали. Словно кто–то невидимый медленно настраивал резкость в картинке.

То же самое происходило и с ощущениями. Сначала он почувствовал веки. Они были тяжелые–претяжелые. Потом шершавый язык с трудом облизнул почему–то распухшие губы. Потом рывком включилось ощущение тела и его положения в пространстве. Он лежал на спине на чем–то мягком. Пальцы его правой руки шевельнулись и поскребли ногтями по ткани. Пальцы левой руки слегка дернулись и ощутили прикосновение к чему–то теплому и нежному.

Где это он? В «Норе»? Потолок далековато. В Хогвартсе? Там спальня другого цвета. Тут в голове щелкнуло:

«Мы же были в доме на Гримо! Но эта спальня совсем другая!»

Парень заворочался и замер. Левая сторона его тела была чем–то прижата к ложу. Он повернул голову в и обмер. На его плече, раскинув пепельно–белые локоны, уютно устроилась девушка. Рон от страха зажмурился. Похоже, у него крыша поехала. Дин Томас говорил, что так бывает. От воздержания. Как приснится что–нибудь этакое. Белокурая голова на плече в постели, например. Он снова открыл глаза. Ничего не изменилось, значит, проснуться не удалось. Надо срочно вырваться из цепких лап ночного морока! Рон заворочался сильнее. Легкое одеяло соскользнуло с его плеч и медленно сползло на пол. И тут Рон окончательно убедился, что спит и видит дивный фантастический сон. Рядом с ним лежала совершенно обнаженная девушка небесной красоты. Матовая кожа, роскошные русалочьи волосы в целый ярд длиной, плавная линия плеч и изгиба бедер. И умопомрачительная грудь с розовыми бутонами сосков. С ума сойти!

Рон чуть вновь не лишился чувств от испытанного шока. Не веря в реальность происходящего, он потрогал волосы, лежащие у него на плече. Настоящие. Он коснулся ее плеча и испуганно отдернул руку. Да что же это происходит, а? Заснул в доме на площади Гримо, а проснулся в незнакомом доме с обнаженной красавицей под боком? Кстати, и на нем самом одежды не наблюдается. Это как понимать? А если кто–нибудь войдет и их увидит? Это же… это… круто!

Рон, стараясь не потревожить свою восхитительную соседку, активнее закрутил головой, пытаясь собрать побольше сведений о месте своего пребывания. Но наблюдения его только окончательно запутали.

Он находился в спальне. В красивой спальне. В роскошной спальне. В такой спальне он еще ни разу в своей жизни не был. Хотя, как не был, если он сейчас в ней? Что–то не так. Может быть, он потерял память? Говорят, так бывает. Даже какое–то слово есть мудреное, его Гермиона наверняка знает. Надо будет у нее спросить при случае.

Рон старался рассуждать как можно более здраво и логично. Как в шахматах.

При каких обстоятельствах он мог оказаться с девушкой в постели в такой спальне? Тут и размышлять нечего. Только после свадьбы. Значит, он женился и на этой почве помешался от счастья. Говорят, так бывает. И заодно память потерял. Интересно, а сколько лет прошло? Может быть, у них уже и детишки есть? Или даже несколько? А они рыжие или блондинистые? Он осмотрел доступную часть комнаты, со страхом ожидая увидеть детскую кроватку. Блин, ничего не помню. Обидно. И что теперь делать? Разбудить и спросить, как ее зовут? Бред собачий! Сразу шах и мат получишь. Лицо ее надо рассмотреть. Вдруг узнаю? Тогда проще сообразить будет. А может, и вспомню все, чем дементор не шутит?

Рон начал потихоньку скрести ногами, чтобы сползти пониже. Тогда ее лицо окажется на одном уровне с его, и можно будет все рассмотреть. А то сейчас ничего, кроме пушистых ресниц, не видно. Терпеливо спускаясь дюйм за дюймом, он поймал себя на мысли, что больше рассматривает грудь, нежели лицо. Впрочем, дурак бы он был, если бы не смотрел… Спустя пару минут Рон, наконец, сполз пониже и заставил себя оторвать взгляд от завораживающего зрелища в целях опознания хозяйки этих самых прелестей.