alexz105 – Гарри Поттер и темный блеск (страница 74)

Служитель поклонился и ушел, прихватив золото с собой.

Люциус вздохнул с облегчением. Не зря он провел два дня в обществе жреца тайного храма Кали в пригороде Лондона. Оттуда же была организована «утечка информации», что в Голконду едет важный сахиб для встречи с джемадарами храма.

Честно говоря, он боялся надолго оставлять Нарциссу и Драко. Но время поджимало и Люциус сам предложил лететь на самолете. Имя ему соорудили заранее и заодно рассказали, в каких ритуалах он может стать участником. Их содержание не радовало, но утечка информации — это пропуск, а право получить сведения (даже за деньги) — только после проверки. Пришлось аристократу помозолить пальчики при отработке основных приемов в ритуалах. И полученные знания, похоже, потребуются ему уже сегодня.

— Что ты с ним сделала, девчонка?!

Пивз завис перед Гермионой в воздухе, недовольно скрестив руки на груди.

Больше всего Гермиону поразило то, что полтергейст говорил почти шепотом. Если бы он орал, хохотал, издавал неприличные звуки всеми доступными частями тела — это было бы неприятно, но привычно. А шепот Пивза звучал настолько странно, что от этого становилось страшно. Как будто здесь произошло убийство. И ее застали на месте преступления.

— Я тебя спрашиваю, что ты с ним сделала! Я сейчас позову Кровавого барона! Пусть он с тобой разбирается!

Кровавого барона? Странно. Он, похоже, не шутит и не прикалывается. В его глазах — неподдельный страх и угроза. Но это лишь слепки покинувшей мир души. Как это, слепки — копии? Зачем? Почему? Не хватало только, чтобы…

— Кто меня звал? Уроды полупрозрачные! Кто нарушил мой краткий сон–забытье? Всего–то три года между датой ее смерти и датой моего рождения! Один раз в сто лет могу я забыться тяжким сном?! Что произошло, Пауль Ивзер? Говори! И покороче, подонок!

— Вашество! Господин барон! Эта девчонка что–то сделала Гарри Поттеру! Новому Поттеру! Я докладывал вам о нашей встрече. Его аура была четырехцветной! Четырех! Такого со времен Основателей никто из наших не помнит. Я отнесся к милорду с полным почтением, и что важно — он не был удивлен. Нет, нет! Не был! Он принял, как должное, и даже посмеялся надо мной! Он велел мне убраться, и я выполнил его приказ. Я! Пауль Ивзер! Рыцарь четырех мечей! Проклятый Годриком Гриффиндором за гордыню и неуважение! Ваш слуга по повелению могучего Слизерина!

— Хватит! Ты неисправим, Пауль! Только самохвальство, ничего более. И что в тебе нашла Кандида? Шутом у Годрика ты смотрелся бы лучше! Хватит болтать! Вызови безголовых. Пусть заберут девчонку для допроса. А для милорда вызови живых. Эту — Помри или как там ее бишь?

— Мадам Помфри, сэр.

— Ну, я и говорю! Давай эту Помри сюда, пусть милорда посмотрит. Дышит он вроде нормально.

Спустя десять минут дежурный преподаватель профессор Флитвик левитировал тело Гарри в больничное крыло. Помона шла сзади с плащом Поттера в руках и время от времени оглядывалась. Из–за каждого угла выглядывала странно молчаливая и серьезная физиономия Пивза.

Лорд был в ярости. Допрос Фаджа длился уже два часа. Никаких результатов. Похищенный министр обезумел и на все вопросы дико хохотал. Круцио вырывало из него лишь беспорядочные вопли: что–то о Дамблдоре, о врагах и завистниках, а больше всего о Долорес Амбридж. Оказывается, этот старый придурок был страстно влюблен в нее.

За время допроса Лорд уже три раза поклялся себе строжайше наказать информаторов в министерстве. Как можно было просмотреть эту связь? Эту страсть старого пердуна к толстой жабе? Одним из первых законов нового мироустройства после победы — будет декрет о запрете всех проявлений этой чумы. Любовь надо запретить, как вредную выдумку. И все ее проявления — тоже. Нет никакой любви. Есть здоровая сексуальная потребность. Вот пусть и удовлетворяют ее с профессионально подготовленными женщинами. Жены — только для продолжения рода. За любовницу — наказание. За любовную страсть — смерть. Для носителей метки и вовсе надо будет сделать дополнение. Вне брака удовольствие должен приносить только секс, связанный с насилием и мучениями партнера. Вот тогда эта психическая болезнь под названием любовь, будет побеждена. Спарились и разбежались.

Лорд потер руки. Хотелось убедиться, что Фадж не знает об играх Дамблдора. Но видно, не судьба. Клиент поступил уже невменяемым да и память у него повреждена. Осталось воздать ему за былую непокорность и враждебность.

— Всем стоять и смотреть! — голос Темного Лорда прекрыл всхлипывания и бормотание министра. Внутренний круг колыхнулся и замер. — Нагайна, кушать подано!

Серая Дама была суха и деловита. Пара ледяных оплеух привела девчонку в сознание.

— Где я? — прошептала Гермиона, рассматривая кирпичный потолок.

Ее уверенность в собственной правоте сильно пошатнулась после того, как она услышала разговор Пивза — извините, Пауля Ивзера — с Кровавым Бароном. Что— то они знали такое, чего не знала лучшая ученица школы. Лучшая за последние пятнадцать лет!

— Будешь отвечай на мои вопросы…

⁽¹⁾ тхаг — убийца–душитель в храме Кали;

румаль — шелковый платок–удавка душителя;

джемадар — начальник тхагов;

бхутота — душитель — исполнитель обряда человеческого

жертвоприношения;

шамшиас — помощник бхутота при акте жертвоприношения.

Глава 57

— Накиньте капюшон на голову, сахиб! Не все должны видеть ваше лицо в начале ритуала. Но держите румаль на левом плече петлей вниз. Это знак для своих, чтобы не случилось путаницы.

Служитель отошел. Малфой нервно передернул плечами. Ничего себе — инструкция. Путаница возможна, видите ли. Только этого не хватало. Об этом его не предупреждали. Люциус поспешно накинул румаль на левое плечо. От петли на конце шелкового скрученного жгута невыносимо разило прогорклым маслом. А может прокисшим потом задушенных людей? Аристократа чуть не стошнило. Ну спасибо, сюзерен, твою мать, за поручение и увлекательное приключение. Спасибо, что петля пока на плече, а не на шее. Пока… Малфоя опять передернуло.

В храме тем временем стемнело окончательно — лишь отверстие в куполе слабо мерцало в полной темноте. Рядом с Малфоем раздались многочисленные шаркающие шаги. На плечо легла чья–то дурнопахнущая рука. Ощупала румаль…

— Благословение Кали с тобой, сахиб–джемадар…

Люциус покачнулся от неожиданности и чуть не потерял равновесие, но справился с собой:

— Уповаю на мощь темной матери, — заученная формула вышла с легкой заминкой. Рядом дышали. Люциус опомнился и склонил голову в поклоне. Шаркающие шаги удалились к центру храма. Черт, видят в темноте, как кошки! Может тихонько сделать себе Ночной Взгляд? Поздно вспомнил. Но нельзя, могут заметить.

Как бы в подтверждение этих мыслей, очередная жесткая рука стиснула его плечо. Процедура приветствия повторилась. На этот раз Малфой чувствовал себя уверенней — отвечал и кланялся точно по правилам. Мимо него таким манером проследовали не менее полутора десятка человек. Каждый обдавал его сложными запахами немытого человеческого тела и еще какой–то специфической вонью, которую мало нюхавший в жизни дерьма аристократ определить не смог. Последний из проходивших вежливо, но настойчиво развернул Люциуса к центру храма и слегка подтолкнул. Они медленно проследовали в сторону центрального жертвенника и остановились. Перед ними вспыхнул неяркий красноватый огонек. Он выхватил из темноты круг участников ритуала и центральный жертвенник в виде большого плоского ложа. На чем стоял сам светильник, Малфой не рассмотрел.

Круг темных фигур в темных одеждах и тюрбанах стоял неподвижно и безмолвно. Лица были плохо различимы в густой щетине и неверном масляном свете. У каждого на плече различимо выделялся скрученный жгут румаля. Стоп! Не у всех! Напротив Малфоя стоял низенький крепыш, осторожно поводящий глазками из стороны в сторону. Контуры его фигуры отличались от остальных участников ночного ритуала, да и жгута на плече не было. Точно не было! Кто же это? Главный джемадар храма? Жрец Кали? Люциус терялся в догадках. По его информации все должны быть одеты одинаково. Все. Если только… если…

— Ашаха Кали! Радуйся! — возопил вдруг пронзительным громким голосом высокий старик, стоящий через четыре человека слева от Малфоя. Малфой оцепенел. Никто не шелохнулся, только крепыш напротив резко повернул голову в сторону возопившего формулу обряда. За его спиной мелькнули серые тени и у горла появились смуглые, почти черные руки. Мгновение — и крепыш, хрипя, повалился на жертвенник. На его спине, сжимая конец платка–удавки, взгромоздился ногами мощный индус. На руках жертвы повисли серые фигуры помельче. А еще одна жестко и быстро прижала к блестящему камню бьющиеся в поисках опоры ноги.

— Кали, радуйся!!! — взревел круг участников этого кошмара. Малфой вышел из ступора и вместе со всеми воздел руки к верху, славя могучую и коварную богиню мщения.

Теперь Малфой понял все окончательно. Шел обряд посвящения в бхутоты. Тхаг, выбранный местным джемадаром, заманил какого–то несчастного на ночное служение и коварно сделал жертвой Кали. Вернее делает. Никто никуда не торопится. Помощники — шамшиасы — обездвижили жертву, и теперь кандидат в бхутотты должен продемонстрировать свое мастерство, продлевая мучения жертве в угоду кровожадной богине. Быстрая смерть жертвы лишь разгневает ее: душа убиенного должна достаться Кали не в виде целого куска, а тонкой рваной лентой, намотанной на катушку страданий!