alexz105 – Гарри Поттер и темный блеск (страница 190)
Жуткий рев воды и громкие крики привели его в сознание. Он лежал на чем–то чудовищно неудобном и жестком. Почему–то шел дождь. Резкая боль в левой ноге выворачивала его наизнанку. Все в мире было плохо и неправильно. Кроме голосов. Они звали. Они звали его по имени. Потом кто–то крикнул:
— Сюда! Вот он! Скорее! Скорее! Колдомедика сюда!
Его подняли и осторожно перевернули. Он хотел сказать, что все в порядке, что он сейчас встанет, но язык почему–то не послушался. А голоса все бубнили:
— Скорее Согревающее зелье! Он несколько часов провел в холодной воде!
— Великий Мерлин! Что здесь произошло?
— Битва титанов… это неописуемо…
— Хватит болтать! Где носилки?
— Сэр! Труп Воландеморта упаковали.
— Причина смерти?
— У него полчерепа разворочено. Рана в правом глазу. Мгновенная смерть, видимо.
— Давайте скорее! Отводы не справляются с потоком. Опять вода поднимается.
— Уходим! Быстро! Носилки вперед!
Подняли. Понесли.
«Дырка в черепе — это очень больно? Наверное это легче, чем когда все так болит. Как они сюда попали, интересно? Нет. Не интересно. Больно. Мерлин, как мне больно!»
Глава 128
Сознание возвращалось урывками. То сквозь спокойную ватную тьму пробивался чей–то шепот, то во рту разливалась мятная горечь очередного зелья, то тело ласкала обволакивающая прохлада Очищающего заклинания. Наконец сознание вздохнуло и вернулось полностью.
Белый потолок. Поттер снова закрыл глаза.
Ну кто бы сомневался? Надо уже привыкнуть, что, открывая в очередной раз глаза, он будет видеть именно эту картину. Где ж ему быть в промежутках между подвигами? Только в больничном крыле валяться. Гарольд слабо покрутил головой. Или голова покрутила им. Он так и не разобрался. Но все равно приятно было сознавать, что ты жив. Что руки и ноги у тебя на месте. Кстати, о ногах. Тут он поторопился с выводами. Они у него еще есть или их уже нет? Одна, как он помнит, на ниточке болталась. Ну–ка… На месте ноги… И не только ноги… Все на месте и все цело, что радует несказанно!
— Не ищи. Твой пояс я убрала.
Гарольд распахнул глаза. Рядом с кроватью на пуфике сидела Лавгуд и ласково улыбалась ему. Хм. Отвечать надо. Но как тут объяснишь, что ты там проверял не пояс. Никак это не объяснишь, да и не надо.
— Ты откуда здесь?
— Сижу. Рисую. Тихо кругом. Ты так легко дышишь. Но я слышу.
— А где все? — Гарольд попробовал приподняться.
— Сейчас сработают чары Оповещения, — предупредила его девушка, — и сюда прибежит мадам Помфри и еще много разных людей. Они все ждут — не дождутся, пока ты очнешься.
Гарольд замер.
— Не хочу много разных людей. А как сделать, чтобы чары не сработали? Ты можешь их отменить? Или дай мне мою палочку, я сам.
— Не надо. Они у тебя такие страшные! — Полумна вытащила свою и сняла чары стандартным «Фините».
— Спасибо, — улыбнулся Гарольд, — а мантию ты мне не дашь?
— А на тебе не было мантии. Она осталась там.
— Где — там?
— В министерстве. Там, где ты победил Воландеморта. Его тут уже два дня смотрят.
Неокрепшие мозги Гарольда забуксовали: «Чего смотрят? То есть, кого? Воландеморта? В смысле?»
— Боюсь, я не совсем понимаю. Как это — смотрят?
Полумна поправила сползающее с плеча юноши одеяло и рассеяно ответила:
— Наверное, кому–то это интересно. Я тоже удивляюсь. Чего там смотреть? Он даже мертвый неприятный такой. С одним глазом.
Гарольд в изнеможении откинулся обратно на подушку. Мертвый. Значит, все получилось. Он убил акулу, в которую превратился Лорд. Да что там — надо называть вещи своими именами. Он уничтожил телесную оболочку своего врага. Теперь на очереди хоркруксы. Но за ними надо лезть в подземелье эльфов. Что–то забот не убавляется. А если еще вспомнить о Гарри…
Юный маг помрачнел и насупился. Вспомнились все вольные и невольные жертвы последних дней. Все маги и маглы, бесследно исчезнувшие в красной мути. Все сгоревшие в атриуме. М-да. За все придется держать ответ. Но не сейчас. Сейчас никто, кроме него, не справится со следующим делом. Люпин верно определил момент. Сейчас неподходящее время для правды.
— А где Люпин? Он мне нужен.
— Он сам к тебе рвется. Но мадам Помфри его не пускает. Она тебя жалеет. Говорит, что тебе надо набраться сил и отдохнуть хоть немного. Нельзя, Гарольд.
— Мне очень надо, — почему–то просящим тоном сказал юноша. Лавгуд с сожалением отрицательно покачала головой, — ну пожалуйста, Луна!
Вырвалось. Девушка с каким–то странным выражением взглянула на него.
— Извини, — пробормотал Поттер, — я не хотел тебя обидеть.
— Меня иногда называли так, — ровным голосом сказала Полумна, — ты знал?
— Нет! Откуда? — чувствуя большую неловкость, заверил ее Гарольд. — Случайно вырвалось. Я как бы по–дружески. Извини, я не буду больше.
— Нет, пожалуйста. Меня еще никто не называл так по–дружески. Только папа.
«О, Мерлин! До чего неуклюже получилось. Но это имя ей действительно идет».
— Так как насчет Люпина?
Лавгуд вынула из кармана осколок зеркала, в котором Гарольд сразу узнал Сквозное.
— Спасибо, Луна! Большое спасибо!
— Меня будут ругать, но я не могу отказать другу.
— Кому? А, ну да. Спасибо.
Гарольд поспешно вызвал Люпина. Ремус обрадовался и сказал, что сейчас придет, даже если для этого ему придется засунуть мадам Помфри в шкаф с боггартом. И действительно. Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась и бывший оборотень с улыбкой шагнул в палату. Правда, Помфри оказалась не шкафу, а шла позади и сердито ворчала. Увидев, что Поттер действительно очнулся, она безнадежно махнула рукой и ушла к себе. Лавгуд тоже поднялась и вышла.
— Ну как ты? — спросил Люпин, присаживаясь.
— Нормально, — торопливо ответил Поттер, — рассказывай давай, что тут у вас? Сколько я был без сознания?
— Двое суток.
— Ничего себе! Что я пропустил?
— Почти ничего. Зализывали раны, какие возможно, и ждали, пока ты очнешься.
— Новостей нет?
— О пропавших в министерстве? Нет. Полная тишина. Никаких следов.
— Версии?
— Никаких. Расспрашивали невыразимцев. Ну тех, которых ты…
— Понятно. И что?
— Ничего. Молчат. Похоже, они сами ничего не понимают. Или не хотят говорить.
— Не навреди…
— Чего?