AlexanderMay – За гранью вечности (страница 5)

========== Часть 1. Глава 2. ==========

Комментарий к Часть 1. Глава 2.

Отредактировано.

«Нельзя являться на приём в таком настроении», — пронеслось в голове у Дариуса.

Первым пришедшим на ум способом избавиться от негативных мыслей было — напиться, но этого нельзя было делать ни при каких обстоятельствах! Ведь именно сегодня он попросит руки у своей возлюбленной, и надо быть, как говорится, в трезвом здравии.

Дело шло к вечеру, скоро в Белый Дворец начнут съезжаться нахлебники со всей крепости Иллюзий. Да и самому Дариусу пора бы уже собираться — нельзя явиться на бал последним. По традиции, он должен приехать одним из первых, чтобы лично встречать гостей.

Молодой человек стоял у окна своей комнаты и молча наблюдал, как его работники трудятся в саду: подметают дорожки, стригут кустарники, собирают листву. Вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — сказал юноша.

Это был Эдвард. Через его левую руку было перекинуто упакованное одеяние, в котором офицер сделает самый ответственный шаг в своей жизни. Парень улыбнулся и пригласил слугу войти. Эдварду Дариус был искренне рад. С ним у него никогда не возникало ссор, юноша считал мужчину своим лучшим и самым верным другом.

Слуга аккуратно положил костюм на кровать и подошёл к Дариусу.

— Вас что-то беспокоит, мой господин?

Старого Эдварда было не провести — чутьё его ещё не подводило: что-то было не так. Он сильно изменился с тех пор, когда добрая Хелена взяла его под своё крыло. Мужчина стал добр, интеллигентен и очень вежлив. Правильно говорила госпожа:

«Порой самые чёрные люди бывают белее тех, кого с рождения купали в молоке», — эти слова он запомнил навсегда.

— Снова поругались с отцом?

— Это неважно, мой друг, — юноша говорил добродушно, не отрывая глаз от окна. — С сегодняшнего дня всё будет по-другому.

— Переживаете?

Парень кивнул.

— Я хочу, чтобы всё было по-особенному. Но что говорить, так и не придумал, — он глубоко вздохнул и вновь погрузился в свои мысли.

— Ну, тут я Вам не помощник, — развёл руками мужчина. — Говорите то, что считаете нужным, делайте то, что велит сердце.

На лице Дариуса появилась скромная улыбка. Он взглянул на друга и искренне сказал:

— Знаешь, Эдвард, порой ты заменял мне отца… Ты всегда был добр со мной, пусть я часто и не ценил твоей доброты…

— Всё хорошо, мой господин, я не обижаюсь. Мне приятно слышать такие слова от Вас, но… Ваш отец — господин Ваталлос.

— Он ничего для меня не сделал… Ни разу не похвалил, не пожалел, не посоветовал…

Эдвард слегка приобнял воина за плечо.

— Всё будет хорошо, не переживайте. Давайте я лучше покажу Вам Ваш костюм. Кстати, Вы купили кольцо?

Юноша утвердительно кивнул и достал из кармана красную коробочку. Он приоткрыл её, и изнутри засияло шикарное золотое колечко. В центр его был вставлен огромный бриллиант, мягко переливавшийся всеми красками под лучами вечернего солнца. А сбоку от него были выгравированы имена: «Эви» и «Дариус».

— Воистину чудеснейшее украшение! Самое прекрасное из тех, что я когда-либо видел! Сколько же оно стоит? — ахнул Эдвард.

— Немало, мой друг. Но оно стоит своих денег, не так ли? — улыбнулся офицер.

— Оно великолепно! Ваша возлюбленная не сможет устоять, уж поверьте!

Дариус закрыл коробочку и убрал её обратно в карман.

— Буду надеяться, Эд, буду надеяться…

Тем временем в соседней комнате тоже шли приготовления.

Эви и Дариус больше не виделись сегодня. Они должны были встретиться только на балу во время торжественного приёма. Девушка сидела на краю кровати, а сзади над её прической трудилась матушка, умело орудуя всевозможными инструментами.

Конечно, в глубине души юная Эви понимала, что сегодня Дариус может сделать ей предложение, но до конца не верила в это.

— Ты помнишь, когда была маленькой, мы с тобой играли в прятки в твоей комнате? — улыбаясь, вспомнила мать.

— Помню… — нежно ответила Эви.

— …Ты забиралась в шкаф, а я делала вид, что не могу тебя найти, — женщина тяжело вздохнула. — Ах, как же быстро прошло это время… С тех пор мы там ничего не меняли, всё осталось таким, как прежде.

Девушка кивнула, вспомнив, какое счастливое и беззаботное детство у неё было. Когда-то она, громко смеясь, бегала по улице и играла с соседскими мальчишками и девчонками. Но потом завертелось: школа в Элизиуме, академия для девочек… И вот уже девятнадцать лет… А, казалось, только вчера она праздновала с родителями и друзьями своё десятилетие. Большие ярко-голубые глаза Эви улыбались и дрожали. Она всё свое детство мечтала о том, как выйдет замуж, какое у неё будет красивое платье, как все будут её поздравлять… завидовать ей… Ведь так все девочки делают. А теперь, повзрослев, она уже боялась шагнуть на новую ступень своей жизни.

— Кажется, я закончила, — сказала матушка и, улыбаясь, подала дочке небольшое зеркало.

— О, Айон, какая красота!.. — вздохнула от изумления девушка. Её глазки мгновенно налились серебром, но это были слёзы счастья, и в них солнечными зайчиками переливались лучики света. Она крепко обняла маму: «Спасибо…».

Дверь в комнату осторожно приоткрылась, и внутрь вошёл отец.

— Балаурский рог!.. — от увиденной красоты мужчина схватился за сердце. — Родная, ты волшебница!

Эви была уже в платье, в котором пойдёт на званый вечер. Над этим торжеством моды трудился целый штат придворных портных. Шикарное пышное платье небесно-голубого цвета с глубоким вырезом на спине должно было свести с ума всю мужскую половину сегодняшнего мероприятия. Оно идеально подчёркивало стройную фигуру Эви. Дизайн и покрой предложила мать девушки — она хорошо разбиралась в «прекрасном». На тоненькой шейке юной Эви красовалось дорогое драгоценное колье — творение лучших ювелиров Интердики.

Отец семейства облачился в серо-коричневый дублет, а сверху накинул небольшой тёмный плащ — утончённо, по-губернаторски. Нежно-кремовое платье Фемиссы ничуть не уступало дочери, но стиль был более сдержанным — сегодня блистать должна была именно Эви.

Эдвард постучал в комнату гостей и предупредил, что ан Боуэны уже выехали во дворец. Исходя из того, что девушка должна прибыть одной из последних, на подготовку оставалось ещё около получаса.

— Вы едете с нами, Эдвард? — спросил Ромул.

— Да, господин. Это просьба хозяина. Господин Ваталлос оставил Вам свою карету. Я поведу её лично.

— А этот военачальник вполне себе мил, — заметила женщина.

— Разрешите идти? — спросил слуга.

— Да, ступай, — махнул рукой отец семейства.

Эдвард вышел из покоев и тихо прикрыл за собой дверь.

— Волнуешься? — спросила мать у Эви.

После того, как слуга напомнил про скорый отъезд, с лица девушки исчезло сияние. Оно сменилось робкой грустью и волнением. Глазки её приуныли и опустили свой взор на блестящий мраморный пол, а руки безвольно опустились на колени.

— Да, матушка… — тихим голосом ответила она.

— Ничего, это нормально. Я тоже волновалась перед тем, как твой отец…

— Феми, помолчи, — перебил её муж. — Не станет он сегодня делать предложение, успокойся.

— Почему это? — возмутилась жена.

— Мал он ещё для таких поступков. Сколько ему? Девятнадцать, как и Эви? Вот! Мне тогда двадцать четыре было, и всё равно я чувствовал себя ребёнком.

— Ты и есть ребёнок, Ромул! Он — воин, а ты им не был никогда. Их с детства учат быть ответственными. Ты за всю жизнь не стал бы офицером, да ещё второго ранга.

— Прям он сам-таки поднялся до офицера. Мели больше, — не унимался мужчина. — Вспомни, кто его отец. Военачальник! Выше этого звания нет никого. Да сыну его за глаза могли дать этот титул!

— Хватит, Ромул! Не желаю слышать! — Фемисса жестом руки заставила мужа замолчать. — Дариус — хороший молодой человек, и нечего тут обсуждать. Не надо расстраивать Эви, вон, посмотри, на ней лица нет!..

Девушка действительно робко сидела на краешке кровати в шикарном платье и молча слушала, как родители перемывают кости её возлюбленному. Да ей было всё равно, что скажут они. Она любила своего Дариуса, по-детски искренне и самоотверженно.

— …Крошка, всё в порядке, — матушка обняла Эви и поцеловала в висок. — Не слушай этого остолопа. А сделает предложение или нет — лишь Айон знает.

— Пойдёмте уже, а то меня самого сейчас удар хватит, — промычал глава семейства и торопливым шагом покинул комнату.

— Ну, что? Ты готова, милая? — нежно спросила Фемисса, когда муж закрыл дверь.