AlexanderMay – За гранью вечности (страница 127)
Он очнулся маленьким мальчиком — лет шести-семи от роду: большие глаза, худощавое телосложение, пышные чёрные волосы. Судья коснулся ладошкой зеркала — его отражение послушно повторяло все движения. Он не мог поверить своим глазам, с недоверием всматриваясь в своё детское лицо.
«Это сон… — говорил он себе. — Проклятый идгель, или что там ещё в воздухе намешано…»
Слутгельмир сильно зажмурился, но, когда снова открыл глаза, перед ним всё ещё был мальчик.
— Мать балаурскую! — вслух выругался он.
Вдруг он услышал быстрые чужие шаги и голоса.
— Мама?.. — будущий Судья выпучил глаза и сделал несколько шагов. — Мама?
Из комнаты мальчик выбежал в холл, всё такой же дьявольски яркий свет ослеплял глаза. Около двери Слутгельмир увидел расплывчатую женскую фигуру. Скоро за ней появилась вторая — мужская. Они стали громко спорить и кричать друг на друга, размахивая руками. Мальчик остановился в проёме и старался не показываться им на глаза. Кто знает, что за кошмар всплыл в его памяти…
Силуэты вскоре приобрели чёткие очертания. Длинноволосая асмодианская женщина в домашнем платье что-то доказывала мужчине в чёрной мантии — такой же, в какой ходил сам Слутгельмир. Мужчина орал громче и несколько раз замахивался мощной когтистой рукой на бедную женщину, но не бил.
— С тобой невозможно жить! — надрывно кричала она. — Ты тиран! У меня больше нет сил!
— Заткни пасть, потаскуха! — громко рычал мужчина. Его глаза давно запылали красным, что означало всплеск неудержимой ярости.
— Ты такой же, как твой отец!.. — бросила ему в лицо женщина, но тут же донёсся сильный хлопок, она громко вскрикнула и отлетела на метр назад, упав на пол и ударившись головой.
Мужчина всё же не выдержал и с размаху ударил жену по лицу. Его напряжённая рука медленно опустилась вниз. Он стоял и молча наблюдал, как женщина, рыдая, отползает от него, как пытается ухватиться за дверь, чтобы встать, но снова падает.
Глаза мальчика наполнились слезами ужаса. Он закричал:
— Мама! — и бросился к женщине.
Она обняла его и, тяжело дыша, проговорила:
— Сынок… Я люблю тебя… А теперь иди…
Мать, что было сил, оттолкнула ребёнка от себя и жалобным голосом велела:
— Беги в комнату и запрись там!.. Чтобы не произошло…
Мальчик увидел, как к нему медленно подходит отец. Он испугался, крикнул:
— Нет! — и побежал в свою комнату, судорожно закрыв за собой дверь и заперев замок.
Ребёнок забился в дальний угол и сквозь слёзы испуганными до предела глазами наблюдал, как кто-то безуспешно ломится к нему в комнату. Он закрыл глаза. До его ушей снова донеслись громкий крик матери, хлопки от ударов и яростное рычание отца…
Слутгельмир открыл глаза. Перед ним на этот раз предстал огромный, украшенный цветами зал. Он, молодой двадцатилетний парень, находился у алтаря. К нему вёл широкий проход, по которому медленно ступала асмодианка в красивом пышном белом платье. Куча народа, сидевшая по обе стороны от прохода, стоя аплодировала невесте. Юноша сжал кулаки в счастливом предвкушении. Его взгляд встретился с пронзительным и таким светлым взглядом невесты, что внутри молодого человека всё затрепетало. Она словно говорила ему своим нежным голоском:
«Потерпи… Ещё немного, и я буду твоя…»
«К балауру терпение!» — сказал себе он и в тот же миг бросился к невесте, взял её на руки и страстно поцеловал прямо посреди прохода. Ошеломлённые гости сначала замолчали, но потом залились радостными овациями, бросая вверх шляпы и шарфики и забрасывая влюблённых словами поздравления.
Слутгельмир на руках донёс невесту до алтаря, не отводя взгляда от её манящих счастливых глаз. Священник (им, кстати, был сам верховный жрец Бальдр) обвенчал молодожён прямо так: девушку — на руках жениха, а жениха — с головой утонувшего в прелестных глазах возлюбленной и, казалось бы, не замечавшего ничего, что творилось вокруг.
— Я люблю тебя… — со всей нежностью прошептал юноша.
— И я тебя… — ответил нежный голосок невесты.
Но вдруг счастливое лицо девушки охватил ужас. Она стояла перед Слутгельмиром уже не в красивом свадебном платье, а в обычной домашней одежде. Интерьеры зала торжеств волшебным образом сменились на спальню тогда ещё старшего судебного дознавателя Храма Правосудия.
Мужчина был в ярости. Он сжимал в руке окровавленный меч, а рядом с девушкой лежало бездыханное тело какого-то асмодианина. В животе была сквозная рана, и алая кровь струйками стекала на краснеющий ковёр комнаты.
— Слутгельмир! Не надо, прошу!.. — взмолилась жена и упала перед мужем на колени, заливаясь слезами страха. — Умоляю!.. Прости меня!.. Я не хотела!.. Я…я… Он…
Но договорить девушка не успела. Холодные глаза мужчины презрительно посмотрели на неё, рука бросила меч, тот с лязгом упал около двери. Две когтистые лапы жестокого Безмолвного Исполнителя медленно сомкнулись на тонкой шее женщины. Она раскрыла рот, чтобы набрать воздуха, но ей это не удалось — руки мужчины уже крепко сжимали её глотку. Зрачки расширились до предела, девушка не могла кричать. Она схватилась руками за широкие запястья мужа и пыталась оттянуть их от себя, но что могла сделать хрупкая женщина против прекрасно подготовленного мужчины?
Она упала на спину, а, точнее, муж с силой прижал её к полу. Женщина хрипела что-то напоминающее:
— Слутгельмир… Не надо…
Но равнодушный взгляд супруга давал понять, что шансов на спасение для неё уже нет. Ноги асмодианки дёргались и бились по земле. Но вдруг все её мышцы расслабились, ноги обмякли и опустились на землю, а лицо, раньше преисполненное болью и ужасом, окаменело. Стеклянный взгляд девушки устремился куда-то вдаль. Мужчина отпустил её горло, голова жертвы сама повернулась набок и застыла. Из приоткрытого рта тонкой струйкой потекла кровь. На шее женщины остались синеющие синяки от лап Слутгельмира.
Мужчина встал, оперевшись на колено, и стал рассматривать то, что натворил. Почему-то на его душе стало спокойнее, когда он понял, что его жена мертва. Как будто, что-то тяжёлое отлегло от сердца и больше не побеспокоит его никогда.
Вдруг в комнату кто-то вошёл. Из-за спины хозяина послышался громкий вздох от ужаса увиденного.
Слутгельмир обернулся. В дверях стоял его отец. Его лицо застыло в страхе. Он поднял глаза на сына, но не увидел в них ни капли грусти или скорби.
— Что… ты натворил? — спросил уже пожилой мужчина.
— То, что должен был, — хладнокровно ответил Исполнитель. — Прости меня, отец…
Вдруг вся комната, мебель, люди обратились в песок и завертелись в бешеном вихре вокруг Слутгельмира. Он стоял в центре импровизированного торнадо и кричал:
— Не-ет! Остановите этот кошмар! Прошу-у!
Но спустя мгновение всё исчезло. Теперь мужчина находился в толпе людей на опушке леса неподалёку от крепости Белуслана. Все были одеты в чёрное, как и он. Перед ним было несколько могил. Он прочёл про себя имена на камнях:
«Алиесса фон Вир. Хамам фон Вир».
Первое принадлежало его жене, второе — отцу. Слутгельмир, не моргая, смотрел на плиты. Здесь покоились его самые близкие люди, но мужчина не ощущал в себе ни печали, ни даже мимолётной грусти. Его мысли вдруг прервала чья-то когтистая рука, оказавшаяся у него на плече. Он невольно обернулся и поприветствовал незнакомца.
— Ирау, господин фон Вир, — обратился к нему странный мужчина. — Меня зовут Слейпнир. Слейпнир фон Хиес. Я был заместителем Вашего отца.
— Я знаю, кто Вы, — равнодушным голосом ответил Исполнитель. — И прошу не называть меня этой проклятой фамилией. Я — Слутгельмир, и точка…
— Понимаю… — кивнул мужчина. — Дело в Вашем деде — господине Калиге?
— И в нём тоже, — буркнул он. — Зачем Вы пришли?
— Как зачем? — удивился фон Хиес. — Почтить память Вашего отца. Он был Верховным Судьёй, верным последователем Храма, и прекрасно выполнял все свои обязательства. На его век пришлось немало трагедий. Он переносил их, как настоящий мужчина. Асмодея благодарна ему. И Вы должны гордиться своим отцом.
— Угу, — промычал Слутгельмир.
Между тем Слейпнир продолжил.
— Как жаль, что смерть забрала и Вашу жену, и Вашего отца в один день… Примите мои соболезнования. Я верю, что последнего из мерзавцев, которые напали на Ваш дом, обязательно найдут и повесят.
Мужчина кивнул и отрывисто буркнул:
— Благодарю.
— Говорят, госпожа Алиесса была беременна, когда… это произошло.
— Нет, — сощурившись, произнёс Слутгельмир. — У неё случился выкидыш полтора месяца назад.
— Мне жаль… — опустив голову, промолвил Слейпнир. — Что ж, полагаю, теперь должность Верховного Судьи будет принадлежать Вам… С Вашим отцом Паук разросся до невиданных размеров. Он вознёс Храм на новые высоты. Вам будет трудно удержать эту планку, но я верю, что у Вас всё получится, господин… Слутгельмир, — вовремя поправился фон Хиес. — Оставлю Вас наедине с… кхм, — он неловко запнулся. — Всего наилучшего. Пусть Асфель укажет Вам путь.
Слейпнир хлопнул два раза по плечу наследника Судьи и медленно удалился. Остальные продолжали оплакивать погибших два дня назад в доме старшего дознавателя. По официальной версии, на поместье Исполнителя напали двое вооружённых людей. Видимо, это было нападение на Верховного Судью — бандиты знали, что он в гостях у сына. Хамам фон Вир, отец Слутгельмира, находился в это время в доме и сумел смертельно ранить одного из них, но сам поплатился жизнью. Второй убил его и задушил попавшуюся под руку жену Исполнителя. Самого хозяина в доме не было — он уехал на восток Белуслана по личным делам. А когда на следующий день вернулся и обнаружил три трупа у себя в доме, позвал стражу. Стоит ли говорить, что когда пришла помощь, мужчина плакал над телами своих родных, как новорождённый.