AlexanderMay – За гранью вечности (страница 103)

Кенсаи не верила. Она поклялась Айону, что найдёт его. Но следов не было. Это был единственный случай, когда Даэв пропал так внезапно и надолго. Прошли века, но боль не угасла. Сердце бессмертного не забывает прошлых чувств. Душу терзает боль, и поделать с ней ничего нельзя. Кенсаи хотела развоплотиться, чтобы излечиться от ран, но не могла. Она убивала себя снова и снова, но всё равно возрождалась на кибелиске, проклиная Айона и Покровителей за немилость. Она по-прежнему живёт и до сих пор исполняет свою клятву.

Конечно, Квасир ничего не знал о прошлом Кенсаи. Да она и не рассказывала о нём никому — слишком много боли и терзаний следовали под руку с воспоминаниями. Его удивило то, что женщина доверилась ему. С чего бы это? Может, его пожилое суровое лицо внушало доверие? Бред, как он считал. По уставу, да что там устав, по закону войны он обязан был рассказать обо всём Видару немедленно, но воин не слишком спешил в ратушу. Это было бы предательством по отношению к Кенсаи: пускай незначительным, но всё же предательством.

— Она мне не сказала ничего такого, что я бы не смог утаить, — убеждал себя легат Клыков. — Про антиэфир мало, что неизвестно: да и то, вероятно, домыслы…

Квасир добрался до привратника, пока размышлял о том, что ему теперь делать.

«Почему меня так задела эта фраза? Я тебе доверяю…» — мысль не давала ему покоя, но ответа он не знал. Душа Даэва — потёмки, как говорится. Кто знает, что творится внутри человека, одаренного вечной жизнью.

***

Элизиум. Храм Стражников.

Небесная столица Элиоса была вот уже месяц как закрыта от туристов и гостей. В городе ввели чрезвычайное положение и комендантский час — а всё из-за политического провала власти. От этого проиграли все: и ремесленники, чьи товары больше не продавались в Элизиуме, и купцы, которые раньше пытались спекулировать на ценах, а оказались в денежной блокаде, и столичный гарнизон, что нынче выполнял абсолютно ненужную, по их мнению, работу — следить за незадачливыми жителями, гуляющими по ночам, и офицеры с Даэвами, которые раньше закупали оружие, доспехи и расходники в небесном городе, и сама власть, что так и не вернула бразды правления в свои руки.

Юный Фаметес ан Ривен старался держаться гордо, но любой дурак понимал, что творится у него в душе. Он корил себя, что из него никакущий император. «Не то, чтобы привести страну к процветанию, так даже власть удержать не смог! Кто теперь я? Неудачник, и только…» — такие навязчивая мысли приходили ему каждый вечер. Юноша был расколот: одна его сторона понимала, что Гелион — лучшая кандидатура на место военачальника Элизиума. До столицы дошли последние новости о том, что Ингисон освобождён. После этого Фаметесу стало ещё хуже. Как странно, что душевная боль может легко перейти в физическую — правитель заболел. Сильно заболел. Он считал, что это — Божий знак, расплата за ошибки. Другая часть юноши хотела мстить, наказать Гелиона за дерзкую выходку. Но на это уже не было сил. Фаметес не мог подняться с постели. С каждым днём ему становилось хуже. Его лечением занимался лекарь из числа Рыцарей Миразента. Под личным контролем верховного магистра, разумеется. Фактически, всё это время из-за недееспособности реального военачальника столицей руководил Раверинтос. Фаметес доверял ему. Он считал, что опытный и мудрый глава Ордена лучше позаботится о городе и о его жителях. А Раверинтос, собственно, и не противился воле юноши.

Дни для Фаметеса проходили одинаково — утром заходил лекарь и давал ему микстуру, затем являлся магистр и рассказывал последние новости. После — завтрак. Так как правитель не мог самостоятельно подняться, ему приносили еду и кормили, как говорится, с ложечки. Позавтракав, юношу оставляли в покое. Затем обед, ужин, новый приём лекарства и сон. И всё повторялось сначала.

Этот день был таким же. Как только целитель покинул покои военачальника, внутрь заглянул Раверинтос с привычной улыбкой на лице. Он медленно вошёл в комнату, держа руки сложенными за спиной, и вразвалку, словно пингвин, подошёл к кровати Фаметеса.

— Тук-тук! — заговорил глава Ордена. — Как поживает наш юный военачальник? — улыбаясь, спросил он.

— Всё так же, дорогой друг, — простонал Фаметес, глядя пустыми усталыми глазами на гостя. — Рад Вас видеть…

— И я безмерно рад, — сказал мужчина и наклонился к голове юноши, чтобы осмотреть его лицо. — Что-то у Вас мешки под глазами. Не спали всю ночь?

— Голова болела, не мог уснуть… — пробормотал он, вздохнул и закрыл глаза.

— Ничего, всё пройдёт, — успокаивал его Раверинтос. — Микстура, что Вам прописал лекарь, точно поможет, уверяю Вас! Это лишь вопрос времени. А пока крепитесь, болезнь очень скоро уйдёт, вот увидите!

— Сомневаюсь… Каждый день всё хуже и хуже. Вот уже дышать тяжело. Наверное, конец уже близко… — печально простонал юноша.

От тона, полного отчаяния уныния, Раверинтосу на секунду стало не по себе. Он скрыл улыбку с лица, но тут же прогнал мрачные мысли.

— Не говорите так… Вы поправитесь. Иначе, кто встанет на трон?

— Гелион… Или Вы… Лучше Вы… чем он…

Услышав эти слова, магистр невольно покраснел и заулыбался. К нему вернулся прежний задор. Он встрепенулся и заговорил:

— Давайте не будем о плохом. Я пришёл рассказать Вам о новостях.

Фаметес открыл глаза, но даже это далось ему очень тяжело. Раверинтос продолжил:

— До нас дошла информация, что самозванец Гелион отправил войска в Келькмарос — воистину идиотский ход! — воскликнул глава Ордена. — Уставшие, голодные легионы вскоре поднимут бунт против него, я уверен! Это тоже лишь вопрос времени. Не понимаю, как до сих пор этого не произошло… Я отвлёкся. В Асмодее сейчас — кровавый хаос: Пандемониум теряет город за городом, пока так называемые «повстанцы» берут под контроль всё новые и новые владения.

— Видимо, не только у нас сейчас кризис… — прохрипел юноша.

— Что Вы сказали? — Раверинтос не расслышал военачальника. — Не стоит тратить силы на слова, господин Фаметес. Они Вам нужны. А я пока продолжу. Так вот, повстанцы захватили восточный склон вулкана Мусфель… или западный, — запнулся мужчина. — В общем, неважно. Это в Морхейме, если что. Думаю, к завтрашнему дню они продвинутся дальше и через неделю выйдут к поселениям. В Бездне ничего нового. Балауры и асмодиане тихо сидят и не высовываются. На наши крепости никто не посягал… Вы меня слушаете? Господин Фаметес?

Правитель лежал неподвижно, закрыв глаза. Раверинтос наклонился к нему, но услышал тихое дыхание.

«Проклятие!» — выругался он про себя. Мужчина выровнялся и громким шагом покинул комнату, оставив спящего военачальника одного. Магистр направился в зал заседаний, где его ждал целитель, что лечил Фаметеса, и верховный жрец Элиоса, начальник Святилища Элизиума — Юклиас.

Глава Ордена торопливо вошёл внутрь и скупо поприветствовал обоих.

— Очень рад Вас здесь видеть, Ваше Преосвященство! — всё же он удостоил жреца отдельного поклона.

Юклиас сложил руки в молитвенном знаке и поклонился в ответ.

— Как поживает господин военачальник? — спросил он.

— Боюсь, прогноз неутешительный… — заговорил лекарь, нахмурившись. — Ему становится хуже, и мы не можем найти действенное лекарство.

— Я молюсь за него каждый день, — грустно промолвил верховный жрец. — Может, мне попробовать провести ритуалы?

— Не думаю, что это необходимо, — вмешался Раверинтос. — Что происходит по воле Айона, то должно произойти. Разве не так говорят в Святилище, Ваше Преосвященство?

— Вы правы, — Юклиас опустил глаза и сложил ладони спереди. — Но не тогда, когда речь идёт о благополучии всего Элиоса. Здоровье военачальника — пожалуй, единственное, что сдерживает неминуемый хаос.

— Хм, — магистр вскинул брови и сделал шаг вперёд. — Так мы лишь отсрочим его, раз он неминуем… Да и господин Фаметес мучается от боли. Мне порой невыносимо смотреть на его страдания… — жалостливо произнёс он.

— К чему Вы клоните? — лицо жреца налилось гневом. Он понял, о чём намекает глава Миразентов.

— Ни к чему, Ваше Преосвященство, — сказал Раверинтос, изобразив невинный вид. — Мы будем стараться, чтобы Фаметес прожил, как можно дольше.

— Хорошо, — кивнул Юклиас. — Но если Вы задумали что-то плохое, знайте, Айон приготовит для Вас отдельный котёл в Преисподней. И Вы будете жариться там до скончания времён! Никакого покоя в потоке Эфира Вам не видать! Я обещаю!

— Мы всё делаем для господина военачальника… Он — наше всё!.. — пробормотал лекарь.

— Мне непонятны Ваши подозрения, — грозно заговорил магистр. — Я клялся Айону, что буду до своего последнего дня оберегать господина Фаметеса!

— Надеюсь, так оно и есть, — отрезал жрец и важно зашагал к выходу из зала.

Длинные полы его мантии с шумом волоклись по мраморному полу. Раверинтос проводил высокого гостя взглядом. Когда дверь захлопнулась с той стороны, глава Ордена вернул на лицо расчётливость и скрыл напускную печаль. Он сощурил глаза и искоса посмотрел на лекаря. Тот тоже глядел на него.

— Сколько ему ещё? — холодным равнодушным тоном спросил магистр.

— Не больше двух недель, — уверенно ответил целитель.

— Долго… — Раверинтос отвернулся и искривил лицо в лёгком негодовании.

— Чтобы никто ничего не заметил, если подумают делать пробы после смерти, — сказал член Ордена. — Это и так максимальная доза.