Alexander Grigoryev – Возвращение Солдатова, книга 6 (страница 10)
– Я люблю тебя, – прошептала она потом, когда они лежали обессиленные. – Я люблю тебя с тех пор, как прочитала твоё первое письмо.
– Я тоже, – ответил он, целуя её в волосы. – Я тоже.
Она не знала, правда ли это. Но верила. И этой веры было достаточно, чтобы ждать, надеяться и идти за ним куда угодно – даже в самое пекло войны.
Утром, когда за окнами засерело, они лежали обнявшись, и Марина чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её.
– Что теперь? – спросила она.
– Теперь, – ответил он, – мы будем ждать. Весна близко. Дороги скоро просохнут. И тогда я выйду из этой клетки не пленником – хозяином.
Она прижалась к нему крепче.
– Я пойду с тобой.
– Знаю, – он поцеловал её в лоб. – Потому что ты – моя жена.
Они лежали в тишине, слушая, как за окнами просыпается замок. Где-то наверху мышиные советники уже начинали свой день, не подозревая, что в подземелье, под их ногами, только что был заключён союз, который изменит судьбу целой страны. А Марина, дочь магната, бывшая пленница в золотой клетке, чувствовала, как её крылья расправляются. И как клетка открывается.
Глава 18. Итог зимы
Зима уходила. Снег осел, почернел, по краям дорог показалась первая трава. В замке готовились к весеннему походу: чистили оружие, пересчитывали припасы, ковали лошадей. Мышиные советники сновали по коридорам с бумагами, рейховские офицеры проводили смотры, Радзивилл засиживался над картами допоздна. Армия готовилась выступить на Царьград.
Никто не замечал, что за их спинами уже давно кипит другая жизнь.
Дмитрий стоял у окна своих покоев и смотрел на закат. В руках он держал список, переданный Агатой. Сто имён. Сто женщин. Пятнадцать тысяч воинов, вплетённых в армию Радзивилла. Воеводы, сотники, командиры гарнизонов – все они были связаны с ним кровью, клятвой, надеждой. И никто из мышиных советников даже не подозревал об этом.
– Сто, – прошептал он, складывая бумагу. – Ровно сто.
Дверь скрипнула. Вошла Лиза, бледная, уставшая, но счастливая. За ней – Агата, Софья и Ганна. Все четверо. Главные.
– Не спишь? – спросила Лиза, подходя ближе.
– Не сплю, – ответил он. – Думаю.
– О чём?
– О том, как изменилась жизнь за эту зиму. – Он обернулся, и на лице его появилась улыбка – спокойная, уверенная. – Полгода назад я был пленником. Марионеткой, которую можно было выбросить, когда надоест. А теперь…
Он замолчал, глядя на женщин, которые пришли к нему в подземелье, поверили, отдали свои судьбы.
– А теперь за мной сто родов, – сказал он. – Пятнадцать тысяч воинов. Три крепости на границе. Ключи от торговых путей. И армия Радзивилла, в которой каждый третий командир – мой человек.
– И муж Марины, – добавила Софья с усмешкой. – Не забывай. Брат теперь твой тесть. Это даёт тебе легитимность, которую не купишь за золото.
– А мы? – спросила Ганна. – Мы для тебя что?
– Вы – моя семья, – ответил он, и в голосе его было столько тепла, что даже Софья, привыкшая к насмешкам, опустила глаза. – Не просто союзницы. Не просто жёны. Вы – те, кто поверил в меня, когда я был никем. Вы – те, кто дал мне эту армию. И я никогда этого не забуду.
В ту же ночь Радзивилл принимал гостей. В Большой зале горели сотни свечей, музыка гремела, вино лилось рекой. Мышиные советники чокались с рейховцами, болотные магнаты заискивали перед победителями. Все были уверены, что весной начнётся последний, решающий поход, и тогда уже никто не сможет остановить их.
Радзивилл сидел во главе стола, довольный, румяный, с бокалом в руке. Рядом с ним – Софья, холодная и надменная, как всегда. Напротив – Дмитрий, спокойный, вежливый, покорный.
– Зять! – Радзивилл поднял бокал. – За тебя! За твою покорность! За то, что ты понял, с кем иметь дело!
– За вас, тесть, – ответил Дмитрий, поднимая свой. – За нашу общую победу.
Они выпили. Мышиные советники захлопали. Рейховцы кивнули, довольные. И никто, никто из них не заметил, как переглянулись женщины, стоявшие у стен. Как чуть заметно кивнула Ганна, встречаясь глазами с воеводами. Как Софья, поправляя складки платья, коснулась пальцами витого серебряного браслета – знака, который означал: «Всё готово».
На рассвете Дмитрий вышел во двор. Снег почти сошёл, и в воздухе пахло весной. Где-то за стенами замка, в деревнях, в лесах, в поместьях, его ждали те, кто поверил. Пятнадцать тысяч воинов, готовых выступить по первому зову. Сто родов, чья кровь теперь была связана с его кровью.
– Скоро, – прошептал он, глядя на восток. – Скоро.
Из тени выступила Агата. В руках её была котомка с припасами и карта, испещрённая пометками.
– Гонец от Шереметева, – сказала она тихо. – Остатки посконской армии ждут на границе. Три тысячи человек. Они знают, что ты идёшь.
– Передай: я буду, – ответил Дмитрий. – Когда просохнут дороги.
– А Радзивилл? – спросила Агата. – Он ещё не понял?
– Не понял, – усмехнулся Дмитрий. – Он думает, что я его марионетка. Что мои жёны – просто бабы, с которыми я тешу себя. Что армия, которой он так гордится, пойдёт за ним. Он не знает, что каждый третий его воин – мой человек. Что его сестра давно уже на моей стороне. Что дочь его любит меня не по приказу, а по сердцу.
Он помолчал, глядя на встающее солнце.
– Он думает, что я его пленник, – сказал он. – А я за эту зиму стал хозяином его страны. Каждая ночь, проведённая с новой женщиной, приносила мне новый отряд. Каждая клятва, скреплённая кровью и семенем, добавляла ещё одну нить в паутину. И теперь, когда сеть сплетена, осталось только дёрнуть за нить.
Он повернулся к Агате, и в глазах его горел тот самый огонь, который она видела в нём в первую их встречу – огонь охотника, готового к последнему броску.
– Передай всем, – сказал он. – Через две недели мы выступаем. Не как пленники. Как хозяева. И горе тем, кто встанет на нашем пути.
Агата ушла, растворившись в утреннем тумане. Дмитрий остался один. Он стоял на крыльце, глядя, как первые лучи солнца золотят стены замка, где он провёл эту долгую зиму. Замка, который стал его тюрьмой и его крепостью. Клеткой, в которой он сплёл паутину, способную удержать целую армию.
– Спасибо, – прошептал он, обращаясь к тем, кто был с ним эту зиму. К Ганне, первой, кто поверил. К Софье, кто дал ему ключи от клана. К каждой из ста женщин, чьи имена были в списке. К Лизе, кто ждал и верил, когда другие сомневались. К Марине, кто полюбил его, не видя лица.
Он повернулся и пошёл в замок. Впереди был день. Потом ещё один. А потом – весна. И дорога. Дорога домой.
ЧАСТЬ II. ВЕСЕННИЙ ПОХОД (Апрель – Май 7096)
Глава 19. Выступление
Утро выдалось ясное, тёплое. Снег сошёл в неделю, дороги просохли, и над замком, над городом, над всей Болотной страной вставало солнце новой весны. Армия строилась с первыми петухами. Двадцать пять тысяч человек – пехота, конница, обозы – вытянулись по замковому двору, готовые к долгому походу на восток. Сверкали доспехи, ржали кони, позвякивало оружие. Над колонной реяли стяги – личные знамёна Радзивилла, мышиные хоругви, рейховские штандарты.
Дмитрий стоял у крыльца, наблюдая за сборами. На нём был простой, но дорогой кафтан – подарок Радзивилла, который должен был подчеркнуть «почётный» статус зятя. Ни оружия, ни знаков отличия. Только лицо – спокойное, почти скучающее, как у человека, который уже смирился с тем, что его судьба решена другими.
Рядом, чуть поодаль, ждали Лиза и Марина. Лиза – в простом дорожном платье, с котомкой за плечами, как и подобало служанке мышиного советника. Марина – в тёмно-синем платье, расшитом серебром, как и подобало дочери магната, которая едет в своё новое царство. Они не смотрели друг на друга, но Дмитрий чувствовал: между ними уже протянулась нить. Та самая, что связывала всех его женщин в единую сеть.
– Зять! – Радзивилл, раскрасневшийся, в парадном кунтуше, подошёл к нему, хлопнул по плечу. – Ну что, готов? Скоро ты увидишь свою столицу. Своё царство. Свой трон.
– Готов, князь, – ответил Дмитрий, и голос его был ровен, покорен. – Всё будет, как вы сказали.
– То-то же, – Радзивилл довольно кивнул. – Помни: ты теперь мой зять. Моя кровь. Моя опора. Мы вместе пойдём на Царьград, вместе возьмём его, вместе будем править.
Он обернулся к Марине, стоявшей в тени крыльца.
– Дочь! Подойди!
Марина шагнула вперёд, и Дмитрий увидел, как она изменилась за эту зиму. В её глазах не было больше той тоски, что он видел в первый раз. В них горел огонь – тот самый, который он зажёг в ней письмами, встречами, ночами. Огонь надежды.
– Отец, – сказала она, подходя и целуя его руку. – Я готова.
– Хорошо, – Радзивилл потрепал её по щеке. – Садись в карету. Дорога будет долгой.
Она кивнула, но прежде чем уйти, встретилась глазами с Дмитрием. В этом взгляде было столько, что он на мгновение забыл о роли, которую играл. Любовь. Надежда. Обещание.
– Поехали, – сказал Радзивилл, вскакивая на коня. – Время не ждёт.
Колонна тронулась. Двадцать пять тысяч человек, тысячи лошадей, сотни телег – всё это потянулось из ворот замка, заполняя дорогу на восток. Впереди, на белом коне, ехал Радзивилл, окружённый мышиными советниками и рейховскими офицерами. За ним – основные силы. В центре колонны, в окружении личной гвардии, – карета Марины. А рядом с каретой, верхом, на простой лошади, ехал Дмитрий.