Alexander Grigoryev – Наложение правовых систем (страница 7)

Третьим компонентом была **создание имперского правового каркаса, допускающего внутренний плюрализм**. Яса не была тотальной кодификацией всех сторон жизни. Она устанавливала жесткие, неизменяемые правила в сферах, критически важных для имперской целостности: военная организация, судопроизводство по тяжким преступлениям, налоги, отношения между членами правящего рода. При этом в сферах частного права – семейные отношения, наследование, землепользование у оседлых народов, локальные торговые обычаи – за покоренными народами, как правило, сохранялось право жить по своим собственным законам и обычаям (адату, шариату, местным традициям), если они не противоречили имперскому верховенству. Такой подход, описанный в работах Д.Островски (1998) на примере управления улусами, делал имперскую власть относительно «легкой» для покоренных элит, снижая сопротивление, и позволял управлять культурно-гетерогенным пространством без необходимости его тотальной унификации. Яса выступала здесь как верховный, объединяющий слой, накладываемый поверх множества локальных правовых систем.

Таким образом, Яса Чингисхана может быть определена как успешная правовая технология масштабирования. Она обеспечила переход от племенного уровня организации к имперскому путем: 1) перенаправления лояльности на имперские институты; 2) внедрения универсальных процедур, снижающих издержки управления; 3) создания гибкой модели верховенства имперского права при сохранении локального правового плюрализма в неполитических сферах. Этот технологический подход к праву как к инструменту интеграции стал ключевым наследием монгольской имперской традиции и предопределил модели последующего наложения правовых систем в регионе, где последующие империи (включая Российскую) вынуждены были так или иначе учитывать и встраивать в свой каркас разнородные правовые слои, унаследованные от предшествующих эпох.

2.5. Источники для реконструкции Ясы: проблема фрагментарности и сравнительного анализа

Ввиду отсутствия единого аутентичного текста Великой Ясы, ее реконструкция и анализ возможны только на основе критического изучения корпуса разнородных и зачастую косвенных источников. Основная сложность заключается в том, что большинство из них были созданы не-монголами, часто спустя десятилетия после событий, и в специфических культурно-политических контекстах. Поэтому методология работы с ними предполагает сравнительный анализ, выявление устойчивых сюжетов и учет тенденциозности каждого текста.

Ключевым внутренним источником является **«Сокровенное сказание монголов» (Монголын нууц товчоо)**, монгольская хроника, созданная около 1240 года. Несмотря на то что она не содержит систематического изложения законов, в ней зафиксированы важнейшие нарративы о создании Ясы. В частности, в параграфе 203 содержится упомянутая формулировка о восстановлении забытых старых порядков. Текст также описывает конкретные правовые ситуации (например, суды над нарушителями), принципы военной организации и этические нормы, которые впоследствии были ассоциированы с Ясой. Работа над переводом и интерпретацией этого памятника продолжается, одним из наиболее авторитетных современных изданий является труд И. де Рахевильца «The Secret History of the Mongols: A Mongolian Epic Chronicle of the Thirteenth Century» (2004, 2006), предлагающий детальный лингвистический и исторический комментарий.

Важнейшими внешними источниками выступают персидские сочинения эпохи Ильханидов. **«Сборник летописей» (Джами ат-таварих) Рашид ад-Дина**, завершенный в начале XIV века, содержит специальный раздел, посвященный Ясе Чингисхана, где перечисляются ее основные установления. Хотя это наиболее подробное изложение, к нему необходимо подходить с критикой, учитывая, что автор был визирем монгольского хана в Иране и мог идеализировать или адаптировать описание законов для легитимации правящей династии. Другим существенным персидским источником является **«История завоевателя мира» (Тарих-и джахангушай) Ала ад-Дина Джувейни**, написанная в 1260-х годах. Джувейни, также служивший монгольской администрации, приводит отдельные положения Ясы, особо подчеркивая ее роль в установлении порядка и запрете частных конфликтов.

Для систематизации разрозненных данных используются **современные научные реконструкции**. Значительный вклад в этом направлении внесла работа польского исследователя **П. Рачевского (P. Ratchnevsky) «Чингис-хан: его жизнь и наследие» (1983, английский перевод 1991)**, где содержится сводный анализ всех известных на тот момент упоминаний Ясы с попыткой реконструкции ее структуры и содержания. Более поздние исследования, такие как работы **Д. Моргана (D. Morgan) и И. де Рахевильца**, продолжают уточнять и критически пересматривать эти реконструкции, акцентируя внимание на символической и идеологической функции Ясы как инструмента легитимации, а не на ее буквальном тексте.

Таким образом, изучение Ясы возможно только через триангуляцию данных: сопоставление внутреннего монгольского нарратива («Сокровенное сказание») с описаниями персидских чиновников-современников (Рашид ад-Дин, Джувейни) и критическим анализом современных научных реконструкций (Рачевский, де Рахевильц). Такой подход позволяет отделить устойчивые, повторяющиеся в разных источниках правовые принципы (запрет междоусобиц, десятичная система, централизация суда) от возможных позднейших наслоений и интерпретаций. Именно эти устойчивые принципы и рассматриваются в настоящем исследовании как ядро Ясы – правовой технологии масштабирования, наложенной на субстрат степного обычного права.

Глава 3. Конкуренты и предшественники: параллельные модели

3.1. Адат – право рода: гибкость, локальность, фокус на восстановлении связей

В процессе наслоения правовых систем на евразийском пространстве ключевую роль, альтернативную и одновременно комплементарную имперским кодификациям, играл **адат** (от араб. *‘ādah* – обычай). Адат представляет собой комплекс обычного права, основанного на нормах, санкционированных многовековой традицией конкретного рода, племени или локальной общины. В отличие от универсалистской и иерархической логики Ясы, адат характеризуется партикуляризмом, высокой степенью гибкости и ориентацией не на наказание, а на восстановление нарушенного социального баланса внутри коллектива.

Основой адата является принцип **коллективной ответственности и круговой поруки**, где субъектом права выступает не индивид, а родовая группа (семья, клан, племя). Эта особенность прямо определяла механизмы разрешения конфликтов, центральным из которых был институт кровной мести. Однако, в отличие от архаического понимания мести как бесконечного цикла насилия, адат, особенно в его развитых формах у народов Кавказа, Поволжья и Центральной Азии, выработал сложную систему процедур по его прекращению и замене материальной компенсацией (кун, диа, выкуп за кровь). Целью этих процедур было не столько возмездие, сколько **восстановление нарушенных социальных связей** и предотвращение дальнейшей эскалации, угрожающей целостности более широкого сообщества. Процесс примирения (например, у народов Кавказа) включал длительные переговоры через посредников (маслагатчиков), публичное покаяние и ритуальные акты примирения, фиксировавшие окончание вражды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.