Alexander Grigoryev – Хранитель Бездны (страница 1)
Alexander Grigoryev
Хранитель Бездны
ПРОЛОГ: ЗОВ ИЗ БЕЗДНЫ
Глава 0.1. Тысяча лет тишины
Сознание возвращалось медленно, тяжело, словно сквозь слой вязкой смолы.
Первым пришло ощущение холода. Не того живого холода, от которого стынет кожа, а мёртвого, глубинного, въевшегося в каждую клетку. Камен попытался пошевелить пальцами – они не отозвались. Тело было чужим, тяжёлым, словно налитым свинцом.
Потом – свет. Тусклый, аварийно-красный, пульсирующий где-то над головой в такт монотонному писку. Писк резал слух, вгрызался в мозг, заставляя вспоминать что-то важное, ускользающее.
Слова приходили обрывками, будто из другого мира. Камен с трудом разлепил веки. Над ним нависал мутный колпак капсулы, покрытый изнутри инеем. Сквозь налёт проступали цифры: год, месяц, день… Они ничего не говорили ему. Тысяча с чем-то? Он не мог сосредоточиться.
Крышка капсулы отъехала с протяжным шипением, и в лицо ударил ледяной воздух. Камен закашлялся, лёгкие обожгло. Он попытался приподняться – и едва не рухнул обратно. Мышцы превратились в желе, руки дрожали мелкой дрожью. Тело, тысячу лет пролежавшее в анабиозе, отказывалось подчиняться.
– Медленно, – прошептал он сам себе, и собственный голос показался чужим. – Очень медленно.
Он сел, свесив ноги. Криокапсула стояла в центре небольшого зала, заваленного обломками. Вокруг громоздились остатки оборудования – древнего, незнакомого, покрытого толстым слоем пыли. Стены были испещрены трещинами, в нескольких местах зияли пробоины, за которыми угадывалась чернота космоса. Станция умирала.
Камен попытался вспомнить, что здесь произошло. Ничего. Пустота. Только обрывки: чьи-то лица, звёзды, голос, говорящий о равновесии… и брат. Брат, которого звали…
Имя ускользало.
Он заставил себя встать. Ноги подкосились, пришлось схватиться за край капсулы. Пальцы оставили на пыльной поверхности отчётливые следы. Камен посмотрел на свои руки – бледные, худые, почти прозрачные. На запястье тускло блеснул металлический браслет с едва заметными узорами.
Слово всплыло из глубин памяти. Да, матрица. Часть его. Часть того, кем он был.
Опираясь о стены, Камен побрёл по залу, перешагивая через обломки. Добрался до терминала – массивной панели, всё ещё тускло мерцающей индикаторами. Коснулся экрана. Тот отозвался рябью, затем высветил голографическую запись.
Женщина. Пожилая, с мудрыми глазами и строгим лицом. Её одежда была странной, непохожей на то, что Камен помнил (помнил ли он что-то вообще?). Она говорила на древнем наречии, но слова сами собой складывались в понятные фразы.
Запись оборвалась. Экран погас.
Камен стоял, глядя на пустоту. Брат. Равновесие. Хранитель. Слова эхом отдавались в голове, но не складывались в цельную картину. Он чувствовал только одно: нужно выбираться отсюда.
Он нашёл скафандр – старый, но, судя по индикаторам, рабочий. Надел, с трудом загерметизировал стыки. В шлюзе его ждал небольшой челнок – одноместный, видавший виды, но на ходу. Камен забрался в кабину, запустил двигатели. Системы ожили с неохотой, но всё же запустились.
Челнок отстыковался от станции. Камен обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на «Обсидиан» – и замер.
Станция была огромна. Она висела в пустоте, мёртвая, израненная, но всё ещё величественная. Древняя архитектура Создателей – плавные линии, органичные формы, вплавленные в металл кристаллы. Она напоминала спящего зверя.
Камен перевёл взгляд на карту. Ближайшая обитаемая точка – станция «Кряква». Название ничего ему не говорило, но выбирать не приходилось.
– Кряква, – повторил он вслух. – Что за имя?
Челнок нырнул в варп-тоннель, оставляя позади тысячу лет тишины.
Глава 0.2. Новый мир
«Кряква» оказалась именно такой, как звучало: грязной, шумной и опасной.
Камен пристыковался в одном из дальних доков, заплатив за место последними кредитами, которые нашёл в тайнике челнока. Деньги здесь принимали странные – не монеты, а цифровые коды, перекидываемые с карты на карту. Хорошо, что система была универсальной.
Едва он вышел в главный коридор, как его накрыло волной запахов и звуков. Гул голосов, музыка из дешёвых динамиков, запах пережжённого масла, дешёвого алкоголя и чего-то ещё, кислого и тошнотворного. Везде сновали люди – точнее, существа, потому что многие были изменены до неузнаваемости. Кибер-импланты, генная модификация, странные причёски, одежда, больше похожая на лохмотья.
Камен шёл, стараясь не привлекать внимания, но его выдавало всё: неуклюжая походка (мышцы ещё не восстановились), растерянный взгляд, старомодный скафандр, который он так и не снял.
– Эй, красавчик, хочешь развлечься?
Девушка у входа в бар была почти голая – кусок блестящей ткани прикрывал только самое необходимое. Глаза подведены так густо, что казались чёрными дырами на бледном лице. Она улыбнулась, обнажив ровные, но какие-то неестественно белые зубы.
– Я… ищу информацию, – Камен попытался говорить уверенно. – Мне нужно знать, что случилось. Где я?
Девушка уставилась на него, потом расхохоталась.
– Слушай, ты с какой дыры вылез? Это «Кряква». Самое дно галактики. Если хочешь знать, что случилось – иди в бар, там все новости.
Она махнула рукой и отвернулась к следующему прохожему.
Камен зашёл в бар. Название «Утопленник» не предвещало ничего хорошего, и оно не обмануло. Внутри было накурено, шумно и тесно. На сцене извивались полуголые танцовщицы, в углах сидели мрачные типы с бластерами на поясах, за стойкой бармен лениво протирал стакан.
Камен сел у стойки, заказал воду (деньги таяли на глазах). Бармен хмыкнул, но налил.
– Ты тут впервые? – спросил он, разглядывая Камена. – Лица не местные.
– Я… да. Мне нужно узнать, что происходит в галактике. Кто главный? Какие законы?
Бармен расхохотался. Громко, хрипло.
– Законы? Слушай, парень, ты точно откуда-то с окраины. Законов тут нет. Есть «Кокон». Слышал про такое? Нет? Ну, скоро услышишь. Это синдикат. Они тут всё контролируют. Полиция, таможня, торговля – всё их. Хочешь жить – плати. Хочешь работать – плати. Хочешь дышать – тоже плати, и желательно вовремя.
– А если не платить?
Бармен посмотрел на него с жалостью.
– Тогда ты труп. Или раб. Или вообще исчезнешь так, что никто не вспомнит.
Камен допил воду и вышел. На душе стало ещё тяжелее.
Он брёл по коридорам, пытаясь осмыслить услышанное. Синдикат. Рабство. Коррупция. Мир, в котором он проснулся, оказался кошмаром. Где же равновесие? Где справедливость?
Внезапно его окликнули.
– Эй, чувак! Ты с какого корабля? Дай закурить!
Трое. Молодые, тощие, с безумными глазами. Один держал в руке нож – дешёвый, но острый. Камен понял: это грабители. Или хуже.
– У меня ничего нет, – сказал он, поднимая руки. – Я только прилетел.
– А скафандр у тебя ничего такой, – осклабился второй. – Снимай давай. И кредиты.
– Я сказал, у меня ничего нет.
Главный шагнул вперёд, замахнулся ножом. Камен отшатнулся, инстинктивно выставив руку.
И мир взорвался.
Из его ладони вырвался луч ослепительно-белого света. Ударил грабителя в грудь, отбросил его на стену. Тот закричал – недолго, потому что свет просто испарил его. Вспышка, дым, и на полу осталось только обугленное пятно.
Двое других замерли, глядя на Камена с ужасом. Потом бросились наутёк, даже не оглядываясь.
Камен стоял, глядя на свою руку. Матрица пульсировала на запястье, узоры светились багровым. Он убил человека. Случайно. Инстинктивно. И не чувствовал ничего, кроме шока.
– Что… что я наделал? – прошептал он.
Никто не ответил. Только гул вентиляции и отдалённая музыка из бара.
Камен опёрся о стену, пытаясь отдышаться. Тело трясло. Перед глазами стояло лицо грабителя за мгновение до смерти – испуганное, злое, молодое. Он был почти мальчишкой.
– Прости, – прошептал Камен. – Я не хотел.
Но слова ничего не значили. Мальчишка был мёртв, а Камен остался стоять в грязном коридоре «Кряквы» с чувством, что его мир рухнул окончательно.