Alex PRO – Качели **Евы (страница 2)
– Справимся, – сказала она. – Хотя иногда это так приятно, когда тебя узнают.
ГЛАВА 4. ДРОВА.
Утром, еще до нормальной побудки пассажиров, которая в поездах в силу известных причин происходит ранее обычного, раздался звонок, заставший меня врасплох. На «секретную» сим-карту, которую я еще в Ростове переставил в планшет, через мессенджер звонил Гриша. Я не сразу сообразил, как убрать громкую связь, засуетился спросонья. Согнал громкость до минимума и приложил динамиком к уху.
– Дядь Вов, у нас проблема.
– Я тебе не дядя, ты мне не племяш, – зашипел я, раздражаясь. – Будь добр, обращайся иначе!
– Владимир Иванович! У нас «буханку3» отжали.
– Как? – изумился я. – Кто?
– Срисовали на заправке, ехали сзади на «Рыси»4, довольно долго не обгоняли, видимо попутно им было, а потом тормознули. Связи там нет.
Я глухо выругался. Соседка проснулась, откинула простынь, не вставая, профессионально поочередно повытягивала ноги и руки. Ага. Знакомо. Спорт или… Или йога. Вчерашний балахон успел смениться кипенно-белым топом и отливающими графитом шортами-велосипедками.
– Что дальше? Не жуй! – буркнул я. – Докладывай по сути.
– Сфоткали техпаспорт, ну, в смысле свидетельство, сунули договор купли-продажи незаполненный, мол, сам потом впишешь. И все. Двое расписных в камуфляже и молодой старлей.
– То есть у них всё было заранее заготовлено? Кто в договоре за покупателя?
– Сейчас… Так… Сидоров Пётр Иванович, улица Штормовая… Два… Или это «Зэд»? Всё. Там пробелы для заполнения. Вписать продавца, модель, номера все эти… Ксерокопия такая чумазая.
– Вот уроды, – восхитился я наглости грабителей. – Что еще?
– Сказали типа, ты ж помочь хочешь, вот, считай – уже помог.
– Это они правы. Ты сказал, кому эту машинку везли?
– Сказал, конечно, – возмутился Гриша.
– А они?
– Посмеялись, сказали, что те, мол, не обидятся. Дали пять тысяч и уехали. Меня вот сейчас только довезли тут ребята до поста. Что делать?
– Ничего. Домой едь. Позвоню, когда понадобишься. Не парься. Помощник, блин.
– Ах да, еще…Чапа и Щербак передают Знахарю привет. Интересуются.
– Чего им надо? Слышал, что из старого состава только они да Тарен5 и остались?
– Спрашивают: не собирается ли он вернуться? Ехидно так.
– Я понял… Услышал тебя… Вот как увижу этого самого Знахаря – так сразу передам, – я немного подумал и добавил:
– Только, как мне кажется, нет его уже. Сейчас, вон, других Знахарей много. Натыкался в телеге. Молодые, задорные. Всё. Отбой.
***
– Извините, – сказал я, встретившись взглядом с соседкой. – Работа, форс-мажор.
– Я понимаю, – улыбнулась она. – Мы всё равно уже не спим. Так, девочки?
Наверху завозились.
– Встаем–умываемся! Режим-режим! – и уже мне:
– Вы кроме яблок еще что-то едите?
Я пожал плечами:
– Иногда кошачий корм.
Сверху засмеялись. Детей легко рассмешить, особенно девчонок.
– Но сейчас он кончился, – пояснил я. – Практикую раздельное питание. И питие. Могу пить – могу не пить.
– Это уже несомненное достоинство, – заметила попутчица.
Мм-да-а… Соображает… Точно йога! И фигура! Гибкая. Такая и в чемодан вполне сложится. Правда, рост хороший: на каблуках, пожалуй, как я, а во мне метр восемьдесят. Но, опять же и чемоданы высокие существуют. Хочешь «поговорить»? … Ладно, продолжим.
– А могу пить. И не есть. Как сложится.
– Я поняла, – сказала она как-то устало. – Могу копать, а могу и не копать.
– Точно, – подтвердил я, усмехнувшись. – Причем позволить себе не копать, когда копают все вокруг. Ибо уж очень выгодно. Это и есть настоящая свобода.
Меня пронзил заинтересованный взгляд.
– Но, чтоб такое себе, как Вы говорите, позволить, надо…
– Надо до этого довольно долго хреначить на галерах, – продолжил я, картинно вздохнув. – Зато потом эти деньги дают определенную степень независимости.
– Это точно. Как топливо. Дрова, – задумчиво произнесла моя спутница. – Они определяют время, которое ты сможешь просидеть у этого забавного костра.
– Причем, иногда не только ты один, – я, подмигнув, показал на верхние полки. – Vae soli6.
– О! Вы такие слова знаете?!
– Знаю. Только применять их негде.
– У Вас есть дети?
– Даже внуки. Всё есть. И ничего нету.
Дверь купе резко отъехала в сторону.
– Ева Ильинична? Вам что-то нужно?
***
– Откуда она Вас знает? – заинтересовался я, когда проводница испарилась.
– Наверное, прочитала на билете, – пожала плечами соседка. – У них же есть какая-то база данных и всё такое?
Тут она снова захохотала. Зачем? Непонятно. Впрочем, такие переходы и перепады, своего рода эмоциональные качели, характерны для многих женщин. Да что там женщин, сами на подобных катались…
– А меня зовут Владимир, – заявил я и повторил для верхних полок:
– Можно дядя Вова.
– Уже в курсе – утром все слышали.
Я сконфузился: вроде звук убрал по минимуму, а вон оно как! Сам толком не слышу и думаю, отчего-то, что другие тоже не слышат. Эффект Данинга-Крюгера7 в переложении Чебурашки.
– У меня складывается ощущение, Ева, – задумчиво сказал я, – что мы с Вами где-то раньше уже встречались…
На этой фразе, по сути «домашней заготовке», которую я регулярно (и успешно) использую уже несколько десятилетий (дама, которой это говоришь, начинает, что называется, «грузиться» и фантазировать себе всякое, невольно переходя в режим романтичного флера), так вот, на этой фразе вдруг раздался взрыв смеха. Просто гогот. Девочки захлопали в ладоши. Я замер в искреннем недоумении.
– Наконец-то! Не прошло и суток.
– Осталось понять где, – пробормотал я, окончательно растерявшись. Похоже, про теорию «родственных душ»8 стоит забыть.
– Дядя Вова, ты – тупой?!