Alex Darkness – Счастье есть, оно в нем (страница 41)
– Поговори мне, – все рассмеялись.
– Мелкая, а строит как!
– Рома! – тот притих. – Тогда итог: на учет явно. За этими сержант следит. Условку пока без хода оставляем. Начальству так и скажешь. Даем ему время до конца девятого класса. После он уйдет, как и вся банда. Лечение надо оплатить, дорогостоящее все намазывают для соединения тканей. Думаю, моего добра хватит, Антон?
Он кивает и прослезился даже.
– Мам, ты согласна?
– Если полиция примет, я только за.
– Саш, ты уверена? – спросил Рома.
– Да. Надеюсь, следующий шаг не будет убийство школьницы в газетах.
Слава сжал мою ладонь в поддержке.
– Я жить хочу. Столько боли… Ром, сержант, я вынесла решение.
– Тогда мы записываем все в дело, и вы подписываете, – сказал сержант.
Я киваю, и те начинают прикладывать бумаги. Все занимает 15 минут и нас отпускают. Время у нас тикает, и тетя Славы не может все на себя брать. Мы идем на автобус. Он через время подъезжает к остановке. Заходим и садимся. Мама оплачивает проезд, и садиться сзади.
– Какая ты у меня хорошая.
– Какую воспитала, мам.
Я ложусь на плечо к Славе.
– Все хорошо.
– Надеюсь на это.
Мы доезжаем до конечной и выходим. Целую маму и, взяв Славу за руку, идем в школу.
– Малыш, шоколадку будешь?
– Я не очень их люблю честно. В детстве были проблемы по сахару, как и у всех детей. Да и папа маленький батончик на двоих редко приносил. Выросла и не смотрю на них.
– Ужас. Можно я тебя немного побалую?
– Если совсем немного.
Он обрадовался моему ответу. Тот радостный добегает до магазина и покупает что-то, после бежит ко мне.
– Ты как маленький ребенок и милый до ужаса прям. Прям затискала бы.
– Я все прощу, только не тискай, малыш. Это тебе.
Он дает мою любимую, и я удивляюсь.
– Что, угадал?
– Ага. Спасибо, лапуль. – чмокаю его.
– А еще?
– Ну… – я оглядываюсь и вижу, что народу мало на улице.
– Скромняшка.
– Да.
Целую его нежно, и после он довольный берет мою ладонь. Мы идем и кушаем. У школы все тихо значит урок. Заходим и охранник:
– Вы чего прогуливаете?!
– Мы не прогуливаем, а ездили в полицию, дядя! Вы кто – директор? Нет! Вы обычный охранник и даже говорить о прогулах не имеете права. Ваше дело бандитов ловить и порядок в школе поддерживать, вот и сидите спокойно на посту. Терпеть таких как вы не могу! Хуже выскочек возомнили себя королями. Бесит прям!
Охранник даже сказать ничего не смог. Беру любимого и тяну к расписанию. Сверяемся по времени и смотрим.
– Лапуль, у тебя музыка, а у меня русский язык. Елена Николаевна пустит, а русичка нет наверное. Рискну.
– Тогда пойдем, любимая.
Смотрю на него и сама радуюсь в душе. Его нежные слова душу греют.
– Я знаю.
– Я ничего не говорила.
– Я вижу, малыш. Даже мои нежные слова на тебя особенно действуют.
– Да и ты знаешь причину этому.
– Ты моя, а значит только нежность.
Стучусь и захожу.
– Елена Николавна, здравствуйте. Можно?
– Привет, Сашуль, конечно. Сережа сказал, что вы в полицию поехали. Расскажешь потом?
– Обязательно. Я Славу привела, сама попробую попроситься на русский.
– Хорошо. Одна можешь?
– Живая и ладно. Заживет, впервые что ли!
Она удивлена моему ответу. Иду в кладовую и переобуваюсь в удобное. Выхожу и иду на выход, обратив внимание на Славу. Он тоже на меня смотрел. Иду к лестнице и поднимаюсь. Кабинет прям рядом. Стучусь и прошу войти.
– О, явилась! Уже пол урока прошло.
– Здравствуйте, Надежда Ивановна. Я в полиции была.
– На моем уроке нет и мне без разницы. Иди, догуливай, где была.
Я кивнула и закрыла дверь. Без настроения спускаюсь вниз и стучусь. Захожу в кабинет и спускаю голову.
– Елена Николаевна, можно я у вас досижу урок? Мне сказали валить, откуда пришла.
– Она совсем того что ли?
Учитель подходит и обнимает.
– Не расстраивайся так. Садись на свободную.
– Я не прогульщица и никогда не прогуливала специально.
– Не бери в голову ее слова. Ты хорошая девочка.
– Спасибо вам.
Выпутываюсь и иду за последнюю. Кладу сумку и достаю листочек с карандашом и стеркой. Начинаю рисовать и не замечаю никого.
– Солнце… – нежная ладонь берет мою, и я поворачиваюсь. – Я рядом.
Я киваю и опять рисую. Рисую и ухожу в себя. Дорисовываю и ровняю все. Меня тихо тормошат.