Alex Darkness – Счастье есть, оно в нем (страница 40)

– Малыш, ты такая смешная.

– Обычная.

Пытаюсь встать, и это отдается болью.

– Боже, толстый придурок тупой.

– Малыш мой, надо укол и помазать.

– И обезболивающее. Я не могу подвести…

– Любимая…

– Не спорь, человек я такой. За что берусь, всегда выполняю.

– Я заметил.

Он подлезает и целует. Такой нежный и чувственный. Отстраняется и соприкасается лбом к моему.

– Я так испугался…

– Я знаю. Леху ко мне не подпускай, вот хоть убей, но не нравится в нем что-то. Словно он огонь. Прям не лежит душа никак к нему. А может чуйка как деда говорил. Блин, деда. Совсем забыла…

– Сходим, солнышко.

Слава позвал тетю и я удивилась. Только сейчас до меня дошло, что я у него. Сделав укол, она ушла. Теперь Слава помог мне лечь и натер. Потихоньку встав, я выдохнула.

– Родной, а почему я у тебя, Сережа маме сказал?

– Малыш, малыш… Успокойся, все хорошо.

– Я… Спокойна, – беру себя в руки.

– Тут, потому что я захотел. Видел я ваши кровати. Да и с тобой хотел побыть, проснуться… Ты как ангел спишь.

– Что есть… Веди умываться, надо смыть все художество, то прям мумия и одеться в нормальную одежду. Смотрю, не трогал, ценю.

– Сережа сказал не трогать, и я не посмею без разрешения.

– А мне тоже разрешение надо?

Тот так хитро с улыбкой посмотрел.

– Какая ты…

– Какая?

– Проказница.

– Не маленькая уже.

Он подходит и впивается в губы. После ведет умываться и дает мне щетку. Я смеюсь над этим. Мажу нос его пастой и тот удивлен, а я смеюсь. Так он и мне такое делает. Теперь оба стоим как ненормальные. Мазь сняла большую боль, и мне стало легче. Умываемся и выходим. Я спросила, где моя одежда и он мне все дал. Чтобы не смущать выходит, и я спокойно одеваюсь. Заплетаю косичку колосок, и он заходит.

– Точно нереальная.

– Обычная я, лапуль.

– Вижу.

– Это нормально. У меня хорошо развиты в этом руки. Крашусь я также.

– Ого.

– Привыкнешь.

– Тетя завтракать зовет.

Я засмущалась и после кивнула. Мы пришли на кухню и так было прям неловко. Привыкнуть к такому, наверное, стоит. Учитель вне школы и еще тетя любимого. Последний понял мое замятие.

– Солнце, привыкай.

– Да я ничего, но прям даже не знаю, как описать.

– Ты хорошая, Саш. Я очень рада за Славу. Теперь в семье такая милаха будет. Вот до сих пор не могу поверить. Эти тебя так и обижают?

– Да, не без этого. Враг народу номер один. Блин, нам же к Роме надо.

– С утра успеете, я прикрою?

Я удивлена сказанному.

– Да, теть, – ответил Слава.

– Тогда кушайте и дуйте, – мы рассмеялись.

– Вот, правда, хорошая вы. Главное, чтобы вас не трогали, прям зло берет на таких.

– Я привыкла, родная. Только ты встала тогда в защиту.

– Я должна была.

Ее панкейки были просто наивкуснейшими. Я поблагодарила за вкусный завтрак и, помыв руки, мы пошли собираться на выход. Пока Слава брал сумку, я написала брату про обезбольку. Тот ответил, что в школу принесет. Слава взял мою ладонь, и мы отправились на остановку. Автобус уже стоял, ждал с конечной. Мы побежали на него. Забежав, оплатили проезд и сели к окну. Через время автобус тронулся. Четыре долгих остановки и мы у здания. Нас остановил грозный дежурный, когда мы зашли в здание. Слава набрал Роме и тот вышел за нами. Провел в свой кабинет, и спустя время приехала мама. Приехали того родители и этого урода привели.

– Саш, прости меня. Я больше не буду… Я не хочу туда. – Рому даже улыбнуло это.

– А зачем тогда такое творил?

– Злоба была. Ты пришла, и стала прям важной.

– Ложь! – громко сказала я, и все дернулись. – Ты хотел показать в классе, какой ты главный. Я высказала только Лифанову. На вас посмотреть, вы его на иглу посадите. Прям, на лицах написано, что нет у вас хорошей жизни, Антон. Есть время поменяться. Тебе не нужно это все говно. Не верю, что ты плохой. Когда я пришла сначала думала ты добрый. Ведь добро ты проявил ко мне.

Парень даже в шоке сидел.

– Я изменюсь.

– Не трогайте учителей, особенно по биологии. Она добрая очень и когда по оценкам будет жопа, она вытянет тебя. Оставить может только русичка. Антон, пора меняться тебе и банду задних парт унять. У нас не дерьмовый класс, но за ваши творения 3 года его ненавидят. Надо выпуститься как бы хреново не было, ведь сможем?

– Да, Саш.

– Ну вот. Я при Роме дам тебе шанс, не злая я. Детство было у меня ад и последствия до сих пор жить не дают, но я держусь ради мамы, которая вкладывает в меня с братом все. Я вижу, что родители тебя били и из-за этого злость.

– Откуда?

– Я с тираном росла и знаю этот взгляд. Сержант, возьмите на контроль его родителей. Они его хорошо бьют. На руках следы давние. Такое бывает, когда бьют ремнем неправильно. У отца такое было.

Сержант полиции был удивлен и проверил слова, а Леха голову опустил.

– Вот подтверждающая реакция, Ром.

– Вижу, Сашуль. Твое решение.

– Ну, зная закон… Увечье… Полное лечение оплатит его семья, так как это не карандашиком или ручкой в спину ткнуть. Останутся шрамы, будет другой разговор. На учет ставят 100% и надзор за ним. Гробить ПОКА жизнь я его не буду и условка, висит по моему зову с движением. Я права, Ром?

– Уникум.

– Подлизка.

– Ну, Саш.