Alex Coder – Трон трех сестер. Яд, сталь и море (страница 30)

Её внимание привлекло движение в подлеске.

Это был Эрик.

Второй брат не сел у костра с остальными. Он, прихрамывая на левую ногу (врожденный вывих или детская травма?), медленно уходил прочь от лагеря.

Бьорн, увидев это, лишь громко фыркнул и что-то крикнул ему вслед, вероятно, про то, что калека идет искать ягоды, потому что не может догнать оленя. Солдаты засмеялись.

Элиф не смеялась.

Она видела то, чего не видели другие.

Эрик не бродил бесцельно. Его взгляд сканировал землю с пугающей сосредоточенностью. Он искал не еду.

Он остановился у поваленного, гнилого ствола, покрытого мхом и странными, фиолетовыми наростами.

Элиф замерла, наблюдая.

Эрик огляделся – быстро, по-птичьи. Убедившись, что никому до него нет дела (пленницу он в расчет не брал, для него она была мебелью), он опустился на одно колено, не заботясь о чистоте дорогих штанов.

Из поясной сумки он достал не боевой нож и не кинжал для добивания. Это был странный инструмент – маленький, изогнутый серповидный ножичек с тонким, как бритва, лезвием. Похожий на скальпель лекаря.

Движения его рук изменились. Исчезла неуклюжесть хромого. Его пальцы, длинные, с ухоженными ногтями (странность для варвара), двигались с точностью хирурга или ювелира.

Он аккуратно срезал фиолетовый гриб с коры. Не сорвал, а именно срезал, стараясь не повредить ножку. Затем поднес его к лицу.

Элиф видела его профиль. В этот момент на лице Эрика не было ни злобы, ни маски придворного интригана. На нем застыло выражение чистого, дистиллированного интереса. Научного интереса. Холодного любопытства человека, который нашел новый ингредиент.

Он достал полотняный мешочек, бережно уложил туда добычу.

Затем двинулся дальше. Срезал полоску коры с ясеня. Выкопал какой-то узловатый, черный корень, отряхнул его от земли и понюхал.

Его руки.

Элиф прищурилась. Даже с такого расстояния она видела, что подушечки его пальцев и ладони покрыты пятнами. Зеленоватые, бурые, чернильные разводы, въевшиеся в кожу.

Это были следы сока. Следы ядов и экстрактов.

Холод пробежал по спине Элиф, и он не имел ничего общего с погодой.

Она посмотрела на огромного Торстена, который в этот момент легко, одной рукой, поднимал седло. Посмотрела на Бьорна, который ломал ветки для костра об колено.

Они были страшными. Они были горой мышц, способной раздавить её физически.

Но Эрик…

Этот щуплый, хромой человек с маленьким ножичком был самым опасным из них.

Бьорн убьет тебя в ярости, и ты будешь видеть, как опускается топор.

Торстен казнит тебя по приказу, глядя в глаза.

А Эрик… Эрик улыбнется тебе за ужином, нальет вина, и ты умрешь в муках через час, когда он будет уже спать в своей постели. Он принес с собой в дикий лес самое страшное оружие цивилизации – химию.

Эрик выпрямился, пряча находки в сумку. Он выглядел безобидным: слабый, болезненный юноша, собирающий гербарий.

«Гадюка, – подумала Элиф, чувствуя, как внутри нарастает новое уважение, смешанное с ужасом. – Гадюка не ломает кости. Ей достаточно одного укуса».

Он был разумом этого отряда. Извращенным, ядовитым разумом. И если она хочет выжить, ей нужно бояться не кулаков Торстена, а пробирок Эрика.

Глава 52: Лекция смерти

Эрик не успел убрать свою добычу в сумку, когда кусты раздвинулись, и на полянку вышел Хальфдан.

Это был совсем юный воин, почти мальчишка, с редким пушком на верхней губе вместо бороды. Он таскал дрова и воду, мечтая о дне, когда ему доверят место в боевом строю рядом с Торстеном.

– Господин Эрик, – окликнул он, глядя на то, чем занимается сын Ярла, с плохо скрываемым скепсисом. – Ваш брат спрашивает, скоро ли вы. Мы теряем световой день из-за… грибов?

Хальфдан хмыкнул. Для него, воспитанного на легендах о мечах и драконах, ползать на коленях в грязи было занятием, достойным рабов или старух-знахарок.

Эрик медленно поднялся. Он не обиделся. Он посмотрел на юнца с тем снисходительным, ледяным спокойствием, с каким учитель смотрит на нерадивого ученика.

– Подойди сюда, Хальфдан, – тихо позвал он.

Парень нехотя приблизился.

Эрик разжал ладонь. На его тонкой, испачканной землей руке лежали два гриба. На вид – совершенно одинаковые бледные поганки с тонкими ножками и сероватыми шляпками.

– Скажи мне, что ты видишь? – спросил Эрик.

– Поганки, господин. Ядовитая дрянь. Я бы такое есть не стал.

– Ты видишь мусор, – поправил его Эрик. – А я вижу власть.

Он поднял один гриб двумя пальцами, вертя его перед носом солдата.

– Дураки боятся волков, Хальфдан. Они точат топоры и надевают броню. Но мудрые… мудрые боятся того, что не может остановить ни одна броня.

Элиф, сидящая в трех метрах от них, привязанная к березе, низко склонила голову.

Она старательно скребла ногтем засохшее пятно грязи на подоле платья. Шкряб-шкряб. Ритмичный, тупой звук. Её волосы завесили лицо, плечи опущены. Вид – полная покорность и апатия.

Но её уши ловили каждый звук. Она даже дышать старалась тише.

– Вот это, – Эрик указал на гриб в левой руке, – на Севере зовут «Sovehette» – «Сонная шапка». Если ты сваришь его в похлебке, человек уснет. Крепко уснет. Он проспит атаку, проспит пожар, проспит, как ему перерезают глотку. Но он проснется через сутки, если его не трогать. Голова будет болеть, будет рвота, но он будет жив.

Элиф мысленно поставила галочку. Сонная шапка. Безопасно, но выводит из строя.

– А вот это, – Эрик поднял второй гриб. Внешне – копия первого. – Это «Enkes tårer» – «Вдовий плач».

Он поднес его ближе к лицу побледневшего Хальфдана.

– Видишь разницу? Смотри внимательно, идиот. У "Шапки" ножка чисто белая. А у "Плача" у самого основания, в земле, есть едва заметный лиловый ободок. Lilla stilk. Лиловый стебель.

Хальфдан отшатнулся, зажав нос, словно гриб мог убить запахом.

Элиф замерла, сжимая ткань платья.

Лиловый – смерть. Белый – сон.

– И что он делает? – спросил парень с дрожью в голосе.

Эрик улыбнулся. Это была не добрая улыбка.

– Он не усыпляет разум. Он парализует мышцы. Сначала немеют пальцы. Потом ноги. Человек всё понимает, всё видит, хочет закричать… но язык становится распухшим куском мяса во рту. А потом, – Эрик сжал ножку гриба, раздавливая её, – потом паралич доходит до легких. Грудная клетка просто перестает подниматься. Ты тонешь, Хальфдан. Тонешь в воздухе, лежа на траве.

Эрик говорил монотонно, скучно, словно читал лекцию о погоде. Но от этого описания ужас становился только осязаемее.

– И противоядия нет? – пискнул солдат.

– Есть. Но ты его не знаешь. А я знаю. В этом и разница между нами. Ты машешь железкой и потеешь. Я – решаю, кому жить.

Эрик стряхнул ошметки гриба с пальцев.

– Запомнил? Белая ножка – враг просто обосрется и проспит бой. Лиловая – враг умрет, глядя тебе в глаза. Не перепутай, если я прикажу тебе собрать их.

– Я… я лучше мечом, господин, – пробормотал Хальфдан, пятясь. – Это оружие трусов.

– Это оружие победителей, – отрезал Эрик и, потеряв интерес к беседе, захромал в сторону обоза, где лежали его сумки.