Alex Coder – Путь Волка: Становление Князя (страница 34)

Глава 71. Уход в Лес

Еще через несколько дней умерла Олёна, мать первого заболевшего мальчика. Острог превращался в тихое, заснеженное кладбище. Апатия и голод сковали людей крепче любого мороза. Даже у самых сильных воинов в глазах появилось тоскливое, покорное выражение – выражение овцы, ждущей ножа. Они делали то, что им приказывали, – несли дозор, рубили дрова, – но делали это уже без огня, без надежды.

Ратибор чувствовал, как нити, которыми он с таким трудом связал свой народ, истончаются и вот-вот лопнут. Его приказы, его угрозы, его обещания – все это разбивалось о глухую стену безнадеги. Он мог заставить их работать. Но он не мог заставить их хотеть жить.

И вот, в один из таких серых, безрадостных рассветов, когда мир казался выцветшей, монохромной картиной, он увидел, как Заряна идет к воротам.

Она была одета не как обычно. На ней была самая теплая одежда, что у нее была – подбитый мехом кожушок, меховая шапка, на ногах – добротные сапоги. В руке она держала небольшой узелок. Она двигалась тихо, стараясь никого не разбудить. Она собиралась уйти.

Ратибор перехватил ее у самых ворот, когда она уже пыталась отодвинуть тяжелый засов.

– Куда ты? – его голос прозвучал резко в утренней тишине.

Она медленно обернулась. Ее лицо было спокойным, сосредоточенным. Не было ни страха, ни отчаяния. Только твердая, холодная решимость.

– Туда, где я нужна, – ответила она просто.

– Что это значит? – он подошел ближе, преграждая ей путь. – Охотники ушли час назад. С больными сидит Светлана. Куда ты собралась одна?

Она посмотрела на него в упор, и ее темные, глубокие глаза, казалось, смотрели сквозь него.

– Я иду туда, где твои мечи бессильны, Ратибор. И туда, где мои травы уже не помогают. Говорить.

– Говорить? С кем?! С деревьями? С волками? Ты сошла с ума от голода?

– Я иду говорить с Хозяином леса, – сказала она. И в ее голосе не было ни капли безумия. Только тяжелая, непреложная уверенность. – Тот, кого мы оскорбили. Тот, кто морит нас голодом и насылает хворь. Ваши топоры разозлили его. Ваши мечи не напугают его. С ним можно только говорить. Или принести жертву, которую он примет.

У Ратибора все похолодело внутри.

– Я не пущу тебя! – прорычал он. Он схватил ее за плечо, его пальцы впились в мех кожушка. – Ты же понимаешь, что это верная смерть! Ты замерзнешь в этом лесу за несколько часов! Или тебя сожрут волки! Это безумие!

Она не попыталась вырваться. Она просто смотрела на него. Спокойно. Почти с жалостью.

– А то, что происходит здесь, – это не безумие? – спросила она тихо. – Смотреть, как дети умирают от кашля, а воины – от тоски? Ждать, пока последний из нас не сможет подняться, чтобы подбросить дров в очаг? Это разумно, по-твоему?

Он молчал, не находя ответа.

– Если я не пойду, погибнем мы все, – сказала она. Теперь в ее голосе прозвучала сталь. – Это лишь вопрос времени. Мой путь – это хотя бы шанс. Маленький, почти призрачный. Но он есть. А твой путь сейчас – это просто ожидание конца.

"Она была права. И это было самое страшное. Ее безумие было логичнее его здравого смысла. Ее самоубийственный поход давал больше надежды, чем его выверенные, но бесполезные приказы. Потому что она шла сражаться с истинной причиной их бед. Не с голодом и болезнью. А с тем, что их породило. С гневом этого мира".

– Я пойду с тобой, – сказал он. – Или пошлю воинов.

– Нет, – отрезала она. – С ним не говорят толпой. К нему приходят с поклоном, а не с дружиной. С открытым сердцем, а не с мечом за пазухой. – Она осторожно сняла его руку со своего плеча. – Ты командуешь людьми, Ратибор. Это твой долг и твое право. Не пытайся командовать духами. У них свои законы. И свои вожди.

Она посмотрела ему в глаза в последний раз.

– Это моя битва, – сказала она. – Не твоя.

Не дожидаясь ответа, она повернулась, с трудом отодвинула тяжелый засов ровно настолько, чтобы протиснуться в щель, и вышла наружу.

Он остался стоять, глядя ей вслед. Ее маленькая, одинокая фигурка в меховой одежде медленно удалялась, растворяясь в серой утренней дымке, среди заснеженных деревьев. Она не оглянулась.

Он хотел крикнуть. Хотел побежать за ней, остановить, силой затащить обратно в тепло.

Но не смог.

Потому что в глубине своей прагматичной, воинской души он понимал – она была их последней надеждой.

Он, вождь, мог только наблюдать, как их последняя надежда уходит в пасть к голодному, белому зверю по имени Лес.

Одна.

Глава 72. Следы на Снегу

Ратибор не мог просто стоять и ждать. Это было выше его сил, противно всей его натуре. Чувство вины и тревоги грызло его, как стая голодных псов. Он послал ее на верную смерть. Одну.

Как только рассвело достаточно, чтобы можно было различать следы, он позвал к себе двоих. Старого карела Онтрея, который родился и вырос в этих лесах и умел читать их как книгу. И молодого дружинника Верена, зоркого и легкого на ногу.

– Идите за ней, – приказал он. Его голос был хриплым и жестким. – По следу. Не приближайтесь, не показывайтесь. Просто идите следом. На расстоянии. Чтобы знать, что с ней. Если нападет зверь – помогите. Если наткнется на людей – вернитесь и доложите. Просто… присмотрите за ней. И вернитесь до заката.

Двое молча кивнули, нацепили снегоступы, взяли луки и копья и скрылись за воротами, уйдя по той же тропе, что и Заряна.

День тянулся мучительно. Ратибор не находил себе места. Он то поднимался на стену, всматриваясь в неподвижное, белое море леса, то спускался в общинный дом, где тишина, прерываемая лишь кашлем больных, казалась оглушающей. Он чувствовал на себе взгляды. В них не было упрека. В них был немой вопрос: "Где она? Где наша последняя надежда?". Он не мог ответить на этот вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.