Alex Coder – Невеста Стали. Дочь гнева (страница 6)
Ярослава взяла яблоко грязными, дрожащими пальцами. Поднесла к лицу. Сквозь запах навоза и мокрых овчин пробился тонкий, нежный аромат антоновки. Запах дома. Запах той жизни, которой больше нет.
Она вгрызлась в мякоть жадно, хищно. Кислый сок брызнул на язык, и от этой сладости у неё свело скулы.
Ждан присел рядом на корточки, поправляя пояс с топором.
– Чего такая смурная-то? Все молчишь да молчишь. Али обидел кто?
Яра прожевала кусок, чувствуя, как тепло разливается по пустому желудку.
– Боюсь, – честно сказала она. Голос был хриплым от долгого молчания. – Страшно здесь. Лес… темный. Люди… злые.
Ждан рассмеялся, звонко хлопнув себя по колену.
– Тю! Не боись, Марья! Мы с парнями лихие, мы тут каждую кочку знаем. Со мной не пропадешь! Топор у меня острый, рука крепкая.
Он выпятил грудь, красуясь.
– Вот доедем до Киева, там красота! Церкви златоверхие, Днепр широкий – конца-края не видать! Терема каменные, торг шумный. Там жизнь другая, веселая. Я там уже два раза был. Может, наймусь в гридни к князю. Куплю себе кафтан красный, сапоги сафьяновые…
Он болтал без умолку, рисуя в воздухе руками картины их будущей прекрасной жизни. А Ярослава доела яблоко, до самого черенка, и смотрела на него.
Смотрела не в веселые глаза, а ниже.
На его шею.
Она была тонкой, мальчишеской. Ворот грубой рубахи был расстегнут, и в ямке между ключицами беззащитно билась жилка. Тук-тук. Тук-тук.
И вдруг в голове Яры, словно червь в том яблоке, шевельнулась странная, страшная мысль.
«Какой он мягкий. Какой хрупкий. Один удар – и всё. Хрустнет, как сухая ветка».
Её пальцы непроизвольно сжались, словно сжимая невидимую рукоять.
Ей стало жутко от самой себя. Откуда это? Раньше она бы умилилась его доброте. А теперь… теперь она смотрела на своего защитника и видела не парня, а ходячий кусок плоти, который слишком легко повредить.
– … а девки там, говорят, песни поют так, что заслушаешься! – продолжал щебетать Ждан, не замечая её взгляда.
– Спасибо за яблоко, – оборвала его Яра, отводя глаза. – Спать пора, Ждан.
Она отвернулась к телеге, натянув рогожу на голову, чтобы он не увидел того холодного, оценочного выражения, что застыло в её серых глазах.
Доброта в этом лесу казалась ей теперь не даром, а слабостью. Непростительной слабостью.
Глава 7. Цена беспечности
Утро не принесло рассвета. Мир просто посерел, растворившись в густом, липком тумане. Это был не легкий речной пар, а настоящая белая стена, плотная, как скисшее молоко. Она глушила звуки, искажала расстояния. Даже уши лошадей, запряженных в первую телегу, казались размытыми тенями.
Караван едва полз. Твердило, сидевший на облучке, нервничал, поминутно оглядываясь, но жадность гнала его вперед – купец не хотел терять ни часа.
– Шевелись, клячи! – прикрикнул возница, ленивый мужик по имени Прохор. – Чего встали?
Ответом ему стал не стук копыт, а влажный, хлюпающий звук.
Словно мясник с размаху разрубил кусок сырого мяса на колоде.
Прохор даже не вскрикнул. Его голова мотнулась назад, и там, где секунду назад было лицо – курносое, с сонными глазами, – вдруг расцвела страшная, черно-красная дыра.
Тяжелый боевой топор, вылетевший из молочной белизны, вошел прямо в переносицу, расколов череп, как глиняный горшок. Возница мешком повалился под колеса, и только тогда из тумана раздался свист.
Никто не кричал "Сдавайся!". "Лихие люди" – лесные разбойники, что живут грабежом, – слов на ветер не бросали. Они сразу пришли убивать.
– К бою!!! – заорал Твердило, срывая с плеча арбалет, но выстрелить не успел. В борт телеги, в вершке от его колена, вонзилось копье.
Начался ад. Туман ожил. Из него полезли серые фигуры в звериных шкурах, воняя псиной и немытым телом.
Лошади бились в упряжи, ломая оглобли, их визг перекрывал лязг железа и мат охранников.
Ярослава застыла, оглушенная. Кровь Прохора брызнула ей на рукав чужой рубахи. Она смотрела на мертвого возницу, по которому проехало колесо, и не могла сдвинуться с места.
– Марья!!!
Сильная рука схватила её за шкирку и швырнула вниз, в грязь.
Ждан. Его лицо было бледным, конопушки на носу казались черными точками. В руке он сжимал топор, который ходил ходуном.
– Под телегу! Живо! – заорал он, срывая голос. – Не вылезай!!!
Он пихнул её ногой под днище воза. Ярослава ударилась плечом об ось, но послушалась. Она вжалась в мокрую землю, пахнущую навозом и теперь уже – свежей медью крови.
Её мир сузился до узкой полоски пространства между колесами и землей.
Отсюда, снизу, бой выглядел как безумный танец ног. Сапоги Твердилы. Лапти нападающих. Грязные портянки. Кто-то упал прямо перед ней, хрипя и царапая грязь ногтями, а потом его голову размозжила дубина, оббитая гвоздями.
Яра зажала рот обеими руками, давя в себе крик.
Над её головой, прикрывая борт, дрался Ждан.
Он был смелым. Глупым и смелым.
– Н-на, сука! Получи! – орал он, размахивая топором, как колуном для дров.
На него вышел Огр. Или человек, похожий на медведя. Огромный разбойник, закутанный в бурую шкуру, возвышался над Жданом на голову. В руках он держал не меч, не топор, а рогатину – тяжелое охотничье копье с широким наконечником, каким берут вепря.
– Отойди, сопляк, – прогудел гигант.
Ждан не отошел. Он знал, что за его спиной, под телегой, дрожит девчонка, которой он вчера подарил яблоко. В его голове это был момент славы. Момент, когда он станет гриднем.
Он с диким воплем кинулся в атаку, занося топор для удара сверху. Открылся. Поверил в свою удаль.
Разбойник даже не сдвинулся с места. Он лишь коротко, лениво ткнул рогатиной навстречу. Сделал обманное движение древком, отводя топор Ждана в сторону, а потом, когда парень по инерции полетел вперед, резко ударил вторым концом.
Подсечка.
Ждан рухнул в грязь, потеряв оружие. Он попытался вскочить, но тяжелый сапог гиганта наступил ему на грудь, выдавливая воздух.
– Храбрец, – сплюнул разбойник без злости, как палач на работе.
Он перехватил рогатину двумя руками и с хрустом, спокойно и деловито, вогнал широкое лезвие в живот парня. Прямо под ребра.
Ждан не закричал. У него просто не было воздуха. Он издал странный, булькающий звук: «Гхы-ы…».
Разбойник провернул древко, расширяя рану, выдернул оружие и шагнул дальше, к Твердиле, оставив парня подыхать.
Ждан лежал на боку, всего в полуметре от лица Яры.
Он видел её. А она видела его.
В его глазах, цвета летней травы, застыло колоссальное, детское удивление. «Как же так? Я же… герой?»
Он пытался вдохнуть, судорожно открывая рот, похожий на выброшенную на берег рыбу. Но легкие были пробиты. На губах пузырилась розовая пена.
Ярослава смотрела, как жизнь уходит из него толчками, вместе с темной кровью, заливающей грязь.
Она помнила, как вчера думала о том, какая у него хрупкая шея. Она оказалась права. Ждан был добрым, веселым и смелым. И в этом мире ему не было места.
Рука умирающего дернулась, пальцы царапнули землю, пытаясь дотянуться до колеса, за которым пряталась Яра, но силы кончились. Взгляд остекленел, уставившись в никуда.
Теперь её единственным защитником осталось дощатое дно телеги.