Алевтина Варава – Скорбный дом Междуречья (страница 36)

И жестокие нады, монстры, которых она возненавидела, причиняли ей боль, бесконечно, страшно. Сжигали на ней кожу. Запирали в каменных мешках. Загоняли в вены иглы и пускали по телу концентрированный ужас.

Вернувшись домой, Эднара уже не жмурилась. Она делала всё, чего желал отец. И мечтала, бешено мечтала о том, чтобы мать защитила её. Она ненавидела мать за то, что та не приходит на помощь. Не понимала, за что она рожает их — нелюбимых детей. Ненавистных сыновей. Эксплуатируемых дочерей.

Аполина отослали, наказали и запретили приближаться к вздорной княжне. Её игрушки отняли.

Только о дружбе с Саввой никто не знал, и они продолжали общаться.

А потом княгиня д'Эмсо родила своего двенадцатого подряд сына.

И свирепый, словно сатана — демон, которого Эднара и Аполин придумали для своего мира, демон, которого не существует, но которым всех пугают, — свирепый, как тот самый воплощённый демон, князь схватил Эднару за руку и её чарами убил младенца, а потом изжарил его крошечное тельце на жаровне и заставил княгиню его съесть, до самого последнего куска. Чтобы ей было неповадно снова родить мальчика.

Вместо княжича потом похоронили младенца простолюдинки, которая умерла родами вместе с ребёнком в низине в ту же ночь. Никому не пришло в голову усомниться, предположить, что дитя подменили — а тот малыш умер естественным путём. Это уполномоченные совета Пяти всегда проверяли, если гибли маленькие княжичи.

В день после липовых похорон, когда княгиня окаменела в бесчувственную статую, что-то помутилось у Эднары в голове. Той же ночью князь предпринял отчаянную попытку обзавестись долгожданной дочерью. Проник на остров Первородных в надежде отыскать в пещерах Зверя Тумана и загадать желание.

Зигрид Небулапариунт их обнаружил. Но князь был так зол, он был в таком отчаянии, что, может быть, даже смог бы победить…

И стали бы рождаться девочки, бесконечные про́клятые судьбой девочки. Рождаться, чтобы страдать…

И вот тогда Эднара д'Эмсо окончательно сошла с ума.

Забыла своё прошлое, заблокировала его напрочь. Стала Полиной. Любящей матерью для своей драгоценной дочери Пушинки, которая ждёт там, в мире Земли, не придуманном, а настоящем, единственном возможном. Ждёт, и к ней нужно только вернуться. Обязательно вернуться и позаботиться о ней…

Зверя Тумана больше не было.

И придуманный мир стал всего лишь сказкой, каковой и был всегда.

— Не плачь, Пушинка! — взмолился послушок Аполин. — Давай я принесу тебе молока с печеньем и расскажу сказку? Если мы постараемся, об этом никто не узнает…

Глава 22

Расплата по счетам

Может быть, и хорошо. Избавившись от бредового состояния, она по крайней мере поняла, что действительно нужно сделать. Бросив поиски решения, как удрать в придуманный мир.

Если бы не помрачение, и желание Зверю она бы загадала совсем другое. Но это разовый шанс. Теперь, когда Эднара вспомнила своё прошлое, быль о Звере Тумана тоже воскресла сполна.

Лишь глава Первородных, тот, чью жизнь поддерживает и чьей жизнью в то же время питается Зверь, волен загадывать желания бесконечно, потому что его ограничивает само его существование, урезаемое каждым воплощением чьего бы то ни было чаянья. Иные могут обратиться к Зверю один-единственный раз.

Но можно обойтись и без древних колдовских тварей.

Кстати, интересно, кто станет главой рода теперь? Если Зигрид Небулапариунт сгинул без наследника. Земли достанутся жене, а сила? Кто получит вечную жизнь, если сумеет охранить свои владения?

Эднаре не суждено этого узнать.

Она не успеет.

— Не нужно печенья, малыш. И тебе не нужно со мной говорить, это для тебя опасно, — сказала младшая княжна д'Эмсо, прижимаясь к послушку Аполину всем телом в последний раз. — Я могу попросить тебя об одной, но очень большой услуге?

— Конечно, Пушинка! Всё что угодно!

— Спрячь княжеский волнас и создай на его месте такой же, но без золота.

Аполин отстранился и внимательно поглядел в её глаза.

— Что ты задумала?

— Тебе не нужно знать, чтобы не быть в том виноватым.

— Не надо, — пискнул послушок, и его глазки наполнились слезами.

— Почему? — со странной улыбкой спросила Эднара. — Так я, по крайней мере, принесу что-то хорошее своей семье.

— Пушинка… — дрожащим голосом выдавил гномик.

— Сделай это, пожалуйста. Но желательно не сразу, а когда отец за мной пошлёт. Иначе всё может открыться. Это дополнительный риск, к сожалению. Но я буду очень признательна тебе за помощь. Больше мне не к кому обратиться. Бинарус сдаст меня с потрохами, как и Сюй. Ты — нет.

— Я всё сделаю. Моя милая девочка, — всхлипнул послушок и обнял её ещё раз. — П-п-прощай.

Когда Эднара вернулась в спальню, Бинарус едва не бросился ей на шею. Зла на него уже тоже не стало. Послушки всегда служат господам. У них нет выбора. Винить его — глупо.

К тому же он даже не лгал. Пушинка действительно оказалась больна…

Эднара не стала объяснять детали своего невозможного возвращения. Она хотела успеть полежать немного до завтрака. Снаружи рассвело. Самая бесконечная ночь в её жизни подходила к концу.

Для мира Земли они придумали светила в чистых небесах, которые можно обожествлять, к которым можно взывать, если сам хочешь поверить в магию. Придумали бесконечный космос и мириады планет в нём, потому что не желали своей фантазии рамок.

В Междуречье всё ограничивалось Туманом.

За трапезой младшая княжна сидела почти такая же безучастная с виду, как и княгиня. И только смотрела: на каждого из вновь обретённых родственников, родственников, которых проще забыть.

Никто из них не был ни в чём виноват, кроме князя.

Может быть, не виноват и он: и что-то когда-то сломал его отец, а того сломал дед. Но вес причинённого князем зла слишком сильно давил на плечи, чтобы рассуждать таким образом.

Наверное, сама эта мелькнувшая мысль — часть дара Зверя Тумана. Часть прояснившегося сознания, которое отринуло все свои травмы и могло сейчас воспринимать действительность объективно.

Эднара д'Эмсо будто бы повзрослела на сотни лет.

Стала старше и мудрее любого главы дома Первородных за всю историю Междуречья.

Навряд ли кто-то когда-то загадывал Зверю Тумана обрести душевное здоровье. Навряд ли кто-то мог такого возжелать.

Уже к вечеру весть о кончине Зигрида Небулапариунта достигла острова д'Эмсо. И тут князь медлить не стал.

Сюю пришлось переоблачать Эднару на ходу, отец прямо-таки поволок её к пристани. Успел ли Аполин об этом узнать?

Было бы красиво сделать всё именно сейчас. Именно на пути уже к его мечте.

На причале ждал вечный Згар, немного задержавший князя. Пока они говорили поодаль, не долее минуты, Эднара вгляделась в парящий над небылью на привязи волнас с гербом дома д'Эмсо. Увы.

Но будет и другой шанс.

Однако, похоже, она ошиблась.

— Потом! — отмахнулся отец, и, подхватив дочь под руку, спрыгнул в транспортное средство.

А она поняла со щемящей благодарностью, что верный и единственный друг выполнил всё. Летучий таз не покачнулся, как обычно, принимая своих торопливых седоков. Он словно бы стоял на скрытой туманом платформе.

Какой Аполин находчивый!

Эднара усмехнулась, и её окутало спокойствие.

Барышня прищурено глянула на отца, не заметившего неладное. Он лихорадочно кусал губы.

Интересно, и много народа сейчас несётся, обгоняя друг друга, штурмовать остров Первородных? Кто ещё решил, что лучшего времени для осуществления мечтаний не найти? Даже если сила перешла к какой-то из дочерей Зигрида, она не сможет одна колдовать. Не сможет оборонять Зверя.

Улыбаясь, Эднара уставилась на край волнаса прямо перед собой. Князь взял её за руку. Летучий транспорт спорхнул и понёсся, рассекая небыль.

Сейчас?

Она дышала. Смотрела на борт волнаса и дышала полной грудью. Собирала — нет, не смелость. Собирала всё то, что в ней кипело годами, чтобы высказать напоследок. Ёмко, но понятно.

Важно было дать ему всё понять.

Эднара уже собралась осуществить свой замысел, когда на горизонте нарисовался другой волнас — с отцом князя Ситано, Ариазиного жениха. Наконец-то сестра выйдет замуж. Может быть, это исправит её характер. Или сделает ещё хуже.

Эднара помедлила. Не сейчас. Никто не должен быть рядом. Никто не должен иметь возможность помочь.

— Эдвин, старина! — услышала она голос будущего родственника и приметила в волнасе и его младшую дочь, вид у которой был очень облегчённым — девочка прямо-таки светилась. — Куда ты так летишь? К острову Первородных?