Алевтина Варава – Скорбный дом Междуречья (страница 22)

— Ну что вы, князь! У меня список, с которым, дай Туман до вечера управиться! За это я рассчитаюсь отдельно, как обычно. Вы же не станете говорить, что теперь деньги вам не нужны, и создавать для своего любезного друга неловкость?..

На секунду Полине показалось, что Вигнарду сейчас сломают что-нибудь, например, его длинный крючковатый нос. Но князь д'Эмсо быстро взял себя в руки и кивнул, заверив того в своей чистосердечной помощи (по тарифу).

— Прекрасно, это просто прекрасно! — замаслился Вигнард. — Первым делом следует почистить стойла одомашненных перевёртышей, мой друг, — видимо наслаждаясь каждым словом, объявил старик. — Там скопилось очень много нечистот. Я освободил слуг от обязанности вывозить всё это: к чему утруждать трудовой народ, если вы можете быть так любезны, князь.

Отец Эднары переменился в лице.

— Вы пригласили меня и мою дочь, чтобы почистить стойла? — ядовито-ледяным тоном уточнил он.

— Нет, что вы! Кроме того, у меня целый свиток задач! Или вас что-то не устраивает? Вам, кажется, и самому требовалось посетить мои владения. По поводу ссуды. Или я ошибаюсь?..

— Старый мерзавец! — шипел князь д'Эмсо сквозь зубы на лужайке, пока они с Полиной шли за лакеем по имени Томас к вытянутому деревянному строению, приближение к которому пахнуло волной неприятного запаха экскрементов. — Какая низость — самоутверждаться за счёт благородных особ! Что он вообще о себе возомнил⁈ Князь! Да какой он князь⁈ Просто богатый простолюдин! У меня, по крайней мере, есть две дочери, а он даже на это не оказался способным до срока! Если бы не предки, денег бы ему тоже было не видать! Всех дочек этого рода наперёд нарожала его матушка, Эднара! Семнадцать дочерей и единственный сын, как тебе такое⁈ Благословлённые Туманом Вигранды! И где теперь этот богач, семя которого не способно зачать вовремя даже ублюдка? Ничего, время рассудит! Будущее покажет, кто правит бал! Этот толстосум подохнет верхом на своих мешках с золотом, и никто даже не вспомнит о том, что его род существовал в Междуречье!

Услышав слово «золото», семенящая рядом Полина навострила уши.

Итак, они во владениях местного богача, который покупает магию, ссужает деньги и куражится над нищей знатью, чтобы потешить своё уязвлённое самолюбие?

— Какая вонь! — с отвращением проговорил князь. — Нужно покончить с этим быстро.

И он протянул руку Полине с брезгливостью.

Процессом очистки руководил князь, именно он направлял силу. Полине оставалось только смотреть, как нечистоты тают, а потом — как по указанию Томаса ещё крепятся сломанные стойла, летит с полей и сохнет в сено скошенная трава, как наполняется огромная бочка с водой, как заживает копошащийся червями гнойник на боку привязанной к балясине коровы, которая, едва рана пропала, обернулась чем-то вроде пурпурной чайки, тут же взмахом крыльев затянувшей оказавшуюся на ноге хитро завязанную бечеву.

— Из дрессированных, — пояснил Томас. — Особенно ценная. Обращается по звукам разных музыкальных инструментов. Пойдёмте, нужно устранить сырость в подвальной кладовой, а потом залатать крышу в правом крыле. В оранжерее засорилась оросительная система, в малой гостиной труба камина едва пропускает дым от сажи. А ещё…

— Давай по порядку, — просвистел князь.

За долгие часы беготни по лестницам и комнатам отец Эднары вспотел, как взмыленный конь, его платье растрепалось, волосы начали торчать едва ли не дыбом. На самом деле он выглядел даже забавно. И Полина не могла сказать, что ей не понравилось наблюдать такую работу, хотя она тоже устала и ослабела: каждое новое колдовство тянуло из неё за раз всё больше сил. Это выражалось в том, что ходить становилось возможно всё медленнее, двигаться — плавнее. Будто сам воздух вокруг стал гуще.

К вечеру в глазах уже темнело.

Увы, единственное золото, которое удалось идентифицировать Полине в убранстве требующих их вмешательства комнат, был большой канделябр, который оказалось совершенно нереально унести, тем более незаметно.

К ночи, когда стало возможным наконец-то отправиться домой, князю пришлось нести увесистый кожаный мешок ссуженных монет на своём горбу. К счастью, для спуска к пристани рачительный хозяин смилостивился расчехлить платформу канатной дороги.

Полине казалось, что, спустись она по ступеням на своих двоих, таз бы наверняка на полпути ухнул с концами в небыль, вместе с ней, отцом Эднары и всем взятым в долг золотом.

Полина едва удерживала таз на лету, и, кажется, князь всерьёз пожалел, что не взял с собой послушка.

Но они всё же добрались до замка. И ещё на причале Полина потеряла сознание.

Она не знала, кто донёс её в спальню — князь (маловероятно), вечный или какие-то послушки, кишащие в замке всюду, в отличие от владений Вигранда, где не струилась повсеместно магия. Но на следующий день Полину не будили до самого обеда, и это уже можно было считать некоторым сочувствием.

Впрочем, зримой симпатии к ней после общего приключения князь не проявлял, хотя Полина успела, грешным делом, на это понадеяться. Совершенно зря.

Он вовсе не упоминал об унизительном для себя посещении владений Вигранда. И все поблажки закончились, начиная от обеда следующего же дня.

Но зато после занятий танцами, когда старший братец уже удалился, Ариаза, состроив очень недовольную физиономию, попросила Полину задержаться.

— Это всё, что я могу сделать, — ледяным ядовитым тоном уведомила она. — И навряд ли дорого стоит, хотя за счёт камней кое-что за неё всё-таки можно выручить, но не имею представления, где и как ты собираешься это делать. Надеюсь, ты не задумала побег? Это будет очень большой глупостью! И не забывай о том, в чём поклялась мне. Я не шучу, Эдна. Выкинешь хоть малейший фокус, прогневишь папеньку, и я расскажу и про это, и про всё остальное. Ты обещала мне!

— Да-да, — рассеянно пробормотала Полина. — Я всё сделаю.

Она смотрела горящим взглядом на небольшую золотую рюмку с крошечными рубинами, вделанными в ободок. На них плясало пламя свечей, потому что уже стемнело: сегодня они занимались танцами перед самым ужином…

Рубины словно шептали о том, что скоро всему этому безумию наконец-то придёт конец.

Глава 14

Старик и небыль

Уснуть в ту ночь Полина не смогла: всё время тянуло вскочить с постели и выбираться из замка под покровом ночи, чтобы проверить, наконец-то узнать! Но это было бы слишком глупо. И в особенности сейчас, когда ей стали давать некоторую свободу. Когда шансы успели появиться даже за это короткое время.

Любое опрометчивое вероломство, и всё закончится. Полину могут посадить под замок.

Нужно было не только дождаться утра, но и дотерпеть до подходящего момента. Может быть, даже и не завтра.

Только вот внутри кипел адреналин, будоража кровь и изгоняя сон. А ночь оказалась такой безмерно длинной…

Полина думала о дочери, и сердце у неё внутри сжималось страхом. Какова вероятность, что роль матери при Пушинке сейчас играет настоящая Эднара д'Эмсо? Если тут Полина неадекватила настолько, что оказалась в дурдоме, то как может вести себя на Земле зашуганная дочурка тирана-самодура с летающего острова? Да ведь она даже не нашла бы дорогу к квартире, в которой Полина живёт со своим ребёнком.

Последствия всего этого будут катастрофичны. А кроме того, что дочь у неё могут попросту отобрать решением суда, и сама Пушинка должна смертельно обидеться на мать за то, что та её бросила. Оставила или одну, или с чужим человеком-перевёртышем.

Полина была уверена, что Пушинка почувствует подмену. И это испугает её.

Если Эднара вообще до неё доберётся.

Если Эднара там.

Если два мира действительно существуют…

Спускаться к небыли перед завтраком, прикрывшись ежедневной утренней прогулкой, Полина тоже посчитала неразумным: она будет слишком ограничена по времени. Пришлось чинно побродить вокруг замка. А потом высидеть трапезу. И едва гостья из другой реальности собралась объявить, что хочет снова пройтись, как князь вызвал её к себе срочно.

Проклиная всё на свете, Полина, переодетая в удобный свободный комбинезон (впервые это не порадовало) крохотным, раза в два меньшим, чем собратья, послушком Сюем, недавно ставшим её постоянным сопровождающим, покорно притопала к отцу Эднары, мысленно молясь, чтобы он никуда не утащил её на весь день.

И буквально остолбенела на пороге кабинета (на сей раз её призвали не в лабораторию), потому что напротив князя в высоком кресле сидел… тот самый старик, с искажённого болью лика которого и начался Полинин кошмар в этом безумном мире.

— … говоря о наших… «делах», — произносил он, когда беспрестанно поторапливающий Сюй открыл перед ней дверь.

Гость выглядел совсем недурно для пожилого человека, которому с месяц назад поджарили целую руку наживо, но увечье это сохранилось, хотя Полина уже десятки раз видела, как послушки или маги залечивают любые раны без всякого следа. Рука старика, тонкая, словно от неё осталась одна кость, была обмотана бинтами от самого плеча и безжизненным балластом висела на богатой бархатной перевези у него на шее. В остальном гость выглядел здоровым.

Рядом с ним мялась с ноги на ногу худенькая, даже измождённая девочка лет десяти в платье колокольчиком и с заплетёнными в две толстые косы волосами.