Алевтина Варава – Системный администратор (страница 32)

— Тебе промыли мозги. Я виноват, что подсунул тебе эту землю и…

— Ты же понимаешь, что никому из тех, кому не предлагают сделку, Рай особо не грозит? — подалась вперёд Женька, уперевшись ладонями в жалобно покачнувшийся стол. — Что все, кто не раскаялся после своей жизни во всём, что за неё совершил, там. — Она красноречиво и почему-то очень страшно, до волны мурашек страшно, вскинула руку и пальцем указала вниз, на пол. — Демьян Тимофеевич говорит, что ты знаком с некоторыми подписавшими договор недавно. Ты же понимаешь, что договор подписали с теми, кого по итогам жизни как раз взяли бы в Рай? — Пашка подался назад, перед глазами встали образы гнидня и Островской, Абдулова… — А ангелы, — не отступала Женька, — будут наблюдать, как с такими напроисходит того, что приведёт их в итоге к полной капитуляции перед жизнью. Последнему решению отказаться от всех желаний. От любого выбора. Перестать быть собой. Ты же понимаешь, что наблюдать придётся за не самыми счастливыми событиями? И не помогать. Смотреть. И ждать раскаяния.

— Погоди! — взмолился Пашка, вскидывая руки. — Ты точно всё правильно поняла⁈

— А ты перестань спорить и просто подумай. Тебе же никто мозги не промывал, да? И не объяснил ничего толком, судя по всему, — проворчала она затем.

— Тогда и ты подумай, а не повторяй за купцом этим, как попугай! — насупился Пашка. — Он же мог тебе навешать? Ну, в теории?

Женька набрала в грудь воздуха и приоткрыла рот, но потом передумала. Хлопнула губами и только затем сказала:

— В теории мог. В теории я ещё рехнуться могла. Тебя тут вообще может не быть. Или я впала в кому и брежу, потому что даже и не выздоравливала.

— Тормози, перебор, — замахал руками Соколов-младший. — Родинку твою я убрал, если что.

— Спасибо. Демьян Тимофеевич сказал мне. И я действительно очень благодарна за это. Видишь, бесы не так плохи, — лукаво прибавила она.

— Да бля… — вырвалось у Пашки.

— Значит, рассматриваем в разрезе, где мы не психи, так? — продолжала Женя.

Младший Соколов вымучено кивнул.

— И каким должен быть богоугодный человек? В теории.

— Ну, добрым… — снова растерялся он. — Правильным.

— А кто установил правила? И почему получается, что фактически по ним жить нереально?

— Ну когда-то же жили по ним все как-то! — возмутился Пашка.

— Ой ли. Не верю. Только вид делали. Все эти законы противоречат природе человека и среде его обитания. И как будто бы нарочно. Не согласен?

Пашка замялся. Вообще-то, он сам так подумал, когда статьи про грехи и заповеди в инете читал. И это ещё только основное, там же целая книга дополнительных задачек, блин!

— Опять же, — продолжила Женька, отступив и опершись на подоконник, — если душа — вечная субстанция, зачем ей эта короткая и сложная земная жизнь с дополнительными невыполнимыми правилами?

— Ну и зачем? — после паузы уточнил Пашка скептически.

— Да потому что мы тут проходим фильтрацию! Отбор на вшивость. Чтобы не вышло, как с первыми людьми, которые попёрли против правил. Чтобы таких, готовых переть, просто уже не пускать. Рай — для избранных. Избранных по принципу готовности подчиняться. Естественный отбор, как у Дарвина, только не туда. И я туда не хочу. Ни ангелом, ни ещё кем. И заметь. Вот религий, на самом деле, довольно много разных. И правила у них неодинаковые…

— Ну, может, там у них другой бог и свои правила, блин! — вставил Пашка.

Телефон завибрировал, и он наконец-то вытащил его и быстро глянул на экран. В верхнем пуше, над парой драконов, укоризненно пестрел «алеф» за нарушение первой заповеди.

— А тут неважно какие правила и как бог называется у кого, — победоносно отметила Женька. — Тут важно, что правила везде невыполнимые на практике. Заведомо невыполнимые. И абсолютно все — про какое-то безумное обрядовое подчинение. За ослушание — а-та-та. А жизнь складывается так, чтобы в конце пожалеть — или о сделанном, или о несделанном, но в любом случае. И в чём Демьян Тимофеевич не прав?

— А вот то, что бес, обманывающий постоянно, всё-таки типа норма, не даёт тебе допустить, что тебя обманули полностью? — возмутился Пашка. — А если всё не так⁈ И черти эти пиздят херню, чтобы нас запутать⁈

— А если всё не так, то и от добровольного секса одного взрослого человека с другим взрослым человеком ничего ужасного не произойдёт. Поможешь? — чуть сбавила напористый тон она. — Или придётся самой приключения на пятую точку искать?

— Мне подумать надо, — проворчал Пашка. — Сейчас точно сорян. Отчёт сраный составить нужно срочно, а то вообще из бесов попрут. А у меня даже компа нет, блин!

— У меня есть ноут, — подняла одну бровь Женька и указала пальцем в стену. — Что ещё за отчёт такой?

— Да сам не понял, — невольно признался Пашка. — Отчёт, чё и на фига делал игрухой, затребовали. Ну, этими способностями по контракту. Типа я чё-т не выполняю правильно. Ещё и в сраном экселе!

— Помочь? — предложила Женька. — Я норм в экселе шарю. И печатаю быстро.

Пашка помедлил, но потом согласился: больно соблазнительное предложение. Сам он факт зарубит эту задачу.

Женька принесла ноутбук и взялась создавать документ по параметрам. И тут позвонила Люся. Опять пыталась встречу назначить, говорила про День города, о котором Пашка на фиг забыл, и явно обиделась, потому что он мялся и не назначал никакого времени, а только мычал, что наберёт ближе к вечеру, потому что очень сильно занят.

Хотя Пашка вышел разговаривать с ней в коридор, Женя, видимо, всё слышала.

— У тебя девушка есть, да? — мрачно уточнила она, когда гость вернулся на кухню. — Об этом я как-то не подумала. Извини.

— Дело не в девушке! — возмутился Пашка. — Просто… Слушай, а вот этот твой Тимофеевич, он же тоже душу продал, нет?

— Продал, — кивнула Женя.

— А разве это не значит, что он должен был раскаяться? И вот этого всего втирать тебе уже не смог бы?

— С Демьяном Тимофеевичем вышла осечка, он мне объяснил. Он ещё при жизни научился даром своим распоряжаться разумно. Не наделал, как оно обычно бывает, всякой муры. Бес, который с ним договор подписывал, волноваться начал, что от руководства прилетит. И подсказывал Демьяну Тимофеевичу, что в его организме по извилистому шарфику идти начинает. А когда знаешь, где болячка, очень просто захотеть от неё избавиться прицельно. Он таким Макаром сто двадцать один год прожил. Но всё равно так и не раскаялся. Сильно подпортил своему дарителю статистику.

— Погоди-ка! — опять встрепенулся Пашка, успевший приземлиться на табуретку и полезть в свою память за нужное для отчёта число. — А на фига вообще бесам эти шестьсот шестьдесят шесть контрактов, если они в Рай не стремятся так попасть⁈

— Демьян Тимофеевич говорит, что так можно стать полноценным демоном, — пожала плечами Женя. — Так что видишь: совсем необязательно гореть в пламени своей памяти. Можно развиваться.

— Или наебаться, — проворчал Пашка. — Ты же мне помогаешь с отчётом не чтобы я… ну… ты поняла?

— Кто-то уже подозревает меня в расчётливости, — развеселилась Женя. — Мы на верном пути.

Над отчётом просидели до утра. Звонившей Другой маме Пашка наплёл, что у Люси останется, потому что родители её не против, а дома неудобно из-за вырубленного электричества (ещё и «тет» за лжесвидетельство прилетел).

Часа в два ночи Соколов-младший энергию себе и зевающей Женьке поднял игрухой, и такой лайфхак она живо оценила.

— Жалко, что Демьяну Тимофеевичу со мной нельзя договор подписать без вреда для карьеры, — вздохнула она.

— А разве заиметь ангела — не круче даже? Для статистики? — снова схватился за нестыковку Пашка.

— Почему-то нет, — помотала головой Женя, сохраняя очередное пояснение действий своего несговорчивого визитёра в отчёт. — Люди нашего склада характера не склонны к раскаянию. И вообще мы считаемся браком. И в Рай не пустят, потому как испытание не прошли, а вроде как смухлевали. Не из-за страданий, наученные горьким опытом, от прав своих отказались, а просто случайно прожили по правилам своей волей. И в Аду для не научившихся принимать свой выбор и за него ответственность нести места нет. Хотя я вот честно себя к таким не отношу. Мне кажется, тут есть исключения. Но это вот как с младенцами.

— А как с младенцами? — совсем запутался Пашка. — Вельзевул говорил, они в Рай все отчалили.

— Демьян Тимофеевич объяснил, что со временем души младенцев перерождаются опять на земле. Их полноценно в Рай не принимают. Потому что они вот как я, вынуждено безгрешными оказались. Просто не получили возможности нагрешить. Не прошли, короче, огонь, воду и медные трубы.

— Ты, блин, уже прям препод по загробной жизни какой-то! — буркнул Пашка.

— Я любознательная. Я, думаешь, сразу Демьяну Тимофеевичу во всём доверилась? Мы с ним уже недели две трындим ночи напролёт. А иногда и днём. Я даже снотворного себе купила для этого дела. Ну что? — вернулась она к документу в ноуте. На улице рассвело и уже появились первые утренние прохожие. — Седьмое число не трогаем?

Пашка замялся. Он дико устал несмотря на поднятую энергию. Если начать седьмое расписывать, то надо вообще по сегодня. А так типа недопонял. До сегодня они не успеют явно до шести вечера таблицу заполнить никак.

— Не, хватит, — решил младший Соколов. — Написано от шестого июня.

— Ну как знаешь. — Женя сохранила файл и скинула ему в мессенджер. А потом посмотрела выжидательно.