Алевтина Варава – Системный администратор (страница 34)

Он умолк, и с минуту оба шли молча, пока не упёрлись в забор: оказалось, что сбоку за вокзалом тупик.

— Вы думаете, в Раю всё-таки хорошо, да? — наконец сказал Пашка.

— Я думаю, что в Раю можно быть счастливым, не опасаясь причинить кому-то неудобства или вреда. Кому-то, и себе в первую очередь. Это хорошо? Вы-то сами как думаете, Павел? — полюбопытствовал Лосев.

— Так вроде и хорошо, — почесал макушку Пашка.

— А вот если бы вас нынешнего, сомневающегося, или вовсе прежнего, до знакомства с представителями иного подхода к ценности свободы, поместили в таковскую среду с неоспоримыми строгими правилами, вы бы там радовались? — лукаво спросил следом бездомный. — Или ёрзали от досады, мечтая и пути отыскивая всё переменить?

Пашка закусил губу.

— Вот для того и нужна жизнь человеческая на Земле, — убеждённо подытожил Лосев. — Чтобы определиться с приоритетами. Ответил я на ваши вопросы?

— Наверное… Надо подумать… А вы бы не могли… — вскинул глаза Пашка, — не могли бы ещё с Женькой поговорить? Ну, с этой девушкой? А то я всё хер пойми как перескажу, вот точно.

Лосев покачал головой.

— Нет, Павел, — уверенно объявил он. — Вы ко мне с вопросом пришли, и сами его задали. И потому услышали меня и выйдет у вас над этим поразмышлять, быть может, даже и с пользой. А ваша подруга не готова пока. Она спорить начнёт и лишь разозлится, что бы ей кто ни стал словами формулировать, пусть бы и сам Создатель лично. Неспроста же человекам даётся жизнь, а не курс лекций для вступления в Рай, Павел.

— Блин… — Пашка расстроился. Он был уверен, что часа через два и сам, а уж после разговора с Женькой на все двести процентов, придумает ещё стопицот сомнений и вопросов. — Андрей Витальевич, а как мне вас найти можно будет? Я бы сейчас чуть подумал, а потом бы встретился… Может, я вам телефон куплю? — неуверенно и почти просительно предложил младший Соколов.

— Не нужно, Павел. И вот, — Лосев снова достал из кармана джинсовой рубашки пластиковую карту, — заберите, пожалуйста. Ещё раз зело благодарствую от всей души. Мы с вами, увы, уже не увидимся в скором времени. А если и увидимся, то в другой уже жизни разве.

Пашка ахнул и отшатнулся.

— Это потому что я — бес⁈ Я опять херню какую-то сморозил⁈ Я не хотел, я запутался… стоп, а вы… вы думаете, я всё-таки в Рай потом попаду, да? — смешался Пашка, осмыслив до конца фразу.

— Ежели попадёте, уж не увидимся. Но вам тогда будет и не нужно. И я вам желаю в том успеха от всей души. Я же от данной привилегии отказался. Не удалось мне, Павел, выбора бежать лукаво, за то и наказан, что научаться, как положено, не решился. Что ж. В том, выходит, мой удел, — объявил Лосев. А потом начал троить так, что Пашка чуть челюсть об асфальт не отбил. — Я думал, Павел, удастся помочь Агнии Ауэзовне, просто от чести, что не по мне была, отказавшись. Не приняв крыльев, так сказать. Но грешить не выходит. Значит, кардинально надобно. Не пугайтесь, Павел, и не вздумайте огорчаться. Но я порешил себя своими руками жизни лишить. Грех это страшный, неоспоримый и неотвратный, но, ежели с умом подойти к выполнению, никому вреда не причиняющий. Я уж всё продумал, чтобы неприятностей другим не вышло или испугу. Однако и раскаяться я уж не поспею, да и навряд ли смогу. Так что, выходит, уступаю даме своё место в Раю. Что, верно, правильно. Потому как видите: я от дурости делать выбор на своё приземлённое усмотрение ещё не отучился.

— Это прикол⁈ — выдохнул Пашка. — Вы же шутите⁈

— Как-то оно было бы опрометчиво — такими вещами шутить, — возразил бездомный, — не находите?

— Да вы с ума сошли!

— Тут спорить не стану: очень может быть, — согласился Лосев. — Однако и даму в беде бросить не могу, уж такова натура. Агния Ауэзовна урок выучила сполна. А я лично считаю, что бесовские договоры — очень большая скверна. Не всякому дано понять истину, но тем, кому это удаётся, преграждать путь к свету — слишком уж жестокое дело. Пусть бы спустя время, но тем, кто раскаялся, должна быть открыта дорога в Рай, чего бы они ни совершили прежде по неосмотрительности.

— Но вы… же сами… от Рая… отказываетесь! — с усилием присоединяя слова одно к другому пролепетал Пашка.

— Мне в Аду не так уж и страшно будет, благодарствую за вашу заботу. Точно не так, как Агнии Ауэзовне. Конечно, всякому есть о чём вспоминать с сожалением, но все мои сожаления уж потухли. Не жгутся. Не несут невыносимой муки. Но я навряд ли когда раскаюсь в этом поступке. И дай мне волю, совершу его опять. Потому в Рай путь закрыт. А уж ангел из меня и подавно не вышел бы.

— Но вам нельзя… вы не можете…

Пашка беспомощно уставился в пыльную землю у путей железной дороги.

Лосев молчал и улыбался. А потом вложил ему в руку пластиковую карту.

Может, его связать⁈ Или… или перенастроить игрухой⁈ Убрать это тупое решение из желаний или где оно там у него⁈ Как же так⁈

— Пойдёмте, Павел, — позвал Лосев, повернувшись в сторону вокзала. — Тут тупик.

— Тупик… — промямлил Пашка, чуть ли не с паникой окидывая взглядом глухой закуток и пути, словно бы надеясь, что кто-то более красноречивый придёт на помощь.

И внезапно увидел бородатого мужичка в синем комбинезоне и клетчатой рубашке, идущего к ним так уверено, словно бы с конкретной целью.

Он был Пашке знаком… минуточку… электрик⁈ Это разве не электрик, которого вызвала Другая мама колупать сгоревшую проводку в стене⁈

— Вы что это тут… — начал Пашка.

Но на новом шаге одежда на мужичке смазалась, как будто поплыл над огнём накалённый воздух, изменилась в белую рубаху до пят, а за спиной вспучились двумя знамёнами огромные лебединые крылья.

— Стой, отрок! — прозвенело у Пашки в ушах, и тут же по рельсам загрохотал поезд, наполняя округу оглушительным шумом. Вот только голос псевдоэлектрика перекрыл даже его. — Я буду говорить с тобой. Имя мне — архангел Сариил.

Глава 22

Сариил

— До небесной канцелярии дошли странные све… — начал крыластый мужик, но вынужденно проглотил конец фразы.

— Объясните ему, что нельзя кончать с собой!!! — запальчиво перебил Пашка, едва дар речи к нему вернулся, а потом охнул, потому что Лосев рядом уже не стоял. Успел пройти вперёд шагов на тридцать и продолжал двигаться не поворачиваясь. — Андрей Витальевич, — хотел крикнуть младший Соколов, однако слова получились тихими, едва слышными. — Он с ума сошёл! Его надо спасти! — зачастил Пашка и попытался рвануть за бездомным, но окрылившийся электрик ухватил его чуть повыше локтя какой-то поистине стальной хваткой.

И тогда даже ноги прекратили слушаться. Не подкосились, но замерли, словно бы стали на время не совсем Пашке подвластными.

— Эта душа делает свой выбор. Ты предлагаешь архангелу вынимать грешников из петли? — презрительно бросил Сариил. — Успокойся. Нам следует поговорить. Святая Евдокия, ниспосланная в ответ на зов рабы божьей Зинаиды, принесла странные вести в небесные чертоги.

— Евдокия! — невольно прыснул Пашка и тут же устыдился: надо Лосева спасать, а он над фантазией давно умерших ангелициных родаков ржёт.

— Святая Евдокия передала твоё заявление, — продолжал псевдоэлектрик, — будто душу твою падшие существа не купили по воле и решению твоему, а украли обманом. Я явлен разобраться в таковом утверждении, ибо если оно истинно — вопрос должен быть расследован досконально. «Я не читал этот долбанный договор!» — немного поморщившись, процитировал архангел Сариил. — Это твои слова?

— Мои, — не стал спорить Пашка. — Вот так оно всё и было! Почему вы притворялись мастером⁈

— Я наблюдал за тобой несколько дней негласно, дабы убедиться, не курирует ли тебя доподлинный бес, — холодно произнёс Сариил.

— Вы чё, сожгли нам проводку⁈ — подозрительно поднял бровь Пашка.

— Последствия вмешательства устранено, — процедил собеседник. — Мне требовалось присмотреться к тебе. Однако же ты действительно жив, действительно бес, а не просто очередной душепродавец, и действительно управляешься на своё усмотрение без попечителя. Каким образом получилась эта ситуация? Что означали слова: «я не читал договор»?

— Что я его не читал, блин! Проклацал! — Лосев вдали свернул вправо и скрылся за деревьями. Как же не вовремя! Надо было бежать за ним, потом станет поздно! А с другой стороны, наконец-то кто-то готов разобраться с Пашкиной ситуацией… — Слушайте, давайте через полчаса? — выпалил он. — Мне надо…

— С тобой говорит архангел! — едва ли не рявкнул собеседник. — Мы будем говорить сейчас! При каких обстоятельствах ты встретил беса впервые? В каковом обличье он предстал перед тобой? Отвечай лучше здесь и по доброй воле, не то придётся держать ответ пред серафимами. И поверь: тебе то весьма не придётся по вкусу, — пригрозил он.

— Да я чё? Я сам скажу! — возмутился Пашка с обидой. — Просто я за Лосева переживаю, а так я только за. Вам бы тоже почесаться стоило: он, вообще-то, будущий ангел!

На секунду крыластый мужик мотнул голову назад, в сторону, где скрылся старый бездомный. А потом снова повернулся к Пашке с выражением холодного презрения на лице:

— Смертный, осмелившийся решать, каковой век на Земле проживать творениям Господа, никогда не станет ангелом, — с вызовом уведомил он. — Существо, вознамерившееся спасать падшую душу из жалости, не может возвещать людям Божью волю. — Архангел стегал каждой фразой воздух, словно бы бил хлыстом. И глаза его при этом сверкали праведным возмущением. — Тот, кого растрогала судьба одной-единственной грешницы, тот, кто ради бесовки готов убить, кто полагает себя мудрее высшей силы и правомочным той указывать, кого прощать и щадить, — Сариил стиснул зубы и последнее сказал сквозь них, — никогда не попадёт в Рай. И уж тем паче не станет руками Господа.