Алевтина Варава – Дополненная реальность. Сетевая игра (страница 31)
Несмотря на то что из-за стоматологии Пашка к восьми припозднился, ждать садаводшу пришлось ещё минут двадцать. За невысоким деревянным забором вдали виднелись цветы с нагуглиных картинок.
И чё с ними надо будет делать? Посадить у кого-то на могиле в полночь? Подарить Пионовой, чтобы починить её фригидность? Или чего доброго Островской послать, чтобы протоптаться по Пашкиной гордости?
Всё чаще начинало казаться, что прилога «подстраивает» вовсе не наилучший исход, а сплошные подлянки и лажи. Ок, допустим, дом бабкин она спасала. Но так-то мог бы Пашка бабке-дуре сам дом купить, и была бы она ему обязана, и перестала бы обзывать охламоном, и вообще.
А остальное…
— Прости, дружок, задержалась на работе, — запыхавшимся голосом обратилась к Пашке немного раскрасневшаяся тётка лет пятидесяти в отчётливо подмокшей на подмышках белой блузке. Были на тётке ещё чёрные офисные штаны со стрелками, как на батином выходном костюме для свадеб и похорон, и туфли на каблуке. Короче, вообще не тянула она на торговку цветами. — Ты же за бархатцами?
Пашка кивнул.
— Проходи, — завозилась согнутой и сунутой за забор рукой в районе внутреннего засова калитки тётка. — Извини, не думала, что так задержусь. Погоди минут десять максимум, я быстро отсажу тебе с клумбы, только передник надену. Обычно к семи я уже дома как штык. Но сейчас очень многое поменялось. Я ведь у нашего мэра личный секретарь. Новая метла по-новому метёт. Но такой человек хороший, столько уж всего сделать успел. И такой приятный, что и задержаться не грех ради хорошего де… Юноша, ты в порядке? — забеспокоилась тётка, завязывая снятый с крючка на внешней стене дома огромный клеёнчатый передник.
Пашка моргнул, ухмыльнулся и кивнул.
— Как ухаживать — знаешь?
— Я для бабушки своей, это она просила, — восторженно выдавил Пашка, протягивая деньги. — Спасибо.
Выходил из двора Соколов-младший так, словно на его голове появилась корона. Вот это завтра Марципан приколится! Можно и не говорить, что это по квесту. Или сказать — пусть завидуют, какие игруха ему бонусы даёт.
Потом подумалось, что Славкин квест мог к другому какому-то работнику мэрии привести. И очень захотелось Пашке заявить о своём открытии первым. Так что он написал в общий чатик, созданный по идее суки-Островской, что нашёл секретаршу историка и знает её домашний адрес.
В ответ Васин начал кидать скрины прилоги, видимо, фэйковой, но выглядели они как настоящие, наделанные с «Дополненной реальности». Потом прислал видос — запись с экрана. Проклацал менюшки. При входе в «Достижения» выскакивало окно:
Пока Пашка досматривал видос, от Островской пришло: «Превышение» через «е», грамотей. А от Васина:
«Может в гости заедишь всё проверишь?»
«Походу, надо» — написала Островская и добавила смайл из букв «О» и нижнего подчёркивания.
«Заедешь» через «е», дятел' — прислал Слава.
«Ещё бы запятых в переписке требовали на местах», — скривившись, подумал Пашка.
Хотя ошибки в прилоге реально могут слить историку фэйк. Это что, Васин к мразине яйца подкатывает? Офигеть… Ну-ну, так ему и надо. Лихо отхватит в итоге как пить дать.
Пашка вошёл в «Дополненную реальность», разбил льва и «G» на боку.
Блин. Он открыл достижения. Жратва и дрочка были самым перспективным, чтобы быстро добрать сотый: свинок имелось сейчас сорок восемь, а овнов — сто семнадцать. И, с одной стороны, хотелось уже наконец-то понять, станет ли сотый уровень спасением для отца, а с другой… Было муторно и как-то боязно. Потому что, если Слава прав и поменять можно только воспоминания о прошлом, — то хер пойми, что вообще делать, разве что реально к той гадалке идти. А с другой, если поменять-таки можно событие, то… Надо будет не напортачить, это — во-первых, и во-вторых, как-то обставить возвращение бати. Чё он будет помнить, откуда вообще вернётся? А если зомбак какой-то выйдет, как в «Кладбище домашних животных», или ещё какая жесть?..
Закусив губу, глянул Пашка следующее задание:
Младший Соколов выругался. Так-то помириться ему хотелось, но, чтобы этот придурок извинился за свои психи. И в особенности потому что был он, походу прав: Слава лихо его подставил с Островской…
Пашка замер, не донеся занесённую ногу до земли на очередном шаге. Слава предал, согласившись сотрудничать с Островской… А Толик послал за то, что он, Пашка, сотрудничал со Славой…
«Но это же совсем разные вещи!!!» — в ярости подумал Пашка, топнув наконец ногой, и получил дракона. Вещи были, очевидно, не разные, а пипец какие похожие, прямо как сраные близнецы. Но признавать это Пашка не собирался!
Потому как, вообще-то, Люсе грозила опасность, а может, и самому Толику. И Пашка только поэтому пошёл к Славе. Выбора у него не было! Вариантов! А сейчас треш, но обобщённый. И додуматься до таблов можно было, а без второго телефона с установленной игрухой вернуть Пашкин, — нет. Поэтому Толик борщит, а Пашка прав, вот что.
— Бля, — выругался снова Соколов-младший, пнув камень кроссовкой.
Быть неправым Пашка ненавидел. И потому в его голове всегда назревала фантасмагорическая система доводов и зависимых факторов вокруг сомнительного поступка. Вся эта мешанина уводила в самые нежданные дали и в целом со временем могла оправдать что угодно. По-честному оправдать так, что становилось понятно: все кругом повально гандоны, а Пашка — сторона правая и пострадавшая.
К дому Толика Пашка подошёл нехотя. Даже почти надеялся, что того нет.
Но Толик был и даже спустился по требованию.
— Чё вы, боги охреневшие, с Максом делаете? — первым делом воинственно спросил он. — Отвяньте от нормальных людей! С хера у него всё в башке меняется день ото дня⁈ Ваша работа⁈
— Да я его с тех пор…
— Ты сказал, что отрубил влюблённость в Ирку, потом, видимо, она её врубила. Что ещё поклацаете⁈ И как было⁈
— Я откуда…
— Ты, блять, обезьяна с гранатой! Тебя и таких надо изолировать!
— Послушай. Давай остынем. Пожалуйста. Мне нужен совет. И друг рядом. Настоящий. Сейчас, когда историк…
— Охереть! При чём тут историк⁈
— Он управляет городом, при том! Он — пользователь «Дополненной реальности»!
— Пашок, — сощурился Толик, — ты к своей муре теперь всё лепить будешь? Я вот первый раз за жизнь в курсе, кто в городе мэр, и, чтоб ты знал, горжусь, что он был моим преподом! А ты и это хочешь к своим чудесам слить⁈ Иди в жопу. И оставьте в покое Макса! Копи свои баллы, верни ему личность, как было, и отвяньте! Или ты всех хочешь в дурку запереть по итогу⁈ Не оставите в покое Макса, — подался вперёд Толик, — я в натуре донесу, что ты отца грохнул, понятно⁈
Пашка потерял дар речи. Из оцепенения вывело только вибрирование телефона в руке. Благодаря этому и успел поймать бывшего друга в спину камерой до того, как тот скрылся в подъезде.
Внутри извергался вулкан, но почему-то внешне это не проявлялось. Наоборот, казалось Пашке, что у него все мышцы окаменели, и не роже — особенно.
Медленными движениями пальцев разбил он трёх драконов в игрухе, перекрывших меню.
Во «взаимоотношения» с собой Пашка вошёл почти что и без эмоций уже, новых, во всяком случае. Так-то он не хотел туда смотреть. Сильно.
К слову, инфа была странной. Например, дружеские чувства остались на семьдесят один процент. Шкалили зависть и раздражение. И ещё с какого-то хера «обеспокоенность судьбой» Пашки была довольно высокой.
Но в целом игруха считала, что не такой Толик мудила, как рисуется. Это немного успокоило вулкан. Пашка оставил менюху открытой, отошёл в сторону, сел на бордюр и выкурил три сижки подряд.
А потом полез во впечатления Толика, отыскал там восприятие новости про мутки Пашки с Марципаном и поменял «полный мрак!» на нейтрально' за две тысячи тугриков. Потом так же поступил и с мнением друга о разговоре только что.
И тут же увидел, что на баланс поступил сорокет.
Звонок Толика он сбросил, смотреть на него не хотелось. Хоть, блин, сам у себя редактируй впечатления после таких заявлений, мля!
А вот это отличный подгон. Прям-таки очень-очень.
Пашка оторвал жопу от бордюра и порулил к заправке, где запихивался любимыми хот-догами, пока не получил вторую свинку. К этому моменту от них начало мутить.
Оставался один уровень. Так-то овнов не хватало только трёх… Но что-то к Пионовой топать вообще не хотелось. И вдруг Пашка вспомнил про «G» на боку, еврейскую букву «тет», которая девяносто девять процентов давалась за пиздёжь. Уж чего проще.
Пашка подошёл к прилавку в очередной раз.
— Ну даёшь! — улыбнулась ему продавщица заправки. — Неужели ещё сосисок⁈
— А я когда-то на спор двести штук съел, — хмыкнул Пашка. — Так что могу. Слопал и ещё пять косарей выиграл.
Телефон никак не отзывался.
— А моего друга Толика на семнадцатой вывернуло, у всех на глазах! — поднажал Пашка.
Мобила завибрировала. Он скосил глаза вниз. Она! «G» на боку в пуше!
— Да ладно! Это невозможно же! — развеселилась девушка. — Хотя про друга — верю.
— Ещё как возможно! Меня тогда даже по телеку показали. Только не у нас. Это был конкурс заграничный, мы с родителями летали отдыхать, в Америке было! А друг с нами напросился, и мы его взяли из жалости!