Алеся Троицкая – В объятиях греха (страница 12)

Подбежав к парапету, я лихорадочно вглядывалась в речную гладь, пытаясь различить утопающего. Когда же увидела среди водоворотов его лицо, сердце екнуло. Он был еще жив! Неловко барахтаясь, незнакомец из последних сил пытался удержаться на плаву.

Не раздумывая, я скинула туфли и тяжелый дорожный плащ, а затем прыгнула с моста в холодную реку. Ледяные объятия воды на миг парализовали тело, перехватив дыхание. Тяжелые юбки мгновенно намокли, потянув меня ко дну. Но я не могла медлить ни секунды. Превозмогая страх и усталость, я поплыла к утопающему, молясь лишь о том, чтобы успеть.

Когда мои руки наконец коснулись его плеча, незнакомец уже почти не подавал признаков жизни. Он был крупным мужчиной, намного тяжелее меня. Из последних сил я развернула его лицом вверх и поплыла к берегу, отчаянно борясь с течением. Каждый гребок давался мне с неимоверным трудом, мышцы горели от напряжения. В какой-то момент я почти поверила, что нам не доплыть, что река заберет нас обоих в свои темные глубины. Но я упрямо продолжала плыть, черпая силы в яростном желании во что бы то ни стало спасти этого человека.

Когда мои ноги наконец коснулись илистого дна, я едва удержалась, чтобы не разрыдаться от облегчения. С трудом выбравшись на берег, я вытащила незнакомца на траву и рухнула рядом, хватая ртом воздух. Холодный ветер пробирал до костей, заставляя мое тело содрогаться в озно6е. Но времени на передышку не было – мой подопечный не дышал.

Дрожащими руками я расстегнула его камзол и приложила ухо к груди, пытаясь услышать сердцебиение. Ничего. Вспомнились уроки целительства, которым меня обучали в монастыре. Не раздумывая, я зажала его нос и прижалась к холодным губам незнакомца, вдыхая воздух в его легкие.

Затем, сцепив ладони в замок, надавила на грудину, раз, другой, третий, в попытке запустить остановившееся сердце. Краем глаза я отметила правильные черты его лица – высокие скулы, волевой подбородок, длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки. Он был красив, но то была холодная, отстраненная красота статуи.

Мои руки двигались механически, а мысли путались от страха и усталости. Сколько времени прошло? Минута? Две? В какой-то момент я почти потеряла надежду. Но вдруг он содрогнулся всем телом и судорожно закашлялся, выплескивая воду. Дыхание с хрипом вырвалось из груди, и незнакомец жадно хватанул воздух ртом.

Я уже собиралась бежать прочь, когда вдруг веки незнакомца дрогнули. Его глаза медленно открылись, и на мгновение наши взгляды встретились. То, что я увидела в его глазах, заставило меня похолодеть от ужаса.

В глубине его зрачков плескалось безумие. Дикая, необузданная страсть, смешанная с чем-то темным и опасным. Этот взгляд словно пригвоздил меня к месту, парализовав волю. Это был взгляд, которого я боялась больше всего на свете – взгляд, напомнивший мне о тех ужасных днях после разоблачения в монастыре.

Не в силах вынести этот взгляд ни секундой дольше, я резко отпрянула, с трудом поднимаясь на ноги. Дрожь пробежала по моему телу, и я, спотыкаясь, бросилась прочь.

Холодный осенний воздух хлестал по лицу, мокрые пряди волос липли к щекам, а промокшее платье противно облепляло тело. Я бежала, не разбирая дороги, будто за мной гнались все демоны ада. Ноги, израненные острыми камнями мостовой, горели огнем, но я не обращала на это внимания. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Где-то вдалеке истошно залаяла собака, заставив меня вздрогнуть. Но страх и отчаяние гнали меня вперед, все дальше от реки и моего подопечного.

Я петляла по узким улочкам Лиона, погружаясь все глубже в лабиринт незнакомых кварталов. В какой-то момент я потеряла счет поворотам и расстоянию. Мысли путались, а видения прошлого наслаивались на реальность. Я уже не понимала, бегу ли я от безумного взгляда моего спасенного, или от призраков моих грехов.

Когда я в изнеможении остановилась, прислонившись к стене дома, то едва держалась на ногах. Сердце бешено колотилось, а голова раскалывалась от боли. Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Страх ледяными щупальцами сковывал внутренности.

С усилием оттолкнувшись от стены, я поплелась вперед, стараясь держаться в тени домов. Ноги гудели от усталости, а желудок сводило от голода. Нужно было срочно найти ночлег и еду. А утром я покину Лион так же незаметно, как и появилась в нем.

Увы, моим планам в ту ночь сбыться было не суждено. Истощенная физически и измученная душевно, я потеряла сознание прямо посреди переулка.

Глава 8

Сознание возвращалось медленно, выплывая из вязкого тумана забытья. Первым, что я почувствовала, был запах – теплый, сдобный аромат свежеиспеченного хлеба, щекочущий ноздри и вызывающий урчание в желудке. Затем кожей ощутила прикосновение мягкого и слегка шершавого льна простыней, а слух уловил приглушенные голоса и звяканье посуды где-то за стеной.

Я открыла глаза и растерянно заморгала, пытаясь сфокусировать зрение. Надо мной нависал дощатый потолок с темными потеками и паутиной по углам. Поверхность потолочных балок блестела, будто отполированная. Повернув голову, я увидела узкое окошко, сквозь маленькие зеленоватые ромбики которого пробивался золотистый солнечный свет. Он падал пятном на дощатый пол и простенький комод у стены, на котором стоял глиняный кувшин и таз для умывания.

Сама комната была крошечной, не больше кладовки, но чистой и по-своему уютной. Похоже, это была комнатка прислуги или подмастерья над пекарней или лавкой. Узкая кровать, на которой я лежала, занимала почти все пространство, оставляя лишь небольшой проход.

Я осторожно села, опершись на тонкую, плоскую подушку. Голова тут же закружилась, в висках застучало, а тело пронзила слабость. События прошлой ночи обрушились на меня вихрем обрывочных воспоминаний. Мост, драка, ледяная вода Соны, обжигающий взгляд моего подопечного, бешеный стук сердца, боль в ногах от долгого бега по булыжным мостовым, а потом – темнота.

Я натянула на себя одеяло и только теперь заметила, что моя одежда изменилась. Мокрое порванное платье исчезло, вместо него на мне была чистая длинная рубаха из простого полотна. Кто-то позаботился обо мне, смыл грязь, переодел в сухое.

От этой мысли на глаза навернулись слезы. Сколько же времени прошло с тех пор, как кто-то проявлял обо мне подлинную заботу? С тех пор, как я чувствовала себя в безопасности?

Внезапно дверь приоткрылась, и в проеме показалась полная белокурая женщина лет сорока, с добрым круглым лицом и ярко-голубыми глазами, сияющими участием. Она внесла поднос с дымящейся миской, от которой исходил одуряющий мясной аромат, и краюхой свежего хлеба.

– Ах, слава Пресвятой Деве, вы очнулись! – воскликнула женщина с искренним облегчением в голосе, подходя к кровати и ставя поднос на колченогий табурет. – Как вы себя чувствуете, бедняжка? Напугали же вы нас до полусмерти!

Она принялась взбивать подушку и подтыкать одеяло, продолжая говорить:

– Я Эмма, жена Анри. Это мой муж нашел вас вчера ночью на нашем пороге – холодную, мокрую, без сознания. Мы уж думали, вы не жилец. Да вы не тревожьтесь, голубушка, здесь вам ничто не угрожает. Отдыхайте, набирайтесь сил, а там видно будет.

От ее искреннего радушия и непосредственности у меня защипало в носу, а к горлу подкатил комок. Когда Эмма поднесла ложку бульона к моим губам, я больше не могла сдерживаться. Слезы хлынули по щекам, капая на покрывало и на заботливые руки моей спасительницы.

Сквозь всхлипы и спазмы, давясь горячим бульоном, я начала сбивчиво рассказывать Эмме свою историю, тщательно избегая любых упоминаний о далеком, постыдном прошлом и о вчерашнем спасенном мной незнакомце. Вместо этого я поведала, что на меня напали грабители на мосту. Они отобрали мой дорожный мешок со всеми пожитками и сбросили в реку. Каким чудом мне удалось выплыть и добраться до их дома – я не знала.

Эмма слушала меня, прижав ладонь ко рту и качая головой. Когда я закончила свой рассказ, она всплеснула руками:

– Господи помилуй, какой ужас! Бедняжка, да на вас же напали! Нужно немедленно заявить в городскую стражу, пусть ищут этих мерзавцев!

Услышав про стражу, я похолодела. Допросы, расследование – это неминуемо привлечет ко мне внимание, которого я стремилась избежать любой ценой.

– Нет! – вскрикнула я, хватая Эмму за руку. – Пожалуйста, не надо стражи! Я… Я не хочу лишней огласки. Да и не смогу я их опознать, темно было. Не стоит тревожить городские власти из-за такого пустяка.

Эмма недоверчиво прищурилась, но кивнула.

– Что ж, если вы так желаете… Но учтите, здесь вам ничего не угрожает. Мы с Анри не дадим вас в обиду. Отдыхайте, милая. Вы теперь под нашей защитой.

Несмотря на измождение и жар, сон не шел ко мне. Я ворочалась на узкой койке, то проваливаясь в горячечную дрему, то вновь просыпаясь в холодном поту. Перед мысленным взором стояло лицо моего подопечного – бледное, с ввалившимися щеками и пылающими глазами. Я словно наяву слышала его сорванное дыхание и хриплый голос, твердящий мое имя.

"Он ищет меня, – стучало в висках. – Он придет за мной".

Эта мысль ужасала. Вопила от страха – беги, беги без оглядки, иначе он заберет последние крохи твоей чести и рассудка!