Алеся Троицкая – В объятиях греха (страница 14)

Весь Лион, казалось, высыпал на улицы в этот день. Богатые горожане в шелках и бархате, ремесленники в добротной шерсти, рыбаки и крестьяне в грубых накидках – все смешались в единое пестрое полотно. Я с любопытством вертела головой, разглядывая уличных актеров на ходулях, жонглеров, танцовщиц с тамбуринами.

Внезапно мое внимание привлекла небольшая толпа у прилавка ювелира. Серебряные кубки, золотые цепи и россыпи самоцветов сверкали на солнце, притягивая взгляды.

Приподнявшись на цыпочки, я пыталась разглядеть, что вызвало такой ажиотаж. И тут мой взгляд выхватил знакомый профиль. Высокий лоб, точеный нос с легкой горбинкой, волевой подбородок… Я похолодела. Это был он. Тот самый человек, которого я вытащила из Соны месяц назад.

Он стоял вполоборота ко мне, небрежно облокотившись на прилавок и рассматривая какое-то украшение. На нем был богатый камзол винного оттенка, расшитый серебром, и черные штаны, заправленные в высокие сапоги. Темные волосы, до плеч, были стянуты в низкий хвост. Рядом с ним стояли двое молодых людей, похожих на знатных щеголей. Они о чем-то оживленно переговаривались, то и дело разражаясь смехом.

Меня бросило в жар, а затем в холод. Беспомощно оглянувшись на Анри и Эмму, я дернула их за рукава:

– Прошу, давайте свернем в другую сторону! Мне что-то нехорошо…

Анри удивленно приподнял бровь, но кивнул. Мы свернули в боковой проулок, а я украдкой обернулась через плечо. И в тот самый миг незнакомец поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. Он словно ждал этого мгновения.

Ещё через удар сердца он уже преодолел разделявшее нас расстояние, раздвигая толпу, как нож масло. Люди шарахались в стороны от стремительной тёмной фигуры, но он не замечал никого и ничего вокруг, кроме меня. Его глаза горели лихорадочным, неестественным огнем, губы подрагивали, на лбу блестели бисеринки пота.

Теперь он стоял прямо передо мной, возвышаясь, словно грозный хищник перед загнанной ланью. Жар его тела опалял даже сквозь слои ткани, наэлектризовывая воздух. В его глазах плескалось безумие вперемешку с одержимостью. Безумие, которое я породила своими проклятыми устами.

Он втянул воздух, прикрыв на миг глаза, будто желая глубже вдохнуть мой запах. По его телу прошла дрожь.

– Вот ты где, прекрасная незнакомка, – прохрипел он, и в его голосе звучала неутолимая жажда. – Я искал тебя. Каждый день, каждый час. Ты нужна мне как воздух. Иди ко мне!

С этими словами он шагнул вперёд, протягивая руки, словно желая заключить меня в объятия. Плотоядный оскал исказил его прекрасное лицо, пальцы скрючились, как когти.

Но в то же мгновение Анри заслонил меня собой, расправив плечи и глядя на барона в упор. Эмма взвизгнула, вцепившись в мой локоть.

А я стояла, как громом поражённая, чувствуя бешеное биение крови в висках и гадкий комок страха, растущий в горле. Я с ужасом осознала, что моё проклятие, похоже, лишило барона не только разума, но и всех человеческих приличий.

Анри стоял между мной и бароном, закрывая меня собой. Его поза казалась расслабленной, но я видела, как напряжены его плечи под курткой.

– Не так быстро, господин барон, – твердо произнес Анри. – Вы пугаете девушку. Объяснитесь, что вам нужно от нашей Мари?

Барон замер, тяжело дыша. Безумие в его глазах чуть померкло, и на миг я увидела растерянность, почти детскую обиду. Но в следующий момент он моргнул, и маска учтивости скользнула на его лицо, пряча лихорадочный блеск.

– Ах, простите мою несдержанность, – проговорил он куда более любезным тоном. – Просто я так давно хотел поблагодарить вашу подопечную. Ведь она спасла мне жизнь, рискуя своей собственной. Такое не забывается.

Эмма ахнула, её пальцы сильнее сжались на моём локте.

– Господи, Мари, так ты спасла барона де Вальмона? Почему же ты молчала о таком подвиге?

Краем глаза я видела, как люди начали останавливаться, глазея на происходящее. Зеваки перешептывались, тыча в нас пальцами. Знатные дамы за веерами хихикали, глядя на барона с плохо скрытым вожделением.

Барон тем временем шагнул к Эмме и церемонно поклонился, разводя руками. Его улыбка сияла, как начищенная монета.

– О, не нужно формальностей. Для мадемуазель Мари я просто Гаспар.

Эмма зарделась от удовольствия. Я почти видела, как в её голове закрутились шестерёнки. Знакомство с блестящим бароном, шанс возвыситься… Стать сплетней на устах всего квартала. Она заворковала, как разомлевшая голубка:

– Ах, господин барон, вы так добры и великодушны! Какая честь для нашей скромной Мари – быть на короткой ноге с самим бароном де Вальмоном! Ведь вы же тот самый барон, о котором говорит весь Лион? Храбрый воин, покрывший себя славой в боях? Доверенное лицо самого короля?

Гаспар рассмеялся. Смех его был подобен звону серебряных монет. Он упивался всеобщим вниманием, как иные вином.

– Вы мне льстите, мадам. Я всего лишь скромный слуга его величества, выполняющий свой долг. Но да, мне довелось повоевать за Францию и заслужить некоторую… репутацию.

С этими словами он покосился на меня, и в его взгляде снова всколыхнулось безумие. Его ноздри затрепетали.

– Я… Я не хотела привлекать внимания, – пролепетала я, дрожа. – Это вышло случайно. Любой поступил бы так на моем месте.

Гаспар сощурился. В этот миг он напомнил мне волка, принюхивающегося к кровавому следу.

– Вы бесконечно скромны, мадемуазель, – промурлыкал он, растягивая гласные. – И все же, позвольте мне хотя бы попытаться отблагодарить вас. Мой долг чести – проявить свою признательность.

Анри смотрел на барона в упор и молчал, лишь желваки ходили на его скулах. Он чуял опасность, как старый пес. Но Эмму было уже не остановить. Она сияла, как медный таз.

– Ах, господин барон, как это благородно с вашей стороны! Конечно же, Мари примет вашу благодарность. Не так ли, дорогая?

Она подтолкнула меня вперёд, к Гаспару. Тот улыбнулся, обнажив белые зубы. Клыки хищника, готового вонзиться в трепещущую плоть.

– Вы ведь не станете мне отказывать, мадемуазель? – спросил он почти ласково. Но в глубине его глаз бушевало пламя.

Толпа вокруг загомонила, глаза людей загорелись жадным любопытством. Мне деваться было некуда. Весь Лион теперь будет судачить о том, как я, простая девица, отвергла благодарность самого барона.

– Я… Я согласна, – еле слышно выдавила я, опуская голову.

Гаспар шагнул вперёд и подхватил мою руку, поднося к губам. Его дыхание обожгло кожу. Он впился в меня взглядом василиска.

– Благодарю, Мари. Я клянусь, что вы не пожалеете об этом.

И, не выпуская моей ладони, он повёл меня прочь от застывших в изумлении Анри и Эммы, прочь от толпы, в которой уже расцветали первые бутоны сплетен. Туда, где на краю площади белел полосатый шёлк его шатра.

В висках у меня стучало. Страх комком рос в горле. Боже милосердный, на что я согласилась? Но выбора не было. Я лишь молилась, чтобы моя глупость не стоила мне жизни…

Гаспар почти тащил меня за собой через толпу, то и дело оглядываясь через плечо. Безумие то вспыхивало, то угасало в его глазах, как пламя свечи на ветру. Люди шарахались с нашего пути, провожая перешептываниями и смешками.

Наконец мы достигли шатра – роскошного, из золотистого шелка, с гербами де Вальмонов на пологе. Гаспар рывком откинул полог и втолкнул меня внутрь.

Там было душно и полутемно, пахло благовониями и вином. Роскошные ковры устилали землю, вдоль стен громоздились мягкие подушки и пуфы. Посреди шатра стоял низкий резной столик, уставленный фруктами и кувшинами.

Гаспар отпустил мою руку и развернулся, преграждая путь к выходу. Теперь, вдали от посторонних глаз, его лицо исказилось страстью и неприкрытой жаждой. Он смотрел на меня, как волк на загнанную овцу.

– Наконец-то, – прохрипел он, делая шаг ко мне. – Наконец ты здесь, со мной. Знаешь, сколько ночей я провел без сна, вспоминая твои прикосновения? Твои губы, твое лицо… Это сводит меня с ума! Я пытался забыться в объятиях других, но ни одна куртизанка не смогла погасить это пламя. Лишь распалила его ещё сильнее!

Я попятилась, вжимаясь спиной в полог шатра. В горле пересохло, сердце колотилось где-то в горле.

– Месье, умоляю… Не делайте того, о чем потом пожалеете. Вы… Вы не в себе. Это морок, наваждение…

– К черту наваждение! – рявкнул он. В два шага преодолел разделяющее нас пространство и впечатал ладони по обе стороны от моей головы, заключая в ловушку своих рук. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть лопнувшие капилляры в его глазах. – Я знаю, кто ты.

Ведьма, суккуб, искусительница… Ты околдовала меня в ту ночь. Опутала своими чарами, как только твои губы коснулись моих.

Глава 9

– Нет! – вскрикнула я, упираясь ладонями ему в грудь. – Я не ведьма! Клянусь, я не желала вам зла! Это… Это вышло случайно.

Лицо Гаспара исказила гримаса боли и ярости. Он стиснул мои запястья до синяков, прижимая к пологу над головой.

– Случайно? Случайно сделала меня своим рабом? О, я думал об этом… Ты специально меня спасла. Чтобы поцеловать, одурманить. Чтобы привязать к себе. Что это, если не колдовство?

Он рванул ворот моего платья. Шелк затрещал, обнажая ключицы. Гаспар прильнул к моей шее, жадно втягивая запах. Его губы прижались к бешено бьющейся жилке.