Алеся Троицкая – Между мирами или Поцелуй для дракона (страница 39)
— Потому что никакое кровопускание не исцелит мне душу.
— А у тебя болит душа?
И взгляд глубокий, пронизывающий. Нет, я не видела его, но ощутила остро. Поёжилась. Стало неуютно, словно за моими мыслями подглядывают.
— Болит… Мне больно от того, что ты думаешь, что я виновница всех твоих бедах.
— А разве это не так? — Грубые мозолистые ладони легли мне на плечи.
— Нет! Если бы ты хотел меня услышать, возможно, всё было бы по-другому.
— Как?
Ияр поспешно развернул меня, и я увидела, как он плохо выглядит. Осунувшееся лицо с тем же оттенком серости, с залёгшими под глаза тенями и впалыми щеками, делавшие скулы еще острее.
— Мы бы могли любить друг друга, создать семью, детей. — Я невесело усмехнулась. — Но ты бежишь от меня, словно от яркого пламени, что пленит, но обжигает.
Лицо мужчины отразило душевные муки, а глаза — вселенскую печаль.
— Завтра всё закончится, на рассвете я признаю в одной из девушек свою солару.
— Рада за тебя… Извини, заранее не поздравляю — плохая примета.
— Опять язвишь.
Ссориться вновь не было ни сил, ни желания, да и ни к чему уже. Каждый из нас сделал выбор, остаётся только смириться и принять. Поэтому я отстранилась и прошла вглубь комнаты, туда, где неправильным пятном зияла астрономическая комната, до сих пор не укладывающаяся у меня в голове. Тронула карты звёздного неба, что были изображены на жёлтом пергаменте яркими чернильными пятнами.
— Любишь звёзды?
— Тебя это удивляет?
Конечно, у меня вообще не укладывалось в голове, как варвар может прикоснуться к наукам, неуместным в мире дикарей.
— Порой мне кажется, что они ближе, чем на самом деле. Стоит протянуть руку — и вот она, самая яркая звезда на небосклоне. — Взгляд Ияра устремлен вверх через стеклянный купол, а кажется, что на меня. Я вновь почувствовала себя неуютно и порывалась сбежать, но мужчина не позволил — приковал тихим шёпотом: — А ты знаешь, Оливия, как называется самая яркая звезда, указывающая путникам дорогу во тьме?
— Нет, — покачала головой, обошла стол и скользнула пальчиками по глянцевой поверхности прибора, похожего на чудной телескоп. По холодному камню столешницы.
— Солара… — как молитву, прошептал он.
Я обернулась, но и Ияр был сосредоточен, словно говорил о чём-то очень важном. И я, любуясь его профилем, наконец почувствовала себя свободно. Нет, Ияр не плохой, просто у него прошлое с оттенком горечи и ответственность за страну, народ. Она не позволяет ему сделать что-то безумное, дикое, что-то, что может не только перевернуть его мир, но и раскрасить жизнь новыми красками. Он просто боится. Сильный, могучий дракон боится взять на себя ответственность. Ответственность за хрупкую девчонку из другого мира. Мне кажется, он уже понял, что я не те страшные лунные девы, о которых передаются из поколение в поколение сказания, но свернуть с выбранного курса не может, тем более завтра всё действительно решится.
— Помню, в детстве моя любимая книга была «Маленький принц». Я зачитывала ее до дыр, могла рассказать наизусть, сыпать цитатами и мечтать, наблюдая за звёздами. За их перемигиванием, беззвучным шёпотом. И ждать, что маленький принц меня навестит.
— Он был со звезды?
— Да, планета настолько крошечная, что звалась астероидом Б-612.
— Что такое астероид?
— Неважно. Важно, что он так и не прилетел, и тогда я решила сама его навестить.
— Ты хотела сотворить разлом?
— Нет, я хотела, чтобы меня укусила змея. Понимаешь, маленький принц живёт очень далеко, а человеческое тело очень тяжелое, ему не преодолеть такое пространство…
— Не понимаю, — тряхнул головой мужчина, — ты хотела, чтобы тебя укусила змея… чтобы умереть?
— Я хотела отправиться в мир маленького принца.
— И у тебя получилось? — голос осипший и глухой, что кажется шёпотом ветра.
Я невесело ухмыльнулась, подошла к мужчине и тронула за запястье:
— Маленький принц вырос и стал королём, и чтобы это узнать, мне даже не пришлось умирать… Ну почти. — Я приподнялась на носочках, обняла его за шею и поцеловала. — Да, у меня получилось. Моя мечта сбылась.
Глава 22
«Мечта» моего порыва не разделила. Напоминала застывшую, тронутую льдом глыбу. Если бы не слышала, как быстро и громко бьется его сердце, заполняя тишину, неловкость и недосказанность, подумала бы, что целую статую. Но вот хладнокровие Ияру изменило, польстив моим женским чарам, и он сдался. Разомкнул прохладные губы, углубил поцелуй, столкнул наши языки в извечной битве, что несет не только наслаждение и сладострастие, но и обещание любви. А большего мне и не требовалось. Сейчас только он и я. И чары, что нас оплетают. Я не сильно верила в истинные пары и переплетение душ, считала это глупыми выдумками излишне мечтательных романтиков. Но сейчас была готова поверить во что угодно, лишь бы Ияр не почувствовал лжи, лишь бы доверился и открылся.
— Оливия… ты моё проклятье.
Укусила припухшие губы, чтобы не болтал лишнего, да и вообще не болтал, и получила в ответ звериный рык и напор. Сильный, мощный. Дающий ощутить полноту его желания. Внутренне ухмыльнулась:
— Нечестно!
Прохладный воздух соприкоснулся с кожей, побежали мурашки. Но они тут же отступили, когда жаркие ладони начали меня исследовать и искушать. Ключица, грудь, живот. Ещё ничего не произошло, а я плавилась, как пломбир под ярким солнцем.
— А в эту игру честно не играют.
Ияр коротко поцеловал в уголок губ и, сбросив мои пальцы со своего ремня, подхватил под бедра и усадил на прохладную, мраморную столешницу, не отводя взгляда. Звездные карты зашелестели и вместе с микроскопом безжалостно полетели на пол.
— Прежде, чем останусь без штанов, я желаю тебя испробовать…
— Что?
Мужчина хитро прищурился и опустился на одно колено.
— Всю целиком.
— Нет, погоди…
Ход его мыслей мне не нравился, и я дёрнулась — попыталась сбежать, но он придвинул меня ближе к краю столешницы и держал крепко. А потом поцеловал самое сокровенное место так, словно я чистое искушение.
Кровь забурлила, наполнилась жидким огнём, с губ сорвался сладострастный стон. Мысли заполнил беспросветный туман стыда, страсти, похоти… Я откинулась назад и утонула в бурлящем котле невероятных ощущений.
— Ияр…
Я не знала, что хотела сказать, всё вдруг стало таким запутанным, неправильным… но точно не хотела, чтобы он остановился. И, кажется, он меня понял. Не спеша и умело довёл до края и когда казалось: я вот-вот сорвусь в пропасть и звёзды над головой засияют ярче — смилостивился, снял штаны и осторожно в меня вошёл, словно извиняясь за тот раз, когда был не сдержан и причинил дискомфорт. Но его полумера меня не устроила, я нахмурилась и зашипела:
— Если я вновь останусь неудовлетворённой — буду вечно являться тебе в кошмарах!
— Если останусь неудовлетворённым я — будешь навечно привязана к моей кровати.
— Упаси боги смотреть, как вы с Яффит сношаетесь!
— Я разве давал тебе слово, женщина?! — зарычал Ияр и намотал мои волосы на кулак, вновь жадно завладев губами.
Словно имя невесты всколыхнуло в нём ярость. Он стал жёстче, резче, нетерпимее. Затягивал в водоворот страсти и порочного желания, рождая во мне ответное желания не только получить разрядку, но и испить его крови.
Что?! Крови?!
Жажда пришло так внезапно, что я растерялась и не сумела её скрыть. Сглотнула и покосилась на жилку, бьющуюся на мощной шее.
Вампиром я себя не ощущала. По неизвестной причине мне нужна была кровь Ияра. Что в ней хранилась за магия, я не представляла, но именно она могла меня дополнить, сделала цельной и правильной!
— Прости…
— Тебе не за что просить прощения, это твоя суть.
Ияр легко поднял меня на руки и перенес в кресло. Усадил на себя верхом и провел клинком по своей шее. Алые капли засверкали на загорелой коже рубиновым вином. Я прикусила губу и вновь тяжело сглотнула — спорить с собой было сложно. Рациональная часть меня твердила, что это жутко, неправильно, мерзко, а та, что верила в чудо — что это прекрасно и нет в этом ничего постыдного: это твоя суть, Оливия, прими её.
Видя мои мучения, Ияр решил дилемму за меня. Он поцеловал меня в губы, а после откинув голову в сторону, и прижал мою голову к своей шее.
Я не смогла удержаться, рот уже наполнился слюной. Я уткнулась в его шею носом, с трепетом втянула запах крови и без зазрения совести стала ее пить. Думала, что это игра в одни ворота, что только я получаю наслаждение, но нет — Ияр тоже не сдержал стон блаженства и дрожь удовольствия, словно в этот момент соприкоснулись не только наши сущности, но и души.
***
Дышали тяжело и часто, на губах хмельные улыбки, в глазах отражаются звёзды. Тишина, что громче любой музыки, и маленькое счастье — одно на двоих. Под нами шкуры и жесткий пол, над головами — снова небо, ограждённое стеклянным куполом, с мириадами звёзд. И когда успело стемнеть? Неважно, в это мгновение всё неважно, кроме крепких мужских объятий и разгоряченного тела, блестевшего от пота. Притворно сладкая идиллия, невыносимо правильная, что выворачивала душу и твердила отказаться от плана, оставить всё как есть.