Алеся Троицкая – Между мирами или Поцелуй для дракона (страница 31)

– Ты совсем обезумела, старуха?! — Ияр стиснул зубы, стараясь сдержать себя и не причинить вред женщине.

– А почему нет? Она оступится. Не сможет не оступиться. И тогда с ней будет покончено.

– Ты уже обещала…

– Но я же не знала, что она сможет проявить доверие. В любом случае, ей не стать соларой, и мы оба это знаем. Она погибнет, как только изопьёт из источника огнепада. Если доберется до него.

– Не доберётся – я этого не позволю. Сегодня празднества отменяются. Пусть готовят арену.

– Ты не дашь девушкам отдыха?

– Нет. Хочу немедленно перейти к третьему испытанию. Это же не нарушает правила?

– Нет, но…

– Тогда завтра с утра арена!

v

Он злился не из-за того, что она выжила, а потому что бессилен перед ней. Когда увидел хрупкую, но несломленную девушку, выплюнутую самой бездной, желал подойти, обнять, расцеловать и унести в свои покои. Но он должен был оставаться бесстрастным. Сдержался. Кажется, тогда от напряжения его сердце снова дало трещину. И закровоточило. Смог выдохнуть, только когда девушку увезли. Но побороть желание быть с ней рядом осталось.

Отсидев словно на лезвиях, пока другие девушки пытались доказать свою веру, он, наконец, обратился в дракона и рванул в небеса.

Когда чувства становились сильнее воли, только дракон помогал охладить голову. Вернее – стать заложником инстинктов, тех, что родились вместе с землёй и солнцем. Инстинктов, которым столько же лет, сколько самой жизни.

Много животных полегло от смертоносных когтей и ненасытной пасти дракона, но только это смогло притупить ярость. Помогло взять волю в кулак и немного унять боль.

Боль от того, что нужно с ней сделать.

Боль от того, что сделать не может.

…Измазанный с ног до головы кровью животных, Ияр появился на её пороге, сжимая в руке початую бутылку вина и сверкая замутнённым взглядом синих глаз. С ярким намерением овладеть ведьмой и покончить с душевными терзаниями. После третьей или четвертой пузатой склянки эта мысль показалась здравой. Если не можешь от чего-то удержаться — возьми. А почему нет, если он уже под чарами?

Трахнуть, насытиться и забыть, как делал всегда. А самое главное — родить к себе ненависть. Ярость. Чтобы не смела питать иллюзий, что он будет есть с её рук. Чтобы не думала, что властна над ним. Истоптать, покалечить и вывернуть её душу.

Прекрасный план. Прекрасная возможность.

Оливия спала, лежа на боку. Её соблазнительное тело, обласканное лунным светом, лившимся в окно, манило. Руки под подушкой, а оголенные до бедер ноги — на скомканном покрывале. Такая безмятежная, словно и не было заточения, словно не она сегодня утром была пережёвана бездной.

Слишком мирный сон, слишком завидный покой.

Покой, что ему и не снился.

От жгучей несправедливости, опалившей внутренности, решительности прибавилось. Ияр допил вино и отшвырнул бутылку в стену.

Испуг. Сонное оцепенение.

Прищур оценивающего взгляда, подмечавшего не только его растрепанный вид, но и засохшую кровь и полное понимание, зачем он здесь.

Нет, она слишком умная для ведьмы. Ни криков, ни гримасы ужаса. Хмурый взгляд – тот, что осуждает, но подчиняется чужой воли. И молчаливое приглашение.

Ияр даже опешил. Мечтал увидеть сопротивление, крики, ругань, ярость. Что ему было бы на руку. Но не овечью покорность.

Ему стало противно. Желание обладать схлынуло, и Ияр грузно осел на пол и привалился к стене.

Оливия стремительно подбежала к нему, путаясь в ненавистных простынях, и робко тронула за запястье.

– Ияр, что случилось?

– Ты случилась, Оливия! – обвинительно бросил заплетающимся языком. – Твоя магия слишком велика. Я не в силах ни убить тебя, ни трахнуть. Вот скажи: что мне делать? Соларой ты не станешь. В бездну к своим тёмным тварям тоже не торопишься, – Ияр ткнул пальцем в грудь девушки, прикрытую плотной тканью сорочки. – Скажи: что ты задумала? Почему мучаешь меня? Почему не уничтожаешь мир? Или ждёшь подходящего момента?

Оливия поморщилась от стойкого перегара, аккуратно схватила мужчину за ладонь и приложила к его груди. Свободной рукой дотянулась до одной из подушек, разбросанных по полу, и подсунула Ияру под голову.

– Потому что я не ведьма…

– Докажи!

– Знать бы как, — острые плечики устало приподнялись и опали.

– Потому что ты ве-е-едьма! — осоловело моргая, протянул он. – Кара богов за то, что плохо чту их традиции.

Оливия засмеялась:

– Ну если бы всех мужчин карали такими девушками, думаю, сейчас бы выстроилась очередь до самого горизонта.

Девичий смех показался таким приятным, что Ияр непроизвольно прищурился, греясь в его звуках, и как-то незаметно для себя перекатился с подушки на её колени. Щека прижался к гладкой коже, рука стала оглаживать коленку и бедро, лениво выводя на ней незамысловатые узоры и ощущая, как девушка при этом напряглась.

– Расскажи о себе, Оливия. Где ты родилась, есть ли у тебя семья. Не вымышленная — настоящая…

Поняв, что намерения Ияра чисты, она расслабилась. Откинулась на стену и вытянула ноги.

– Она не сильно отличается от вымышленной. Родители погибли, когда я была ещё малышкой. Воспитывала тётка. Своеобразная особа. Не любила людей и общение с ними. Что бы познавать мир, мне приходилось много читать. Потому, наверное, я и стала библиотекарем. Хотя до этого мечтала стать археологом.

– Ке-ем-м? – сонно протянул Ияр, удобнее устраиваясь на ее коленях и усмиряя дыхание.

– Тем, кто ищет древности.

– Зачем?

– Чтобы понимать, как жили люди прошлого. Их быт, привычки, мечты.

– Зачем?

– Ну… чтобы казаться полезной. Я всю жизнь ощущаю себя одинокой. Не знаю… я словно не на своем месте. И, кажется, копни землю поглубже – откроется тайна.

– Зачем?

– Вот заладил… Потому что это моя суть! – ляпнула и замерла.

Видать, задумалась, что это значит. Возможно ли, что она действительно сама не знает, что является лунной девой? Эта мысль так остро кольнуло засыпающий от алкоголя мозг Ияра, что потребовала немедленных действий. Но он даже не дернулся. Сейчас ему нравилось чувствовать цветочный аромат чистой кожи. Слушать мерное дыхание. И ощущать, как ее пальцы, путаясь в его волосах, мерно поглаживают голову.

Завтра. Все вопросы останутся на завтра. А сейчас – сон. Первый спокойный сон за несколько дней.

Глава 17

Просыпаться в смятении — это мое новое состояние. Кровать, смятые простыни, за окном узкая полоска света, разрывающая ночь, и Нененка со свитой слуг, вломившиеся в мои покои без приглашения. Одни несли подносы с ранним завтраком, другие воду для омовения, третьи странный наряд из кожаных ремней и сверкающих серебром пластин.

— А где Ияр? — растерянно спросила я, не понимая, как очутилась на кровати, и куда подевался варвар.

Потянулась взглядом к стене, у которой мы вчера уснули, но увидела лишь подушки. Испарился он, что ли!?

— Правитель уже на арене, — нахмурилась женщина, подгоняя меня. Ей явно не понравилось, как я без почтения обронила имя сиятельного, ее губы превратились в жёсткую линию. — Ливрелия, поторапливайся, третье испытание вот-вот начнётся, а ты ещё не готова.

— Стойте, что? — Кажется, мозг ещё плохо соображал. — А как же казнь?

Служанки переглянусь и спрятали смущенные улыбки, за что Нененка на них зло шикнула. Она подошла и пригладила мои непослушные волосы.

— Я знаю, что испытание на доверие было слишком сложным и эмоционально изматывающим. Оно никого не оставило равнодушным, но называть его казнью… слишком грубо и непочтительно. — Укор в глазах и голосе. Я прикусила язык. Им же не известно что меня вчера хотели убить. — Я понимаю, что вам хочется отдохнуть, прийти в себя, оставить переживания, но никто не властен над желаниями повелителя. Он намеревается как можно скорее обрести солару, и если он считает, что вы готовы к следующему испытанию, то так и есть.

На мое лицо легла безумная улыбка. Как же, готовы…Стало невероятно обидно, что варвар как был, так и остается непробиваемым остолопом. Ведь очевидно — это из-за меня он не стал ждать положенного времени. Надеется сегодня от меня избавиться. Интересно Акихар сообщил ему о Дамире? Если нет, тогда можно понять мотивы правителя. Но если да? Какие ему ещё нужны доказательства, что я не собираюсь быть разрушительницей миров?

Несправедливость обвинений окрасила мои чувства в красный. Ждать ритуального жертвоприношения я больше не собиралась. Во мне взвилась такая злость, что заболели сжатые в кулаки пальцы. Мне безумно захотелось стать той, кем меня считают. Пожирательницей драконов! А что, скажи человеку сто раз, что он свинья, он ноги на стол положит. Так и здесь: хотите увидеть ведьму — будет вам ведьма. Вызов принят! Я дойду до огнепада и посмеюсь в лицо этому… дураку! Интересно, что он тогда предпримет?

Главное, до огнепада избавиться от конкуренток и не допустить того испытания, где дракону нужно перелюбить всех нас, в прямом смысле.

— Ливрелия, с тобой всё хорошо? — Нененка не на шутку встревожилась, видя, как злость преображает меня.

— Да! — я решительно откинула покрывало в сторону. — Да, я готова!