Алеся Троицкая – Между мирами или Поцелуй для дракона (страница 24)

– Ияр, – приглушённо выдохнула я, когда его губы стали спускаться ниже, когда пленили грудь и обхватили сосок, вызывая новые приступы удушья от сладострастных спазмов.

– Ияр! – его своевольная ладонь спустилась по моему бедру и рванула ткань моих трусиков, провела по влажным складочкам и проникла пальцами внутрь.

И ещё одна мольба непонятно о чём, когда движения его пальцев стали нарастать, вознося меня на пик чего-то невообразимого и держа на краю пропасти… А после – мой болезненный и удивлённый вскрик от его грубого и резкого проникновения до конца.

Секундное замешательство, окаменевшее лицо напротив и сломленный голос:

– Ты девственница?!

Глава 13

Боже, в этот момент мне захотелось умереть. Или разреветься и сбежать. Ну девственница, и что? Но, видно, это «что» было весомое: мужчина вышел из меня, при этом было видно, как его ломает, как тяжело ему смириться с происходящим. Он обхватил свою напряжённую плоть, изливая семя в сторону, натянул штаны и, не глядя на меня, бросил:

– Прикройся. Тебя проводят.

Не удержался, подошёл, схватил за плечи и поставил на ноги. Тряхнул, чтобы я осмысленно на него посмотрела, и накинул на плечи плед, заворачивая, как в кокон. Кинул короткий взгляд боли или ненависти – не разобрать. И ещё один холодный приказ:

– Никому не говори. Поняла?

Я закусила губу, чтобы не разреветься. Сил на кивок не хватило. Неужели я оказалась недостаточно хороша для «сиятельного» Ияра?

От боли можно было захлебнуться. Наверное, нет ничего страшнее, чем быть отвергнутой, да ещё таким способом. Да, усмехался внутренний голос, ты будешь единственной из четверых, у кого улыбка не засияет на пол-лица.

В комнату я вернулась под присмотром нового охранника. Прогнала служанок – грубо, резко. Зашла в уборную, смыла с себя все следы неудачного секса, стараясь не замечать тянущую боль внизу живота, сожгла платье в чаше для умывания, заполнив комнату удушливой гарью, и только после сползла по стене и горько заплакала. Плакала долго, пока на мои завывания не пришла Нененка. Она не была служанкой, поэтому выгнать её не получилось, сколько бы я ни кричала и ни швыряла в нее чем ни попадя. Знаю, глупо и некрасиво для умной и начитанной девушки, но боль, которая меня заполняла, искала выход. Если не выйдет – раздавит, поглотит и сожрёт, оставив от меня сухую оболочку, а так я хотя бы понимала, что жива.

– Да что же это такое, дитя?! Что случилось? Неужели повелитель тебя обидел? О великий Ярыш!

Теперь я ревела белугой, уткнувшись в её плечо. Не заметить синяки, проступившие на моей коже, она не могла, но и предположить что-то страшное не получалось. Видимо, вера в его святость никак не вязалась с моим состоянием.

– Ну, полно… Если у вас произошло недопонимание, это пройдёт: повелитель мягок сердцем. Всё разрешится…

Разрешится, вот только не в этом мире. Если до этого в голове начали проклёвываться первые зёрна сомнений насчёт возврата в свой мир, то сейчас я была готова покинуть это проклятое место немедленно.

– Ливрелия, тебе просто нужно отдохнуть. Через пару дней следующее испытание. Ты его непременно пройдёшь, и всё наладится. Ярыш не оставит тебя, вот увидишь.

– Не хочу отдыхать, – я вытерла слезы и встала с постели. – Прошу, Нененка, прикажи приготовить мне новый наряд и переплести, я хочу сходить в храм помолиться.

– Это тоже правильно, – засуетилась женщина, убегая к дверям, за которой, как побитые собаки, ожидали служанки.

Девушки молча, уткнувшись взглядами в пол, нарядили меня в простое синее платье, достаточно плотное на просвет, и заплели одну косу. Хотели украсить волосы цветочной подвеской, но я отказалась. Ещё раз бросив взгляд на искажающую изображение пластину, в которой всё казалось карикатурной мазнёй, я под конвоем охраны пошла в храм. Благо невестам не запрещалась гулять в пределах дворца в свободное время, а в храм охранникам путь был заказан: лишь в определенные часы его могли посещать мужчины. В остальное время там жили и работали только послушницы и жрицы.

– Найра!

Маленькую согнутую фигурку в сером одеянии я увидела сразу: жрица украшала цветами одну из статуй драконов.

– Готовлюсь к сегодняшнему празднику. Повелитель благодушен...

– М-м-м, – сухо протянула я. – В честь чего?

– Как это чего? – Найра обернулась. – В честь вас! Тех, кто прошёл первое испытание.

– М-м-м… – ещё раз протянула я и наконец завладела вниманием женщины. Она так пристально на меня посмотрела, словно сканируя насквозь, что я не выдержала и отвернулась. Она нахмурилась, отметив мою бледность, искусанные в кровь губы и распухшее от слез лицо. И, конечно, не могла не заметить засосы на шее, спрятанные под воротником-стойкой.

– А ну-ка, пойдём, – она поманила меня пальцем и заковыляла в сторону от большого зала в ту каморку, что когда-то уже была моей. Недолго, правда, но не суть. Найра усадила меня на табурет, накрепко закрыла дверь и приготовилась слушать.

Я же, нервно перебирая складки на платье, успела заприметить букет цветов в глиняной вазе, стопку серых вещей на прикроватной тумбе, а в углу – сверток из жёлтой материи, очень похожей на то платье, что было на Лоре. И выглядывающее из-под кровати пушистое ухо кролика – плюшевого тапка.

– А где моя подруга? – тут же уточнила я.

– Не переживай, она в молитвенном зале. Очень усердно трудится.

– Молится?

– Нет, скрывается от Акихара. Он в последние сутки ей проходу не даёт.

– Серьёзно?

– Вознамерился заявить на неё права.

– А что Лора?

– Говорю же, избегает, как может.

– А, ну в этом она мастер.

Жрица оперлась обеими руками на клюку и мягко напомнила, зачем мы здесь.

– Расскажу, если пообещаете взамен тоже кое о чём рассказать.

Женщина, не задумываясь, кивнула, и я не стала тянуть и лукавить: опустив подробности, сухо пересказала суть своего позора. Почему-то с этой женщиной было легко и просто, а что самое главное – не стыдно. Словно делилась не с незнакомой женщиной из чужого мира, а с матерью. Но, что самое поразительное, то, что мне показалось горем, для неё оказалось лишь досадным недоразумением. И единственное, что она спросила, когда я завершила короткий рассказ, успел он в меня излиться или нет.

Расстроилась, когда я отрицательно покачала головой. Или мне показалось? Но я видела, что в её взгляде что-то поменялось. Словно то, что произошло между мной и Ияром… или, скорее, не произошло, волновало её не меньше. Но задуматься об этом я не успела. Найра откашлялась:

– Понимаешь, тут такое дело... Я тебе не рассказывала, так как не думала, что в твоём возрасте ещё возможно оставаться нетронутой. Но, видно, зря. Так вот, в нашем мире чистота девушки – большая, если не сказать огромная редкость.

– Что, тут совсем не уважают девственность?

– Уважают и чтут, но немного в другом ключе. Чистая душой и телом после двадцати вёсен и не вкусившая мужчину считается невестой Ярыша.

– Это божество, которому вы поклоняетесь? – на всякий случай уточнила я.

– Верно.

– И?

– Невеста Ярыша должна отправиться к суженому по лунной тропе в его небесное царство. И никто не имеет права это оспорить, даже правитель, какой бы силой он ни обладал. Ведь прикасаться к девственнице после двадцати лет – это шерам, грех. Существует поверье, что тронувший невесту Ярыша будет проклят в обоих мирах, земном и небесном.

Шестерёнки в моей голове стали проворачиваться со скрипом, и я неуверенно поёрзала на стуле.

– То есть вы убиваете девственниц?

– Нет, что ты! Они сами делают шаг в пропасть, в объятья Ярыша, это их осознанный выбор. Избавление от бренного тела – это путь к вечному служению в небесных чертогах нашему покровителю.

– А тот, кто решится с девушкой переспать, будет проклят?

– Кто осквернит её тело своим семенем – да. На того падёт гнев Ярыша и великая кара.

– А если девушка забеременеет?

– Если она забеременеет – другое дело. После родов её подвергнут очистительному огню пустыни. Если она выживет – станет кьярой. Если нет – значит, Ярыш смилостивился и призвал её к себе.

– А если не забеременеет?

– Тогда клеймо и изгнание. Либо – в дом утешения…

Местный бордель, поняла я. И скисла: в любом случае девушку будут иметь все кому не лень. В статусе кьяры – с почётом и уважением. В доме утешения – с позором и унижением. Если, конечно, она не выберет смерть, что кажется разумным. Ведь непонятно, какой психикой надо обладать, чтобы не сойти с ума.

– А как становятся невестами Ярыша? Делается какое-то объявление на главной площади?

– Что ты! – улыбнулась женщина. – Девушке надевают на шею специальное украшение – холан, которое невозможно снять, пока не ступишь на лунную дорогу.

– Ясно. То есть надевают ошейник с предупреждением: не тронь! И снимают после смерти. – Теперь понятно, почему девушки тут раскрепощённые и прелюбодействуют, где только можно. Чтобы случайно не стать невестой Ярыша.

– И что же в этой неоднозначной ситуации делать мне?

– Ничего, – пожала плечами женщина как ни в чем не бывало. – Семя в тебя не излили, значит, ничего не было.

Что значит «ничего не было»?! Моя матка до сих пор помнит, как её чуть не проткнули. Живот тянет и жжёт, и место, на котором сижу, саднит. Мне бы таблеточку обезболивающего и полежать, а не думать, кому я, по мнению Ияра, принадлежу, ему или Ярышу. И сколько надо иметь выдержки, чтобы не закончить начатое?! Из стали он, что ли? Остолоп!