Алеся Троицкая – Между мирами или Поцелуй для дракона (страница 23)

– Не важно, кем мы для вас являемся в этом проклятом лабиринте. Важно то, кем мы являемся для самих себя. Я не смогла пойти наперекор своей совести и оставить девушку в беде. Человек нуждался в помощи, и я её предложила.

– Жалость к врагам – это малодушие и глупость! Каким бы беззащитным он ни казался, при любом удобном случае он воткнет в спину нож, не задумываясь.

– Возможно, но моя совесть будет при этом чиста. И это главное.

Ияр нахмурился:

– Кому нужна твоя совесть, если ты будешь мертва?

– Возможно, тем, кому я буду небезразлична, – ухмыльнулась я и без спроса потянулась к бокалу, в котором уже плескался рубиновый напиток. Вино. Кисловатое, но не противное, с лёгким ароматом разнотравья. Думала, что Ияр поймёт намёк и не будет больше докучать глупыми расспросами, но как только я промокнула губы мягкой холстиной, он как ни в чем не бывало продолжил:

– Как ты нашла выход из лабиринта?

– Почувствовала, – солгала я, не моргнув глазом. Припомнила, что говорила по этому поводу Лум, и красочно пересказала. О нити, что указывает путь, о цветных вибрациях и о всякой лабуде, что приходила на ум. Внутренне усмехнулась, когда в глазах напротив уловила удивление. То есть, получается, он вообще в меня не верил? Обидно. Но не смертельно. Мне всё-таки не замуж за него выходить. Вспомнила про зеркало и обратный путь домой. Если спросить у него напрямую, он сразу зачислит меня в порождения тьмы? Наверное. И тут в моей памяти всплыло то, как я для него танцевала. Еще там, в своем мире. И как мы смотрели друг на друга через зеркальную поверхность… Вернее, я через зеркало, а он… через что он смотрел на меня? Ведь чем бы это ни было, оно создало портал. Без сомнения, пространство в тот момент истончилось, образовав проход, теперь я была в этом уверена на сто процентов.

– Ливрелия, тебя что-то беспокоит?

Я вскинулась, недоумённо заморгав. Мысль о портале так взбудоражила, что я вновь сделала большой глоток вина и слизнула алые капли с губ, отметив краешком сознания, что мужчина в этот момент тяжело сглотнул. И покачала головой:

– Нет, всё прекрасно, очень вкусное вино, – сама же при этом думала, у кого бы узнать о волшебном зерцале. У Найры! Кто же ещё, как не старая жрица, знает про все артефакты дворца! Не удивлюсь, если она ещё знает, где оно спрятано...

От первой здравой мысли в голове стало невероятно легко и радостно. Или это от вина? Не важно, важно, что я поняла, куда мне двигаться дальше.

– Ты необычная… Скажи, Ливрелия, тебе здесь нравится?

Он откинулся на подушки и прикрыл глаза, словно решая для себя сложную задачу. При этом стал настолько соблазнительным, что я не смогла отказать себе в удовольствии им полюбоваться.

Красив, соблазнителен, сексуален... Кажется, у меня закололо в подушечках пальцев от желания к нему прикоснуться. Провести по острым скулам, упрямо поджатым губам, острой линии подбородка с жестким напылением щетины. Боже, я не смогла вовремя остановиться и уже представляла, как мягко подхожу к нему на четвереньках, ловлю в ладони его лицо, оставляю мягкий поцелуй на щеке и ощущаю что-то глубокое, чему ещё нет названия, но что чувствуется острее иглы, загнанной в сердце…

– Так что, Ливрелия, тебе здесь нравится?

Здесь – это где? Рядом с ним или во дворце? А может, в этом мире? Я, кажется, потеряла возможность связно мыслить и скрыла внутреннюю дрожь и неуверенность за бокалом вина, которое стремительно заканчивалось. Захотелось поскорее сбежать отсюда. Но когда я подняла взгляд, Ияр оказался ближе. Подался вперед. Его расслабленности как не бывало. Острый изучающий взгляд прошёлся от макушки до пальчиков ног, что выглядывали из-под подола длинного платья, и ещё медленнее – обратно. Моё сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Внутренний жар опалил с такой силой, что загорелись не только щеки.

– Расскажи немного о себе. О других девушках я знаю всё и даже чуточку больше, но вот ты – большая загадка. Из каких ты мест, кто твои родители, друзья… у тебя есть друзья? Ах, да, та немая служительница. Нененка рассказала, что она тебя навещала, – видя его хитрый взгляд, я начала всерьез задумываться, а не водит ли он меня за нос. Стало как-то не по себе, чувство самосохранения обострилось, словно я на экзамене, а за неправильный ответ – небесная кара.

– Ничего интересного: родителей я не помню, родственников нет, нас выкупили на невольничьем рынке вместе с подругой. Найра приютила, дала кров, еду и призвание, – как на духу выпалила я заученную историю.

– Что, совсем ничего интересного? – притворно вздохнул мужчина и невесомо коснулся моего плеча, выводя невидимые узоры. Я занервничала. Думать становилось сложнее. Пространства вокруг становилось катастрофически мало. И пока не последовало ещё больше вопросов, на которых я явно посыплюсь, я спросила первое, что попало на язык:

– Какой твой любимый цвет?

Его лицо расцвело всеми оттенками недоумения. Даже, кажется, пальцы замерли, так и не закончив невидимый узор. Что, несомненно, дало мне небольшую передышку.

– Цвет?

– Да, цвет. Вот мой любимый – красный. Согласна: вычурно и кричаще, я его никогда не ношу, но он такой живой и жгучий, как пламя, и неимоверно притягивает.

Сказала – и осеклась: прозвучало двояко, словно я призналась в любви. Ведь передо мной кто? Дракон! Из какого клана? Огненного! И, кажется, та же мысль мелькнула на дне тёмных глаз. Мужчину это позабавило, и он улыбнулся.

Никогда не думала, что от улыбки можно растаять! Оказывается, можно. Из головы тут же выветрилось всё ненужное, и вообще я на миг позабыла, где я и с кем.

– А мой любимый цвет – черный, – поразил меня мужчина. Нет, не выбором цвета, а ответом на вопрос.

– Как предсказуемо, – фыркнула я.

– Почему?

– Ну, не знаю, – я пожала плечами. – Наверное, потому что это цвет силы, мужественности. По крайней мере, одеваясь в черное, мужчина чувствует себя увереннее.

– Там, откуда ты пришла, мужчины одеваются в чёрное?

Опасный вопрос. И почему в нём опять ощущается скрытый подтекст? Или у меня паранойя? Нет, определённо нужно заканчивать играть в светскую беседу!

– По-разному, я сильно не присматривалась, – ответила я и слегка отклонилась назад, так как мужчина стал ещё ближе. Мне даже почудилось, что я улавливаю тонкий аромат, идущий от его кожи. Терпкий, с нотками цитруса и мыльного корня. И вижу, как разгорается пламя на дне тёмных глаз. Словно упоминание о других мужчинах как-то неправильно на него повлияло. Ревность?

– Кажется, я утомилась и мне уже пора… – сдавленно прошептала я, но с места не двинулась.

Мужчина кивнул, впиваясь в мои губы каким-то неправильным взглядом.

– Но я ещё не рассказал, почему для меня притягательна тьма. Неужели не интересно послушать?

Очень интересно, но опасно. Я вновь стала ощущать, как раздуваются угли и внутри всё вновь начинает затягивать морским узлом.

– А ещё ты не отведала фруктов, – кивнул мужчина, и его мышцы напряглись, словно готовясь к нападению. Попробуй я отказаться или хоть на миллиметр сдвинуться – и меня схватят. Пусть! Я взяла фрукт, напоминающий персик, и вгрызлась в его сочную мякоть. Сладкий сок брызнул и потек по подбородку, по рукам. Мне бы смутиться и скорее смыть липкие капли, но моя внутренняя лунная дева, с которой я уже сроднилась и которую обвиняла в чрезмерной похоти, вышла наружу, разрывая мою личность надвое. Она растянула губы в соблазнительной улыбке, провела языком по губам, слизывая сок, и сдавила недоеденный плод. В воздухе повис острый и сладкий фруктовый аромат, перемешанный с желанием обладать.

– Ты понимаешь, что играешь с огнем?

– Вполне.

– В этот раз не отпущу.

– А я не собираюсь убегать.

– Ты понимаешь, что это не сделает тебя особенной перед другими и отбор будет продолжаться?

Боже, да когда ты уже замолчишь и просто дашь мне то, что я желаю?! Моя внутренняя нимфоманка Ливрелия уже готова была заткнуть его поцелуем, лишь прагматичная, благовоспитанная Оливия её одергивала и не давала впасть в безумие. Но даже выдержки библиотекаря хватит ненадолго…

И, кажется, Ияр всё понял. Он притянул меня к себе и поцеловал. Так, как я помнила, так, как мечтала с того проклятого дня, когда проснулась в его постели. Жарко, влажно, горячо, сталкивая наши языки, ловя каждый стон и дыхание.

Позже найду себе оправдание. Вино, фрукты, сад… наверняка в цветах кроется афродизиак, что воспламеняет, умножает желание и делает его неконтролируемым. Не важно, сейчас я хотела лишь одного: обладать мужчиной, почувствовать его тяжесть на себе, внутри себя…

– Шхар! – сквозь зубы выругался мужчина, когда я пальцами зарылась в его волосы, притянула ближе, плотнее и закинула ногу на его бедро, чувствуя сквозь грубую ткань его штанов немаленькое такое желание.

– Что ты делаешь со мной, женщина… – его губы продолжали терзать мои, а руки опустились на мою грудь сквозь тонкую ткань платья. Стали поспешно рвать крепкую материю, не имея не желания, не сил распутывать множество мелких завязочек. А после – сжали молочную плоть до легкой боли, вызывая острую истому и дикий огонь. За свою боль я отомстила болью, вонзив коготки ему в шею. Он зарычал. Так яростно и властно, что я ощутила ещё большую дрожь и волну желания. Просунула руки под ремни, желая ощутить, как бугрятся мышцы, как покрываются потом, как вздрагивают, когда мои ногти оставляют очередную красную борозду...