Алеся Ли – Тайна проклятого озера (страница 23)

Он подошел к нам и остановился за моим плечом.

Слишком близко.

Мне было больно слышать его голос, ощущать его рядом с собой. Я вздрогнула, но заставила себя смотреть прямо, а он продолжал как ни в чем не бывало:

– Раз в двести лет Старые Боги приходят в наш мир по Радужному мосту. Пять потомков альвов, духов природы, и человеческих женщин вот уже восемьсот лет охраняют Мидгард в День Сопряжения Девяти Миров. Замок построен с той же целью…

Я невольно начала перебирать в голове все те странности, на которые прежде заставляла себя не обращать внимания. Книга в библиотеке, подозрительные разговоры, огромный полупустой замок, молчаливая прислуга…

Но ярче других мелькнуло в памяти воспоминание: принцесса стоит в воде, и подол ее роскошного наряда промок насквозь. Но вот мы с ней подходим к воротам, и платье ее чистое и сухое, словно она никогда не ступала в воду.

Меня захватили изумление, негодование, даже ужас. Я беспрестанно повторяла себе: «Это неправда! Этого не может быть!»

Я пыталась отвергнуть все произошедшее, с начала до конца, но постепенно реальное положение дел проступало сквозь пелену предубежденности.

– Кто вы такие? – медленно спросила я, страшась ответа. – И зачем вам я?!

– Ты же хотела стать хозяйкой замка? Мать и Отец никогда бы не позволили мне жениться на ком-то вроде тебя. – Любимый голос звучал презрительно и равнодушно. – Но с ребенком, которого ты уже носишь под сердцем, полукровкой, человеком, в жилах которого будет течь кровь божества, у них не останется выбора. Дитя будет носить нашу фамилию и убережет имя Коллингвудов от вырождения.

– Ты с самого начала все так и задумывал?! – Голос мой сорвался на крик. Дыра в груди все продолжала шириться, выжигая не только плоть, но и бессмертную душу. Я обернулась к принцессе. – Это ты… ты должна была стать невестой Богов?!

Ответить она не успела.

– Никто не прикоснется к ней, – произнес Томас Элиот и взял в ладони руку сестры с нежностью, больше подходящей любовнику. – Я не позволю.

– Но так нельзя! – Принцесса попыталась отнять руки. Голос ее прозвучал надтреснутой вазой.

– Правила придуманы для людей, – возразил ее брат. – Мы же практически Боги…

И мир треснул перед моими глазами, осыпаясь к ногам солеными каплями, острыми льдинками, нестерпимым, обжигающим пламенем.

Высокий мужчина с длинными черными волосами, неторопливо ступающий по водной глади, замер и обернулся, так и не дойдя до моста.

Аттина неторопливо прогуливалась мимо одинаково заброшенных комнат, выходивших пустыми решетками почерневших оконных рам во внутренний двор. Она уже больше часа плутала по запутанным галереям и переходам, соединяющим различные части замка, ойкая каждый раз, как из-под подошв ее кроссовок начинали осыпаться мелкие камни.

Бо́льшая часть построек уже добрые две сотни лет как находилась в аварийном состоянии, исключением был только донжон, главной башне все было нипочем. Возможно, фонтан Пяти Первенцев хранил свое обиталище, а возможно, секрет заключался в том, что двойное кольцо стен донжона доходило до семи метров в толщину. Уничтожить такую конструкцию не могло даже время.

Угловым башням повезло меньше: одна высилась бесформенной грудой камней, второй, башне принцессы, повезло чуть больше, а третья, западная башня, хоть и сохранилась в первозданном своем виде, внушала здоровые опасения. Аттина не решилась зайти внутрь, ограничившись теми помещениями, что были поновее и укрывались под защитой внешних стен замка, очевидно принявших главный удар неведомого противника.

Никто не знал, что именно произошло здесь. Илая и Гвен не торопились посвящать в семейную драму, так что Кругу оставалось только предполагать, что разрушение замка как-то связано с враждой Коллингвудов и Барлоу и созданием Твари.

Аттина зябко поежилась. Ей бы не хотелось встретиться с магом, способным на подобное.

Поглощенная в свои мысли, она заглянула в сравнительно неплохо сохранившуюся кухню, поднялась на этаж выше и прошлась вдоль комнат прислуги. Возле одной из них Аттина остановилась, неуверенно пересекла помещение и выглянула в окно, за которым хорошо было видно тоненькую башню принцессы.

Все знали, что узкая высокая башенка, похожая на сломанный карандаш, называется башней принцессы, но откуда пошло это обозначение, не знали даже Илай и Гвен.

Аттина постояла еще немного, чувствуя себя ужасно глупо. Эта разоренная комната ничем не отличалась от десятка других и не вызывала ровным счетом никаких воспоминаний.

Юлиан Барлоу вчера сказал ей, что есть вероятность: когда она окажется в похожих условиях или будет вовлечена в события, схожие с теми, что видела во сне, она все вспомнит.

«Погуляй по замку и окрестностям, вдруг что-то на ум придет. Только в озеро не лезь больше… Я рад, что ты не пострадала». – Непривычно было слышать подобное от Юлиана Барлоу.

И она гуляла. По оружейной (Аттина бы никогда не догадалась, что это она, если бы Гвен не сказала), в оранжерее, где острые обломки остова некогда стеклянной крыши торчали посреди развалин, как руки, воздетые к небу… Нашла музыкальную комнату, но куски истлевшей древесины мало что могли ей сказать, определить их происхождение было уже невозможно.

В коридорах пахло пылью и плесенью. Комнаты уже давно лишились окон и частично дверей, под потолочными балками вили гнезда птицы. На первом этаже, в холле, рядом с главной лестницей, которая вела на этаж, где прежде располагались апартаменты хозяев замка, сквозь древний, посеревший от времени паркет упрямо прорастало одинокое дерево.

Аттина задумчиво остановилась напротив него. Растительности в ее снах точно не было.

Что-то связанное с этим холлом билось в сознании. Лестница тоже казалась знакомой. То ли потому, что она уже бывала здесь раньше, то ли…

– Что делаешь? – Райден показался из полутемного коридора так внезапно, что Аттина невольно вздрогнула.

– Следовала совету Юлиана – гуляла, – в замешательстве ответила она.

– И как успехи?

– Что-то ничего не вспоминается, – призналась Аттина. – Паутина, плесень и никаких ассоциаций.

– Это мне хорошо знакомо, – с самоиронией, ранящей больнее обреченности, произнес Райден. – Нам нужно поговорить. Ты сказала, что любишь меня, а следом начала избегать. Я уже ничего не понимаю.

Он торопливо приблизился.

– Райден, я…

– Амир, очевидно, влюблен в тебя, а я даже не знаю, вправе ли сказать ему, чтобы он отвалил! – Райден порывисто прижал Аттину к стене, пытаясь поцеловать.

– Райден! Нет! – Она вертела головой, старалась оттолкнуть его, но его губы и руки, казалось, были повсюду.

– Ну чего ты… ты же сама сказала, что любишь меня!

Горячее дыхание на коже вызывало дрожь. Но не предвкушения, а испуга.

– Райден! Прекрати… Райден! – Аттина съежилась, пытаясь сползти вниз по стене, чтобы хоть как-то укрыться от ладоней, шарящих по телу, но он держал крепко, вдавливая ее в холодную каменную стену всем своим весом.

Его ладонь забралась под юбку, и она отчаянно забилась, силясь вырваться.

– Райден! – Голос Аттины сорвался на крик…

Он полюбил ее с первого взгляда. Так же, как и она его.

Валентин Фицжеральд Гатри-Эванс увидел Ванессу в пабе, куда заглянул с друзьями в воскресный вечерок, и эта встреча перевернула всю его жизнь.

Он даже не догадывался, кто она и откуда. Мало ли хорошеньких аристократок посещает студенческие вечеринки, выделяясь там, как чашка парадного сервиза среди грубых пивных кружек.

Магией он не владел, да и к байкам про Старых Богов относился весьма скептически. Он был всего лишь студентом юридического факультета с обычной, ничем не примечательной жизнью, а она…

Ванесса Гатри-Эванс оказалась дочерью позабытых Богов. Двухсотлетний долг давил на нее, и она решилась разом покончить с бесконечным спором пяти Старших семей, о котором он даже не имел представления, способом, который показался бы ему дикостью, скажи она хоть слово.

Она сделала это ради своей семьи, своих детей и ради него. В том числе чтобы они могли наконец стать супругами.

Если бы он только знал, чем все обернется…

Разум медленно покидал Ванессу день за днем. Близилось Сопряжение Миров, а вместе с тем ухудшалось и ее состояние.

Доктор – обычный человеческий доктор, ведь русалочьих целителей не рождалось уже два поколения, – рекомендовал избавиться от всего, что могло спровоцировать неприятные воспоминания. Выкрасить панели безвкусной белой краской – наибольшее, что они могли сделать в сложившейся ситуации. Но Валентину этого было мало. Он жаждал исцеления и готов был пойти на многое ради нее. Супруги, матери его детей, любви всей его жизни.

– Юлиан, Юлиан Барлоу. Барлоу знает, все знает… – Ванесса начала метаться на кровати, глядя куда-то перед собой. – Барлоу избавит нас от Твари… Тварь не Тварь… – Она воодушевленно хлопнула в ладоши, словно пятилетняя девочка, разгадавшая загадку.

Валентин Фицжеральд Гатри-Эванс поспешно прижал супругу к груди. Он ненавидел традиции, эту их русалочью общину, всех, кто довел ее до такого состояния. И был готов на все, лишь бы защитить Ванессу, если понадобится, даже от ее собственного сына.

Амир присмотрел себе комнату. Прежде она принадлежала кому-то из хозяев замка. Заделать окно, разжечь камин. Здесь даже дверь каким-то чудом сохранилась.