Алеся Кузнецова – Фикус знает правду (страница 8)

— Не пытайся подличать. Тебе не идет.

Майор сразу помрачнел и стал говорить еще строже. Полчаса пролетели быстро: подпись о невыезде, сухие формулировки — и вот я вроде как свободна, но с ощущением, что мне просто выдали поводок подлиннее.

По дороге к выходу Тифлисов резко остановился, и я врезалась в него плечом.

— Шторм.

Я уже собиралась огрызнуться, как заметила договор в его руках. Знакомая шапка. И моя подпись.

— Что это?

— Вот это ты мне и объяснишь. Но позже. Пока — никуда не уезжай.

— Не покажешь?

— Нет.

Тон был окончательным.

Я вышла из отеля, не представляя, куда идти и что делать. Зоран не брал трубку. Кофе хотелось невыносимо.

Горького. Без сахара.

Потому что сладкое — это для тех, кто надеется, что все рассосется само.А я знала: разбираться придется. И лучше не думать, что начнется, когда правда про дубайский проект всплывет.

Глава 5. Утро понедельника

В понедельник я вошла в офис так, как входят люди, у которых все под контролем. Каблуки я сознательно выбрала самые высокие, чтобы отсечь любые попытки беготни. Черные десятисантиметровые шпильки и такой же черный костюм с юбкой до колена были категорически не предназначены для погони за паникой, но идеально подходили для демонстрации уверенности. Укладка пережила утюжок, лак и утро моих сомнений. Макияж — в стиле «я провела выходные в спа, спала по восемь часов, пила теплую воду с лимоном и ни о чем не переживала».

Если бы в нашем городе вручали премию за лучшее утро после катастрофы, я бы точно вошла в шорт-лист.

Никто — ни один человек в этом офисе — не должен был догадаться, что последние двое суток я провела здесь, в своем кабинете, перебирая и перечитывая стопки документов за последний месяц и доверяя свои мысли зеленому другу.

Мой фикус, как всегда, оказался тем, кто умеет держать удар и выслушивать все без лишних вопросов — надежный и молчаливый, настоящий мужик без истерик.

Зорану на выходных хватало своих проблем. Я знала, если Зоран не берет трубку, значит, действительно не может. Он никогда не исчезал просто так. В воскресенье мы все же созвонились, и я, как могла, старалась поддерживать моего бедного серба.

Дальше началось то, что в нашем офисе называют «рабочим утром», а в переводе на общечеловеческий — организованный конец света. Телефоны ожили одновременно, менеджеры заходили без стука, останавливались на пороге, делали вид, что просто мимо проходили, и тут же начинали спрашивать:

— Дарина Сергеевна, а правда, что проект в Дубае теперь заморозят?

— Дарина Сергеевна, клиенты волнуются.

— Дарина Сергеевна, журналисты на ресепшене.

— Дарина Сергеевна, а что отвечать, если…

Я отбивалась словами, как умеют только те, кто много лет тренировался на совещаниях, отчетах и чужих истериках. Говорила уверенно, стараясь не делать пауз. Помогал, как и прежде, старый навык не оставлять в своей речи пространства для чужих вопросов. Но теперь мои уверенные «Работаем», «Информация уточняется», «Паниковать рано», «Все под контролем» не работали даже в те моменты, когда в них начинала верить я сама.

Один из журналистов, прежде чем я успела положить трубку, нагло спросил:

— А правда, что сегодня утром вы перевели гигантскую сумму на какое-то ИП в Грузию?

Мир сошел с ума. Ну какие большие деньги, если утром в пятницу я соскребала со всех должников на зарплату без премии. Да, случались и такие месяцы в жизни нашей прекрасной компании.

Журналистов я и раньше не сильно любила. Они шли в моем антирейтинге как раз после полиции и скорой. Но тут эти ребята превзошли себя. Кто-то уже успел написать, что «Аврора Девелопмент» теряет позиции, пятеро позвонили с вопросами. Я правда старалась сдерживаться. Кажется, только пятому выдала то, что думаю по поводу работы писак, которые сперва публикуют утром полную ложь про свертывание проекта, а через час звонят на всякий случай уточнить, правда ли это.

Моим главным словом на сегодня стало «букра». Один ухажер рассказывал, как работал когда-то с арабами, и на любой вопрос они ему отвечали: «Приходи, дорогой, букра», то есть завтра. Вот я и познавала теперь азы букраведения, обещая любые комментарии завтра. Надо было предупредить, чтобы на меня завтра никого не переключали.

Я почти взяла под контроль это утро, и в окно заглянуло солнце.

— Вот видишь, — сказала я своему другу, — мы с тобой почти справились. Отправили всех журналистов обедать, успокоили менеджеров, разобрались с полицией. Отсутствие «подарочной» Марины никто и не заметил. Про ее связь с убийством информация пока нигде не появлялась. В общем, мы с тобой молодцы.

Фикус не спорил. Он рос медленно, но упрямо и не поддавался панике. В какой-то момент мне стало абсолютно ясно, что фикус — единственный актив в этом кабинете, который точно не исчезнет к вечеру.

Я подлила ему воды и протерла красивый рельефный горшок, подаренный в прошлом году шефом.

— Пересади уже своего бедолагу, а то тесно парню с таким размахом в старом горшке.— сказал тогда Роман Павлович.

На глаза навернулась слеза. Мне правда было хорошо с шефом. Он меня никогда не давал в обиду и ценил за находчивость. Но главным вдохновителем моих решительных действий всегда был он сам. А что теперь?

В кабинет заглянула секретарь. Раньше мне казалось, что она иногда смотрит на меня с осуждением. Ну подумаешь, иногда я немного приукрашивала действительность для новых клиентов. Но кто станет за это осуждать, если такие маневры входили в мои обязанности? Зато когда я за месяц продала все квартиры в неликвидном долгострое с видом на старое троллейбусное депо и вся «Аврора» наконец получила премии, в глазах Сирены появилось уважение.

Не смейтесь, Сирена — действительно настоящее имя этой немолодой полноватой брюнетки со стрижкой под мальчика. В общем, мы сработались.

— Дарина Сергеевна… тут к вам приехали.— Кто? Опять журналисты? — напряглась я.— Борис Эдуардович Гранов, глава правления «Банка Стратегии Роста».

Муж Марины. Банкир. Человек, который никогда не приезжал к нам в офис, и даже на подписание документов по нашему кредиту для дубайского проекта мы ездили к нему сами.

— Выпускайте львов, — вздохнула я и обреченно кивнула Сирене.— Приглашай тогда, — Сирена распахнула дверь.

На пороге стоял единственный человек, на вопросы которого у меня вообще не было ответов.

Я не успела сказать ни слова, когда Борис Эдуардович сам прошел в кабинет — как человек, привыкший входить везде так, словно его давно ждут.

Он был из тех мужчин, которые не повышают голос и не делают резких движений. Опора. Стена. Такие не давят словами и не буравят взглядами. Они просто стоят — и ты сама начинаешь выравниваться по вертикали.

— Доброе утро, Дарина Сергеевна, — сказал он спокойно. — Надеюсь, я не слишком не вовремя.

— В нашем офисе вообще нет такого понятия, как «невовремя», — ответила я и указала на кресло. — Всегда вам рады.

Он сел, положил руки на подлокотники и посмотрел на меня внимательно, без спешки. Так смотрят люди, которые уже все знают и просто проверяют, совпадают ли версии.

Я мысленно начала прикидывать, что именно он знает о связи Марины и убийства Романа Павловича. И в курсе ли, что его жена уже не в командировке, а «в бегах». Что же ему ответить про Марину?

— Я только что разговаривал с журналистами, — сказал он. — Не напрямую, разумеется. Через своих людей. И меня очень интересует сегодняшний платеж в Грузию.

Я подавилась чаем, который выбрала, как и он. Стратегия во всем. Такой человек был важнее в статусе друга и партнера, чем врага или контролера. А тысячи методичек по переговорам со статусными людьми учили зеркалить их действия и вкусы. Кофе подождет.

— Я думала, вы про Марину хотели узнать.

Он едва заметно повел бровью.

— Про Марину я как раз спокоен, — сказал Борис Эдуардович. — Я настоял, чтобы она уехала с детьми. Им всем это было необходимо после того, что произошло у вас в «Авроре».

— Уехала? — уточнила я максимально нейтральным тоном.

— Да. В красивое место. Море, тишина, нормальный сервис. Без журналистов и истерик. Марина не создана для таких напряжений, — он сказал это без снисхождения, скорее с уверенностью человека, который привык все решать заранее. — Ей нужен комфорт и безопасность. Она редкая райская птичка и уже отвыкла от плохого климата.

Я кивнула и постаралась отогнать возникшее перед глазами воспоминание Марины в байке и кепке среди гремящих центрифуг в цоколе отеля, где пахло порошком и не было ни сервиса, ни тишины.

— Она вышла с вами на связь? — спросила я осторожно.

— Конечно. В пятницу. Жена устала и хочет побыть с детьми. Я не стал ее дергать. Иногда лучшая забота — не задавать лишних вопросов. Водитель отвез ей чемодан прямо в аэропорт. Дети обрадовались пропустить две недели школы.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Но вы же понимаете, Дарина, что я сейчас пришел не свою семью обсуждать?

Я снова кивнула и постаралась выглядеть как можно более уверенной. Киваю третий раз за минуту. Это был уже перебор, но я не понимала, что он хочет и что мне делать дальше.

— Так вот, — продолжил Гранов, возвращаясь к главному. — С Мариной и детьми все хорошо. А вот платежи меня очень волнуют. Потому что в пятницу мы обсуждали с Романом Павловичем совсем другое. Он говорил, что уезжает на пару дней, но вы в курсе, что делать дальше.