Они вручат все силы одному,
И власть ему дадут вести все дело,
Как он найдет удобнее…
И что же
Они ответили?
Как будто согласились
Они со мной… Они мне говорили,
Что притворяться не хотят они,
Что под Кремоной наша неудача
Смутила их, что жаль им кораблей,
Но что для них приятно убедиться,
Что в этом деле ты не виноват…
Они надеются, что их дела поправить
Сумеешь ты…
Ты видел их, Гонзага,
О них в народе часто говорят,
Что ладить с ними трудно… Осторожность
И недоверчивость, как говорят, нужны,
Когда ведешь дела с венецианцем.
Я до сих пор себе не изменял,
Я отвергал порой их притязанья,
Когда признать законность их не мог.
Случалось мне заставить их сойти
С высоких кресел их высокомерья,
Откуда им все кажутся рабами.
Мне приходилось резко отмечать
Предел моей покорности… И что же?
Раскаяться мне в этом не пришлось…
Всегда учтивы, неизменно мудры
Они со мною были…
Кондотьер!
Не всем идти такой, как ты, дорогой.
Счастливый вождь, ты баловень судьбы;
Ты, как врагов, пугаешь неудачи.
Ты им полезен; ты необходим,
Ты дорог им, а может быть, и страшен.
Ты разогнать умел их опасенья…
Когда в тебе уверены они.
Ты сомневаешься?..
А ты вполне уверен?
Мед их речей и сладость взоров их
Меня в любви их убедить не могут…
Мне кажется, что точно так же смотрит
Испуганная ненависть…
О нет.
Я этого не думаю. Синьоры
Привыкли слишком к власти, — это верно.
И мне они, доверив слишком много,
Боялись верить до конца… Теперь
Они убеждены, они мне верят…
Их много хвалят, часто порицают
За то, чего на самом деле нет.
Их речь — молчит; зато красноречиво
Молчанье их. Их разгадать нельзя
И слишком ясны им чужие тайны.
В искусстве лгать им даже равных нет.
Их речь одета мягкой тканью лести…
Так их рисуют… Только это все
Преувеличено…
А если верх искусства
Венецианского казаться пред тобой
Такими именно, какими ты их видишь?
Гонзага, нет. Тебя чужие толки
Ввели в обман. Взгляни на них поближе,
Узнай их сам, и ты, смеясь, отбросишь
