Алесь Куламеса – Быть рядом (страница 30)

— Дед, ты дома?

Никто не ответил. Рыгор Наумович, нагнувшись, зашёл в сени и позвал ещё громче. На этот раз из-за хаты долетел ответ:

— Тута я! Курэй кармлю.

Председатель жестом позвал студента за собой и прошёл через сени к другим дверям, ведущим, судя по всему на двор.

Там их встретил колоритный старикан — небольшого росточка, в затёртой пилотке с рубиновой звездой, бородатый и весёлый. Он сыпал мелкое зерно себе под ноги, где копошился с десяток рыжих куриц.

— Бог в помощь, — кивнул председатель деду.

— Казау Бог, каб ты дапамог, — ухмыльнулся тот, а Олег поморщился — сильный белорусский акцент деда резанул слух. Да и понятно не всё.

— Вот, дед Антось, — сказал Рыгор Наумович, указывая на юношу, — постояльца к тебе привёл. Звать Олегом. Он студент. Из самой Москвы!

— Ды няужо! — изумился дед, — А навошта прыехау? Што табе там не сядзицца?

— На практику я, — ответил Олег, в общих чертах понявший вопрос. — Я на географическом учусь, буду курсовую по болотам писать, вот и приехал исследовать.

Услышав про исследования, старик удивлённо поднял брови и спросил у председателя с какой-то странной, непонятной юноше интонацией:

— Ён суръёзна?

— Да, — ответил тот, и в его голосе студенту почудилась та же странная интонация, только сейчас он смог её определить — эти двое говорили так, словно за короткими словами лежало гораздо больше информации. Они говорили так, будто знали что-то, чего ему знать было не положено.

— Ага, — непонятно про что сказал дед, переводя взгляд обратно на Олега, — Ага…

В этот момент глаза старика неожиданно метнулись обратно, в сторону председателя.

Олег обернулся, но увидел лишь, что Рыгор Наумович просто трёт переносицу. Или… непросто? Может быть, это какой-то знак? Похоже, что-то здесь нечисто с этими болотами. Может, и старик, и председатель — недобитые фашисты? А что, таких случаев на западных окраинах СССР много происходило. И далеко не факт, что всех таких недобитков раскрыли. Надо разобраться…

— Ну, — нарушил слегка затянувшуюся паузу дед Антось, — пайшли у хату.

Олег пристроился на пеньке, открыл тетрадь и карандашом вывел заголовок: «Восьмого июля 1958». Уже третий день он лазил по местным болотам, которые начинались почти сразу за околицей. Материала для курсовой было столько, что он не успевал записывать.

«…низменная территория, представляющая собой систему аллювиальных, пойменных, озёрно-аллювиальных равнин с участками водно-ледниковых и моренных равнин, сильно денудированных краевыми ледниковыми холмами и грядами. Предполагается наличие крупных заторфованных болотных массивов и остаточных озёр».

Юноша потянулся всем телом, и поднялся. Нужно ещё походить, посмотреть. Впрочем, можно ещё минутку постоять, наслаждаясь прохладой и густым, насыщенным запахом, в котором смешивались ароматы хвои, запахи мха, облепившего деревья и землю, духан стоячей воды, покрытой зелёной ряской. А если не двигаться, то, если повезёт, удастся увидеть какую-нибудь болотную птицу, их здесь немало.

Всё, хватит отдыхать — пора работать. Олег тряхнул головой, поправил шапку с москитной сеткой, под которой прятался от ненасытных комаров и засунул тетрадь с карандашом в старый армейский планшет. Подхватив длинную палку, которую он взял на дворе у деда, юноша зашагал дальше.

Да, без палки здесь нельзя. Болота кругом подлые, топкие. Смотришь — вроде твёрдая земля, мох вон растёт, ольха кривая притулилась недалеко, осока шелестит, ягоды растут. А наступишь — провалишься в самую трясину, из которой самому никак не выбраться. Иногда прямо во мху виднеются узкие, словно гробы, проёмы. Их называют окнами. Вот уж куда точно попадать не надо — смерть верная.

А уж если болото открытое — одна вода и кочки редкие с кустами, — то и вовсе глаз да глаз нужен. Пока не протыкаешь дно на пять метров вокруг — даже и не думай идти. Словом, опасные тут места.

Тщательно проверяя дорогу палкой, Олег шёл вперёд. Заблудиться он не боялся — не зря всё-таки отслужил под Иркутском. Ориентироваться в лесу умел, дорогу хорошо помнил, никогда не плутал — что ж тут волноваться?

А вот поведение деда никак не шло из головы. Старик нет-нет да и заводил разговоры о том, что, мол, у них под деревней болота никакие, бедные. И тут же добавлял, дескать, настоящие болота в соседнем колхозе, километров за сорок отсюда.

Председатель, зашедший один раз, ничего такого не говорил, но юноша успел заметить его вопросительный взгляд, адресованный старику. И лёгкое покачивание головы деда Антося Олег ухватил. И то, как расслабился Рыгор Наумович после этого, тоже увидел.

По всему выходило, что эти двое чего-то боятся. Словно на этих болотах можно найти что-то такое, что должно быть скрыто от посторонних глаз.

Но что?

Версия про гитлеровских недобитков казалась очевидной, но совершенно не вязалась с прошлым старика. Разве может человек, сражавшийся против немцев, быть их шпионом? Или может, дед Антось и не воевал против них? Нет, тогда бы вся деревня знала его как полицая и старик бы поплатился за это ещё в 44-м, сразу после освобождения.

Значит, эта версия отпадает.

Олег на секунду остановился, поправил рюкзак, в котором лежал хлеб, огурцы и фляга с водой, и зашагал дальше.

Тогда — председатель и старик работают на какую-нибудь иностранную разведку? Английскую или, скажем, американскую? И на болотах у них спрятан, например, передатчик?

Тоже не всё гладко — для чего капиталистам шпионы в таком глухом уголке Союза? Полесье хоть и на западе находится, но добраться сюда всегда было сложно. А после войны, когда партизаны устроили немцам «концерт» на рельсах, взрывая чуть ли ни каждый метр железнодорожного полотна, так и вовсе проехать сложно. Олег последние километров пятьдесят до колхоза проделал на телегах или пешком. И дороги, по которым он ехал, никак нельзя назвать хорошими.

Выходит, старик и председатель — не шпионы? А если тут рядом есть секретная военная часть, а он, Олег, просто не в курсе? Тогда — всё возможно.

А может быть дело в том, что эти двое что-то прячут на болотах? Например, самогонный аппарат? Хотя зачем — наверняка такой есть в каждой хате. Это ж деревня, куда без самогона, который местные смешно называют «самапляс».

Чёрт! Ничего путного на ум не приходит. Ну и ладно, хватит догадки строить. Лучше присматриваться и прислушиваться. Глядишь, что-нибудь и прояснится.

Олег отмахнулся от комаров и зашагал быстрее.

Они встретили его вечером, когда он возвращался с болот. Четверо крепких парней, совсем молодых, ещё не служивших.

Олег их уже видел — они приходили послушать его рассказы о Москве. Не хотелось служить аттракционом для местных, но председатель очень просил, всё упирая на то, что Олег комсомолец. Пришлось согласиться и давать что-то вроде концертов. Только без песен.

Завидев Олега, парни оживились. А тот удручённо вздохнул. Ну что за привычка у деревенских? Обязательно нужно проверить городского на прочность. Разумеется, дракой.

Собственно, драться Олегу было не в первой — в армии, когда отпускали на танцы, не раз доводилось с местными кавалерами биться, и один на один, и в свалке. Да и до службы тоже без синяков редко ходил. А уже в институте и вовсе в боксёрскую секцию записался. Пару раз даже на чемпиона института претендовал. Безуспешно, правда.

Так что драки Олег не боялся. Но и не хотел.

— Эй, студзент, — безбожно «дзекая» обратился к нему один из парней, когда Олег приблизился метров на десять, — пагадзи. Пагаварыць нада.

Остальные ребята стали так, чтобы загородить Олегу дорогу в деревню. Он, впрочем, и не собирался убегать:

— Ладно, давай поговорим. Только одни на один. Идёт?

Парня откровенность Олега смутила, и он нерешительно засопел.

— Вот и хорошо, — сказал Олег, сбрасывая на траву рюкзак, на него шляпу, планшет и палку. — Драться будем до первой крови. Ясно?

Деревенские совсем опешили и недоумённо переглядывались. «А вот так, салаги, — усмехнулся про себя Олег. — Надо было сразу нападать, а теперь уже я здесь правила устанавливаю».

Наконец, вперёд вышел белобрысый детина — крупный, слегка неуклюжий, как медведь:

— Ясна.

— Тогда давай, — кивнул Олег, принимая стойку.

Белобрысый не стал долго раздумывать, а сразу попёр в атаку, держа руки на уровне груди и слегка загребая ими воздух.

Олег сделал обманный выпад правой, а когда противник, купившись, открылся, от души врезал прямо в нос. Верзила охнул и пошатнулся, схватившись за лицо.

Не теряя времени, Олег подскочил к нему и впечатал кулак в живот здоровяку. Тот хрюкнул и повалился на колени, не отнимая рук от лица. Между пальцами заструилась кровь.

Олег сделал несколько быстрых шагов назад, цепко вглядываясь в остальных парней. Если нападут, ему не справиться. И если будут нападать, то только сейчас.

Ну… Ну…

Поверженный верзила с трудом уселся и, тихо ругаясь, задрал нос, чтобы остановить кровотечение. Остальные внимательно смотрели на него.

Ещё немного. Ещё пару секунд и они нападать не будут. Ещё чуть-чуть. Олег сделал ещё шаг назад, чтобы быть поближе к шесту.

Здоровяк сплюнул и тяжело поднялся.

«Самое время переходить в наступление» — подумал Олег.

— Вот что, мужики, — проговорил он, — поиграли и хватит. Мир?

Белобрысый, морщась от боли, ощупал распухающий нос, внимательно посмотрел на окровавленные пальцы, сплюнул и спросил: