Алесь Коруд – Дорога 3 (страница 4)

 Вислоусый хозяин избушки меня напугал. Присел рядышком незаметно. Хотя в его мягкой обувке сделать так относительно просто. Если приезжие ходили в тяжелых сапогах, то старшина носил на ногах мягкие поршни.

– Не скучаю.

– Тебя Славой звать?

 А ведь он не просто так спрашивает.

– Да. С кем имею честь?

 Сам удивился своему высокому слогу. Но хрен его знает, как у них тут принято. Во всяком случае, вислоухий не удивился.

– Зови Боромиром. Из киржаков я, старшиной в артели. И род твой ведаю. Пошли паужнать, Слава.

 Больше он ничего не добавил, но у меня как будто по спине мерзлая кошка пронеслась. Непростой мужичок-боровичок! И откуда он мой род знает?

 Ужинали все вместе около кухни. Небольшой, грубо сколоченный столик, лавки из колотых досок, меня такой простотой было не удивить. Но я сразу приметил, что в мою сторону посматривали. Оценивали. В принципе современный горожанин в подобной обстановке будет всегда выделяться. А то и вовсе смотреться чужеродным элементом. Люди разучились бывать на природе. Выезд на шашлыки не в счет. Молодежь чаще посещает пляжи Таиланда, чем путешествует по родной стране. Да и там предпочитают комфорт.

Даже туристы не совсем путники. Они бродят нахоженными путями, их снаряжение здорово облегчает жизнь. Вспоминаю, чем сам начинал. Вот такая же выгоревшая штормовка, старые брюки, резиновые сапоги, брезентовый рюкзак, вместо палатки шалаш и ватник сверху. Сейчас в моем распоряжении почти невесомый спальный мешок, термобелье, посуда из титана. Даже костер не нужен, проще приготовить на горелке. На ближние выезды беру готовые блюда в пайках. Чего не жить?

 Но я часто ходил там, куда нога человека давно не ступала. В России полным-полно заброшенных деревень, забытых хуторов, развалины церквей, где остались лишь сгнившие кресты на могилах. Иногда казалось, что я брожу по бесконечному кладбищу. Но там и самые лучшие находки. Просто работы больше. Намотаешься по полям и весям, накопаешься. Затем выберешь относительно целый дом, там и делаешь захорон, чтобы позже вернуться с автомобилем. Все равно ведь кто-то тут проживает, тебя заметят, но особого внимания не обратят. Вот с машиной человек намного более приметен. И сообщить могут куда следует. Но как бы то ни было, все равно к невзгодам я привычен.

 На ужин подавалась наваристая уха и пожаренная на сковороде рыба. Так и понятно, река рядом! Хлеб появился в виде больших ржаных сухарей, но в среде местных явно ценился. Тихий доставал их из специального мешочка и выдал всего по двое. Так и понятно, в дороге свежего хлеба не напасешься. Я сделал также, как и остальные, размачивал сухари в вареве. Ловко орудуя оловянной ложкой, доел уху и приступил к рыбе. На форель похожа, нежное красноватое мясо почти без костей. А здесь у воды можно жить! Я сразу по приезде заметил две долбленки, вытащенные на берег. С них, наверное, и ловят.

– Выпьешь с нами за конец дела?

 Тихий, похоже, был в артели на раздаче. Завхоз.

– Почему бы с хорошими людьми не выпить?

 Весь ужин я внимательно наблюдал за стариками. Они сели отчего-то вместе. После моего ответа те обменялись многозначительными взглядами. Тут что, выпивка имеет некое сакральное значение? Тихий широко улыбнулся и щедро плеснул мне в мою титановую кружку. Местные пили из глиняных. Да и посуда была такая же простая. Я принюхался. Медовуха! Сделал глоток. Хорошо настоялась!

– Ну, как?

 Мне показалось, что рука Ставра сейчас находилась рядом с револьвером. Они так и не снимали их с пояса. Да и ружья находились неподалеку. Но в диких землях подобное поведение понятно.

– Хороша! С такой ноги в пляс сами не пойдут?

 Воцарившееся на миг молчание прорвал дружный смех. Такое впечатление, что рухнула некая плотина, отделявшая меня от этих людей. Ставр, отсмеявшись, добавил:

– Тутошни, если только с анчутками хороводить! Девы глумные далече.

 Мне налили еще. Вечер продолжился уже неспешно. На меня перестали обращать внимание и меж артельщиков пошли разговоры. Я почти угадал, это была поисковая артель. Рудознатцы, так они себя называли. Каждое лето они ходили вдоль берега реки, ища новые обрывы и оползни, изучая открывшуюся породу в поисках интересного. В пикапах, которые рудознатцы вычурно называли” самовары”, лежали инструменты и провизия. Возможно, и находки. Хотя их по мере надобности снабжали по воде стругами. То есть здесь сейчас присутствовала полевая часть артели, сама организация имела таковых несколько, как и общую службу снабжения. То есть в этом мире уже имелась некая цивилизация со своими правилами и промышленностью. Не дикий мир.

 Заря бросала отсвет на другой берег и воды широкой реки. Как я уже узнал, ее тут звал Устюга. Я знал город Великий Устюг. Ко мне в какой- то момент подсел Боромир.

– Издалека, Путник?

 Это был даже не вопрос, а утверждение. Я медленно ответил, подозревая, что от нашего разговора для меня зависит многое.

– Даже не представляете.

 Вислоусый кивнул и неожиданно для меня закурил трубку. Пахнуло ароматным табаком. Но он же растет на юге?

– Тебе повезло, что в этих гиблых краях нас встретил. Так было предопределено.

 Разговор становился интересным. Я решился:

– Что в меде было?

Боромир обернулся, как будто удивившись.

– Мед.

– И все?

 Старик улыбнулся, показав, отличные для его возраста зубы.

– А больше и не надобно. Был бы ты порождением чудесников, то тут бы и остался. Не любо им наша радость.

 Я оценил юмор старика и рассмеялся. Улыбались мне и остальные. Еще бы – я оказался человеком, а не оборотнем.

– Почему вы меня сразу не проверили? Не боялись?

 Ответил Добрыня:

– Кто мы, чтобы решать. Около леса всякое случается. Не только вы, путники, но и наши проходит и теряются. Ты выглядел, как молодец пусть и младый, но бывалый, не суетился, на разговор пошел. И…

– Что? – я встрепенулся.

– У тебя не было с собой оружия. Кроме этого, – Старшина артели показал на мачете в своих руках. – Ладный ножик, но противу проклятого семени не пойдет. Вот что мы храним с собой на такой случай.

 Добрыня передал мне револьверный патрон, отсвечивающий латунью. Но пуля у него поблескивала иным светом.

– Серебро?

– Оно самое. И то не всегда помогает.

 Это ж куда я попал? Мало того что здесь иное время и люди. Так еще и всякая нежить – не феномен из сказок, а самая настоящая явь.

– Расскажешь о проклятых?

 Старик оглянулся на гаснущие блики заката, потянулся и нехотя ответил:

– Завтра. Утро вечера мудреней. Нам долго идти по реке. Наговоримся вдосталь.

 Наконец, до меня дошло, что жизнь моя и в самом деле резко поменялась.

– А куда мы поплывем?

 С хохотом Ставр ответил:

– Домой. Славный град Старый. На красном и русланды зовут его Старград.

Я лишь покачал головой, но настаивать на подробностях не стал. Такой большой мир стоит изучать не торопясь. Да и в сон потянуло после меда. Народ начал устраиваться спать. Кто-то ушел в избу, остальные расстелили свои ватники около потрескивающей печурки. С реки начало тянуть холодком. Я отошел по нужде и двинулся к пикапу, достать оттуда спальный мешок. Раз мое «прикрытие» раскрыто, то и таиться не стоит. Это меня и спасло.

 Даже в таком по нашей мерке отсталом мире есть свои хитрости и секреты. Потому странный звук я никак не принял за стрельбу. Но около печки кто-то страшно захрипел, затем раздался сдавленный крик водителя второго пикапа, и через мгновение тишину разорвал яростный вопль Ставра:

– Ошкуи!

Только сейчас я заметил темную громаду корабля, стремительно скользившего по черной воде к берегу. Это оттуда слышался странный треск и виднелись огоньки. Только на самом деле это были выстрелы, заглушенные какими-то приблудами. “Глушители” обычно используют люди недобрые. Поэтому моим естественным движением стало желание затаиться. И тут ловко подвернулся “самовар”, около которого я застыл истуканом. Мгновение и я уже под ним! Пытаюсь изобразить пыльный мешок и не отсвечивать. Но уже громко бабахнул первый ответный выстрел. Кто-то из артели стрельнул в ворогов. Кто такие ошкуи? В моей истории были ушкуи, ребята лихие, речные пираты, предтечи казаков. Так что их налет мне ничего хорошего не сулит. Надо же, только вроде нашел понимающих людей, появилась куча вопросов и надежда на ответы, и на тебе…

 Маленькая группа пусть и опытных людей, но которых застали врасплох, не имеет шансов против сплоченной банды. Так на деле и вышло. Во тьме ярко полыхнули еще несколько выстрелов, пахнуло порохом, послышались звуки рукопашной, и все стало затихать. Чужаки высадились и вольно хозяйничали на пристани артели. Я ощущал, как сильно колотится мое сердце. Казалось, что его слышно набатом далеко-далеко. И остро в этот момент ощутилась мирская несправедливость. Только получить молодость и второй шанс и тут же его потерять. Видимо, яркие впечатления дня и стресс от происходящего и повлияли на дальнейшие события.

 Неподалеку послышались шаги и раздались громкие голоса на непонятном лязгающем языке. Я осторожно выглянул. Два высоких бойца в подобии защитного обмундирования тащили по песку Ставра. Тот был окровавлен, но еще жив. Кто-то из бандитов толкнул сложенную из камней печь, и та опрокинулась. Занявшийся огонь ярко осветил площадку. Молодой артельщик пошевелился, и ему тут же сноровисто связали руки. Вскоре туда же приволокли еще несколько “наших”.