Алесь Коруд – Дорога 3 (страница 11)

 Он протянул мне чашку с ёлем.

– Сейчас я смогу доделать свой движитель и построить самую быструю лодку на Устюге. Я уже думал, что придется обращаться в Верхоянск. Там еще есть мастера, что знают этот язык. Но они не особо любят нас северян. Все из-за чертовых ошкуев. Дикари! Они позорят наш Север. Даже не знаю, как тебя отблагодарить, Стас.

– Вы уже меня освободили.

 Гоннар бросил в мою сторону пытливый взгляд, как будто о чем-то раздумывал.

– Вас везли на торжище?

– Мой собрат по несчастью говорил так. Сказал, что его сородичи выкупят.

– Его, а не тебя. Ты чужак, тебя могли продать кому угодно.

 Я поежился. Неприятно стать рабом в чужом мире.

 Механик подсел поближе:

– Вот что я тебе скажу по дружбе. И это не просто в благодарность, но и потому что ты хороший воин и человек. А я считаю, что в нашем мире такие люди обязаны поддерживать друг друга.

 Я невольно глянул в глаза тирлинга. Они были серьезными. Этот парень точно непрост. И здесь он, чтобы заработать на свою мечту. И это радует. Здешняя земля должна быть полна не только разбойниками и искателями приключений на свою задницу.

– Слушаю тебя, друг.

– Мы утром будем в Поное. Это форпост киржаков, твои артельщики из них. Народец себе на уме, но богатый. Рудознатцы, железных дел мастера. Тем и живут. У нас с ними договор, так что мы получим плату и заслуженный отдых.

 Осторожно спрашиваю:

– Мне стоит чего-то опасаться?

 Гоннар на минуту задумывается, потом выдает:

– Я бы посоветовал тебе уехать оттуда как можно быстрее. Киржаки очень не любят, когда лезут в их секреты, но сами ищут чужие. Ты же весь состоишь из тайн, Стас. Я тоже не верю, что ты сакс, пусть и странник. Но по другой причине. Ты повторил слово Беловодье так певуче на языке, который я слышал лишь в одном месте.

 Я был безмерно удивлен. Одно слово могло все изменить! Но у меня нет проблем с его произношением. Дьявол, конечно. Оно для меня как родное.

– И где?

– Далеко на юге есть городок Портюга. Есть в нем Обитель. Тебе туда и там нужно найти матушку Наину. Она все расскажет. Мне это не под силу. Извини, но я все сказал. Да, еще держи карту. Плыть туда далеко и опасно, лучше прибиться к крепкому каравану. Сейчас воды высоки, много их идет на север, скоро они начнут возвращаться. И держи ружье.

Левер сиял чистотой.

– Я его вымочил в растворе и почистил. Ствол хороший. Заряди сразу. В ночи всякое случается.

– Спасибо.

 Гоннар показал, как открывать и куда пихать патроны. Да и я начал вспоминать устройство такой винтовки. Снаряжается она через окно в ствольной коробке справа. В подствольный трубчатый магазин влезало пятнадцать коротких патронов. Остальные я рассовал в патронташ. Немного. Заметив мою задумчивость, механик посоветовал:

– Киржаки делают полотно из латуни для патронных заводов. Те отдают им продукцию дешевле. Поэтому снаряженные патроны у них недороги. Советую купить там.

 Я согласился, но затем вспомнил, что у меня нет их денег. Но любопытство пересилило:

– И дорого?

– У тебя патроны подходят для “Жнеца”, – Гоннар кивнул в сторону револьвера, что висел на моем поясе. – Их можно купить за пятьдесят гривен ящик. Так дешевле, – затем он осклабился. – Но сначала продашь на рынке, что-то из своих запасов. Кормить будет тебя наш хирд. И на постой определим. Но лучше тебе смыться пораньше, чем мы снова все соберемся, и вернется ярл. Потому что он сразу вспомнит о тебе.

– Благодарствую!

6. Шумный Поной

 Мыс, на котором стоял форпост киржаков, выдавался метров на пятьсот от берега. Именно в этом месте западная протока вливалась в основное русло Устюги, намыв за многие годы новый элемент ландшафта. Великая река редко текла в одном русле. И это создавало кучу проблем торговцам. Татям тьмы было легче прятаться и маневрировать в многочисленных разветвлениях Устюги. Ночь мы провели на пустынном острове, стоящем в подобном месте. Подплыть к нам быстро и незаметно было бы сложно.

На ужин тирлинги сноровисто настреляли каких-то птиц, похожих на жирные цапли, затем запекли их на вертеле. Я попросил парней помочь пристрелять левер. Интересно, что со мной пошли все свободные бойцы. Да и сами вдоволь постреляли из трофейных револьверов по самодельным мишеням. Вдруг они неплохи и стоит оставить себе, как запасные. Руки быстро вспомнили, как передёргивать скобу для заряжания. Были бы лишние патроны, пострелял бы и больше. Но мне и так от щедрот хирд подарил пачку в целой обертке. На картоне выбито типографской краской: Краснозаводск. Буквы были латинскими. Как объяснил Гоннар, такие используют на тех заводах, потому что основали город “коммунарщики”.

– Кто-кто?

 Механик странно на меня глянул и покачал головой. Похоже, палюсь я на ровном месте. Надо бы подробней узнать об этих людях. Не из моего ли они мира?

 Так или иначе, но на пирс Поноя я сошел с левером за спиной, револьвером на поясе и велосипедными подсумками на плечах. Нас встречали какие-то люди в одинаковых суконных куртках, смахивающих на форму. Видимо, таможня или погранцы. Несмотря на опасения, они не забрали у нас оружие, лишь каждому выдали по медной бляшке, что должна была обязательно висеть на груди. Еще раз повторили, что применять оружие в городе запрещено. Только ночью и для спасения жизни своей или товарища. Успокоили!

 И что примечательно: их язык я сразу понял. Так говорили артельщики. Много старых, вышедших из употребления в моем мире слов, но смысл понятен даже без внутреннего “переводчика”. Так что ориентироваться в здешних реалиях мне будет легче. Тирлингов все-таки я не всегда понимал. И отлично помнил совет Гоннара и решил искать пути отхода немедля. Как бы то ни было, это ушкуи, а тирлинги являлись частью сего обширного северного этноса, мне не родня.

Нам открыли обитые железом ворота и запустили в городок. С учаном никто не остался. Видимо, в порту было безопасно. Движитель заглушен, на люки и двери повешены замки. Эйрих уверенно вел нас колонной по знакомому ему пути. Я не ожидал увидеть в этом городке-форпосте ничего особенного, насмотрелся в прошлом забытых всеми поселков в таежной части России. Так что и в Поное уведённому нисколько не удивился.

Ладные деревянные мостки соседствовали с откровенной грязью и огромными лужами прямо посреди дороги. В кучках отходов копошились собак и курицы. Но любое крыльцо и территория рядом было тщательно подметены. По улицам изредка проезжали “самовары” и грузовички потяжелее, пару раз наблюдал настоящие телеги, запряжённые лошадьми. В принципе подобную картину можно было увидеть и у нас в провинции еще в середине двадцатого столетия.

Но мир Великой реки удивлял приверженностью к большей старине. Одежда, оружие, и какие-то неуловимые нотки в поведении людей. Двадцатый век все-таки более стремителен, и технический прогресс активно вмешивался в социальную жизнь людей. А тут такое впечатление, что людей из иной временной эпохи насильно впихнули в мир дизеля и револьверов. Ха, да так по существу и есть! Об этом нам пытался рассказать на форуме «Кудесник». Вот я дурак набитый!

Уже совсем другими глазами изучаю действительность. Модные здания, выстроенные в похожем на “Модерн” стиле, соседствуют с убогими строениями, напоминающими сараи. Серые доски набиты просто внахлест. Вроде в Америке еще так стремно строили. Кто-то из наивных в этом даже видел некий шарм. А по-русски: дешевое убожище – “И так сойдет!”. Городок находился на мысе, потому свободной земли не так много и вытроен он был довольно тесно. Одно здание теснилось на другое, но выше трех этажей домов нет. Да и понятно, незачем.

 Сразу после порта с пакгаузами начинался деловой и торговые районы. Конторы, склады с магазинами или все вместе разом в одном здании. Наверху обычно выстроенный из дерева этаж, чтобы стены дышали и не было так жарко летом. Там точно живут, в окошках горшки с цветами и занавески. На втором этаже, скорее всего, кабинеты, офисы. Окна повыше, подобие жалюзей. На самом деле дело нехитрое их устроить. Внизу или магазин, или иное заведение. Крупный опт, скорее всего, отпускается со складов прямо в порту. В ту сторону то и дело сновали грузовички. Гоннар упоминал, что это время года лучшее для торговли. Вода высокая, мели и перекаты скрыты, многие протоки проходимы. Потому одновременно буйствует пиратский промысел.

Мы идем центральной улицей, плотно заставленной домами. Вывески были мне знакомы. “Пироговая”, “Корчма”, “Скобяные изделия”, “Зброя”, “Порты”. Часто вместо надписи просто висели ввески-значки. Там, судя по нарисованному, цирюльня; в том здании расположен писарь или юрист. Скорее всего, место для осуществления сделок. Раз есть цивилизация, то ведется делопроизводство. В Аккаде писали на глиняных табличках, в империи Цинь на бумаге, в земле фараонов Та-Кем на папирусе. В Новгороде и вовсе проще, торговцы выводили письмена на бересте.

Эйрих сворачивает к вместительному двухэтажному зданию. Судя по надписи: “Заезжий двор”. Черт, как я понимаю эти раскоряки в виде букв? Тирлинги заметно оживились. Видимо, им до чертиков надоело спать на палубе или земле. Внутреннее убранство помещения не обмануло ожидания. Большая стойка около входа, далее виднеется лестница наверх и дверь в едальное заведение, откуда вкусно тянет жареным мясом и свежим хлебом. Даже не знаю, чего хочу больше.