Алена Ягинская – Ненужная целительница для его Темнейшества (страница 4)

– Спасут, но ходить он не будет. И говорить тоже. Догадываешься, куда его отправит твоя сестра?

– Она не поступить с ним так, – шепчу я пересохшими губами.

Бог хмыкает, и мы переносимся.

На этот раз это наша квартира. Лешка сидит, сгорбившись на стуле, а Оля кричит на него. Ее “новый муж”демонстративно смотрит в окно, будто его это никак не касается. Ольга, разозлившись, хватает телефон и бросает его в стену. Летят осколки, Лешка вздрагивает и опускает голову еще ниже, но я вижу, что из его глаз катятся слезы.

А меня заливает обжигающее чувство стыда. Как я могла уйти и оставить парней с Ольгой? Она же не в себе совершенно.

Теперь я верю, что Оля сдаст Пашку в интернат, и что муж этот у нее не последний. Да и не муж он ей, просто любовник.

– Что вы хотите? – спросила Бога.

– Чтобы ты отправилась в другой мир и помогла нам там, – терпением сущность не отличалась, но старалась не давить. Понимал, что я и так раздавлена.

– А кто поможет мне тут? Что будет с мальчиками?

– Мы вернем время назад и никакого наезда не будет. Ты получишь свои цветы, а после этого исчезнешь. И про тебя больше никто не вспомнит, – слышала я.

Мне казалось, что я снова погрузилась в ту отчаянную темноту, откуда не было выхода. Я уже не видела фигуру, только голос внутри удерживал нить сознания.

– А Пашка с Лешкой?

– Останутся с матерью и будут жить в семье, – увещевал меня Бог.

И я снова качала головой. Оставить парней с Ольгой я не могла. Останься они с ней, она их возненавидит.

– Что ты предлагаешь? – не выдержала фигура.

– Перенести их со мной, – выпалила я. И надежда вспыхнула во мне маленьким солнцем, освещая тьму и фигуру в ней. Теперь казалось, что это мужчина, с головы до ног закутанный в плащ.

– А ты не многого просишь? – спросил он.

Но я поняла, что не могу оставить парней.

– Вы лишили меня долгожданного покоя и забвения, так неужели я не имею права на последнее желание? Я просто хочу быть уверенной, что племянники в безопасности. Подумайте сами – будет ли от меня польза, если я все время буду думать, как они здесь? А так я постараюсь быстрее выполнить миссию, чтобы спокойно заняться детьми.

Мне показалось или божественная фигура задумалась?

– Детьми, говоришь, хочешь заняться? Видишь ли в чем дело, одну тебя перенести не так сложно, а втроем – задача не из простых. Тем более, что напрямую вмешиваться в ход событий мы не можем. Поэтому уговор – от предложений, что тебе будут поступать, не отказываться. Хотя бы первое время.

Я кивнула, соглашаясь.

– Второе условие – нашу волю, как окажемся на Окенчаре, слушать беспрекословно…

А вот тут я не могла согласиться.

– А если вы мне что плохое велите сделать? У нас вот как-то один Бог велел старику сына своего ему в жертву принести. Я в вас конечно верю, но ради мальчишек и со Смертью спорить буду.

– Слушай, давай я тебя отпущу и помирай себе спокойно, а? – раздраженно сказал Бог.

– Можно и так, – согласилась я. – Только вы себе карму испортите. Разве вы не знаете, что мы в ответе за тех, кого приручили? Вы надежду дали, а теперь в отказ, не по-божески это. Впрочем, давайте, отправляйте. Но как компенсацию прошу, чтобы вы о мальчиках позаботились. Или я на том свете апелляцию подам, скажу, что не согласна была на смерть и забвение.

Ох, несло меня, несло. Но мне было совершенно плевать, что обо мне подумает божественная сущность. Для меня имела значение только судьба мальчишек. Перед глазами стояли переломанное тело Пашки и слезы Лешки, который не плакал, даже когда в подготовительной группе катался с горки и сломал руку. Сжимал зубы и терпел. А сегодня я видела его слезы.

– Слушай, а ты точно светлая? – внезапно спросил меня бог-искуситель.

– А вы? – вопросом ответила я.

Хмыкнул.

– Ладно, если дело не касается детей, то ты слушаешь нашу волю, поняла?

– Но тогда вы мне должны услугу или желание, – продолжила торговаться я.

Постепенно тьма рассеялась, и оказалось, что мы с сущностью бестелесно парим на парковке возле станции. Глаз выхватывал детали, которые уже не имели значения, если я умерла. Для меня не имели. А вот мужа роженицы жалко, он хороший мужик, надо же, за цветами поехал...

И Серегу жалко. Он неплохой, просто слабохарактерный. Он всегда говорил, что хочет большую семью и детей, но когда с родителям все случилось, у меня выкидыш произошел на ранних сроках, и больше я не смогла забеременеть.

Вот и не сложилось у нас с нормальной семьи, да мы оба и не особо старались. Меня дома не было почти – дежурства, еще бегала по бабкам с уколами и капельницами, кому-то массаж, кому-то растирания. Я ведь в Скорую не сразу пришла, поначалу, как родителей похоронили, еще училась и подрабатывала где могла.

Потом Тимур, бывший Ольгин муж, сказал, что лучше постоянное место иметь, чтоб стаж шел и выслуга, а частные клиенты и так найдутся. Они и находились, рука у меня легкая и умею много. Так что расстаться было неприятно, но даже не обидно. Конфеты я больше жалела.

– И что ты хочешь? – усмехнулось Божество.

– Не знаю пока, может магию? – закинула удочку. – Или чтобы мне в новом мире замок в наследство достался и клад привалил?

И вот забавно – хоть глаз из-под капюшона не видно, но я отчетливо чувствовала, что в них усмешка. Но мне о детях думать надо, чем я их кормить буду, одевать, в школу отправлять. У меня и тут с Пашкой проблемы постоянно, а с новыми учителями как договариваться, если я ничего о мире не знаю? По идее мне бы информации побольше, но оснований доверять Богу нет. Соврет – недорого возьмет. И так не ясно, во что меня втянуть хотят. Точнее, меня-то плевать, но дети… И зачем я потребовала, чтобы их со мной перенесли?

Эх, дурная ты, Ирка. Совсем тебя сегодняшний день доконал.

***

– А знаете, что, давайте сыграем в три желания, – предложила.

– Это как? – заинтересовалось Божество.

– Вы обещаете выполнить три моих желания, а я три ваших. Только так, чтоб кто-то третий признал, что желание выполнено честно. Чтобы не было такого, что я сделала, а вы сказали, “Нет, мы совсем не то имели ввиду”, или я пожелала что-то, а вы на свой манер все сделали и заявили, что и так сойдет, потому что я условий не уточнила. А как я их уточню, если в отличие от вас, я мир и его правил не знаю? Так ведь несправедливо будет.

– Детка, ты вообще не думаешь, кому условия ставишь? Я Темный Бог вообще-то.

– И что, поступать справедливо и честно вам религия не позволяет? Тогда зачем вы меня остановили? Дайте уже умереть спокойно и все.

– Тебя на том свете не будет совесть мучить, что могла племянникам и другим людям помочь, а не стала? – прищурился насмешливо.

– Будет. Но это моя совесть, я с ней сама договорюсь. Ну а нет, так я и не утверждаю, что безгрешна, ответить за все придется, так зачем же хвост по частям ампутировать?

Нет, в других обстоятельствах хамить бы я не стала. Я обычно стараюсь быть тактичной, просто день сегодня не задался. Как и моя жизнь. Так что пора заканчивать.

– Ладно, согласны на три желания, – сказала фигура, когда я уже мысленно отключала себя от выдуманного аппарата поддержания жизни.

– И рекомендательное письмо, – выпалила я. – Туда, куда вы хотите меня отправить.

– Будут тебе рекомендации. Самые лучшие, – усмехнулся бог.

Наверное я поторопилась, да?

Глава 5. И что это было?

И все завертелось.

Вокруг вспыхнуло, меня качнуло, и я оказалась снова рядом со своим водителем скорой.

– Семеныч, я пойду подышу, что-то мне не по себе, – сказала, сбросив вызов сестры.

– Иди-иди, а то на тебе лица нет, – сказал водила, доставая сигареты и отходя за машину.

Медленно двинулась в сторону от входа в станцию, чтобы чуть перевести дыхание. Это что сейчас было, а? Кратковременный глюк?

– Тетя Ира! – Пашка махал с той стороны подъездной дороги.

– Паша, стой на месте! – во все легкие заорала я. – Сейчас подойду сама!

Закрутила головой – где же внедорожник?

Завибрировал телефон, скинула, хватит того, что у меня внутри все дрожит от напряжения.

– Паша, стой, я иду! – крикнула еще раз. – Вообще не смей двигаться!