Алена Ячменева – Жених, найди мне жениха (страница 35)
Рассмотреть портрет принца Дракона я не успела, точно также как посетители заведения не успели узнать меня — Алек, увидев фотографию и рисунок, подскочил к стене и сорвал оба, ухватив Алексия за лицо и этим изуродовав его.
— Валим! — заорал он мне после своего акта вандализма и под растерянные взгляды хозяев и гостей заведения мы выбежали, забрались в машину, Алек водрузил мятые плакаты мне на колени и тут же газанул, скрываясь с места преступления.
— Это что только что было? — поинтересовалась я, запыхавшаяся и не понимающая, что происходит.
— Нас объявили в ррозыск! — заявил парень отчаянно. — В ррозыск! Меня!
— Тебя?
— В смысле тебя! — ответил перевозбужденный парень, полностью забыв о том, что пару минут назад изнемогал от голода и усталости. Плакаты явно прибавили ему сил. — Что там написано?
Я, все еще недоумевая над тем, что происходит, попыталась расправить первый обрывок плаката, им оказалось изображение Алексия с нижней частью лица, верхнюю Алек в спешке, видимо, потерял по пути к машине.
— «Разыскивается младший принц Золотых Драконов Алексий. Рост сто восемьдесят пять, глаза карие, одет в темно-голубые брюки и черную куртку. Передвигается в черной, железной коробке. Дракон золотой, средних размеров, шипованный хвост, правое крыло повреждено. Возможно, ранен и находится в опасности. Просьба сообщить о его местонахождении родственникам», — прочитала я и попыталась расправить нарисованное лицо Алексия, так как давно уже хотела сравнить его с Алеком, но увидела лишь подбородок и правое ухо. — Странно: про цвет волос ничего в объявлении не сказано… А «черная, железная коробка» — это случайно не машина?
— Кто подал объявление? — хмуро поинтересовался Алек, проигнорировав мои вопросы. — В нижнем прравом углу обычно пишут.
— Аселий Золотой, — прочитала я, а Алек выругался сквозь зубы. — Знаешь кто это?
— Дядя Алексия. Думаю, он ррешил, что Алексий тебя похитил, поэтому понимает, что быстррее найдет шестиметррового золотого Дрракона или «черрную, железную корробку», чем девчонку, — начал рассуждать парень. — Такое чувство, будто Дрраконы из-за тебя с ума сошли! Рродной дядя пытается отобррать сокрровище у племянника… Хотя рраньше они тоже так делали, — возмутился он, обращаясь ко мне. — Если Алексий тебя быстрее похитил, так смирриться надо и поррадоваться за ближнего! А не так низко поступать…
— Успокойся, — посоветовала я. — Никто меня не похитил.
Алек фыркнул.
— Получается у Алексия тоже есть машина?
— Есть, — ответил парень кратко.
— Так тебя теперь могут принять за него! Выглядите вы похоже, синяк почти спал, и машина у тебя тоже есть!
— Какая ты наблюдательная, — саркастически заметил парень. — Что прро тебя пишут?
— А что у Алексия с крылом? — поинтересовалась я, расправляя второе объявление на коленях.
— Поврредил в детстве, — буркнул Алек.
— То есть он плохо летает?
— Норрмально он летает! — возмутился парень. — Он ррос срреди пяти дядьев, его только и делали, что со скал скидывали, в жерло вулкана бросали, в озере топили да вечно кусали… Что? — переспросил он, глянув на меня недоумевающе.
— Какое зверство!
— Это воспитание.
— Неудивительно, что Драконы вымирают, если они детей своих так воспитывают!
— А что лучше это делать как вы? Трри вида шарфа намотать, на улицу выпускать по прраздникам и побольше таблеток пихать в глотку?
— Ну знаешь ли… — обиделась я за человеческий род. — Нас по крайней мере много, и мы не вымираем. Скоро и твоих любимых ящериц из мира выживем.
— Ага, конечно, — недоверчиво и обижено протянул он. — Смотрри как бы сама в семью моих любимых ящерриц не попала.
— Уж не попаду, — заверила я его.
— Я бы не был так уверрен, — усмехнулся он, пародируя мой собственный тон, когда мы говорили недавно о магии и Драконах. — Так что там прро тебя написано?
Я опустила взгляд на свое фото, сделанное явно в моем мире на принтере. Печатный шрифт на нем гласил:
— «Разыскивается девушка, считающая себя царевной Василисой. Волосы светлые, длинные, малоухоженные, глаза голубые, кожа светлая, зубы отбеленные, ресницы с комочками, губы крашенные, передвигается на ходулях. Скверный характер, грубиянка, со странностями, говорит коряво, с акцентом», — последние слова я читала с непроизвольным рычанием, пытаясь побороть желание треснуть ржущего рядом Алека. — «Одета в длинный плащ, передвигается на гнедой кобыле, при себе имеет коричневую сумку из мягкой кожи. Беглая сумасшедшая, разыскиваемая царской семьей. При обнаружении просьба задержать и немедленно сообщить во дворец либо князю Залесья. Награда за поимку беглянки — две тысячи золотых».
— Сколько?! — Алек перестал ржать и ударил по тормозам, от чего я, не пристегнутая ремнями безопасности, чуть не разбила себе нос о лобовое стекло.
Я еще не успела отойти от шока, поднимаясь обратно на сиденье, а Алек уже вырвал объявление из моих рук и развернул его перед глазами.
— Две тысячи! Две! Ты стоишь всего две тысячи? — заорал он, не на шутку испугав меня и трясся бумагой перед моим лицом, будто возмутительное объявление подавала я сама.
— Это много или мало, учитывая то как меня описали? — переспросила я.
— Алексий за тебя сто телег прредлагал, а тут всего две тысячи. Да что у вас в головах творрится, люди?! Вы считать вообще не умеете? — возмутился он, вновь обращая взгляд на описание. — И прри чем здесь Матвей?
— Кто? — не поняла я.
— Князь Залесья — это Матвей Залесский, дрруг Ильи, твоего бррата. Рредкостный гад. Я его террпеть не могу, — выплюнул последние фразы неприязненно Алек, а потом пояснил: — Залесского, а не Илью.
— Я поняла, — ответила я, забирая у Алека бумагу из рук и снова прочитывая строки. — Это явно писала бабуля.
— Ага и судя по описанию для того, чтобы отпугнуть всех Дрраконов, — проворчал Алек.
— Слушай! — замерла я пораженная собственной догадкой. — А сколько лет этому Матвею?
Алек нахмурился, но ответил:
— Что-то в районе трридцати.
Меня эта новость приободрила:
— Нам срочно надо в Залесье!
— Куда? — поразился парень. — Зачем?
— Разве не понимаешь? Это писала бабушка, фотография — также ее рук дело. А этот Матвей — друг моего «типа брата», значит царь с царицей нашли мне жениха. Это — этот Залесский! И бабушка его одобрила! Значит нам надо к нему!
— Да ни за что! — возмутился Алек. — Я не поеду!
— Но, Алек,…
— Если тебе так надо, то вылезай из машины и топай сама туда. Но учти идти пешком не меньше месяца, вокрруг летают Дрраконы, а Залесский стррашный и меррзкий тип, — он замолчал, а потом добавил. — У него сальные, длинные волосы, как у девчонки, глаза бесцветные, как у мертвеца, а сам он тощий и лицо у него все в ррубцах после…
— Врешь, — заключила я, глядя на его вдохновленное новой выдумкой лицо. — Ты врешь!
— Не врру!
— Врешь! Я уже начинаю учиться различать, когда ты говоришь правду, а когда — нет!
Алек замер после моих слов, а затем поинтересовался:
— А когда я не врру?
— Хочешь сказать: ты все время врешь? — поразилась я. Парень ухмыльнулся и вновь взялся за руль. Я покачала головой.
Это был первый раз, когда я встала перед выбором: бросить Алека и пуститься в собственное путешествие или остаться с ним. И я выбрала второй вариант, решив, что проверенный двухнедельный друг безопаснее потенциального жениха сомнительного качества.
В итоге в тот день мы все-таки переночевали в городе, где впервые обнаружили объявления, но больше нам так не повезло. Уже на следующий день оказалось, что плакаты о розыске расклеены по всем городам и деревням Руслании, а люди за мою поимку уж очень хотят получить две тысячи золотых.
На следующий день, когда мы вечером остановились в деревеньке, нас опознали сразу после того, как мы заказали еду. И нам пришлось бежать до машины под крики трех пьяных мужиков, которые принялись нас догонять.
Машину мы предусмотрительно бросили в лесу за деревней, поэтому бежать пришлось приличное расстояние и, полагаю, насмешили мы всех немногочисленных жителей. Картину мы представляли следующую: бежит девчонка, задирая юбку до самого пупка, следом за ней парень, который сжимает в руках перед собой зажаренную, упитанную индюшку, и за ними погоня из шатающихся и еле стоящих на ногах мужиков.
— Алек, брось ее! — орала я своему приятелю, который на ходу еще и жевать умудрялся.
— Нет! — чуть не давясь, отвечал он мне, путаясь в собственных ногах и выглядя ничуть не лучше, чем преследующие нас пьяницы. — Я голодный!
— Брось! — орала я на него, приостанавливаясь, чтобы он мог меня догнать, а нам тем временем слышались вслед невнятные угрозы «Стой, крас-и-ицца. Псих-и-чка, чокн-утая. Все ра-ик-вно достану, тра-ик-рь». — Если ты ее не бросишь, тебя брошу я! — пригрозила я жующей роже, которая следовала за мной.
— Нет! Я за нее заплатил! — возмутился парень, ускоряя бег, но не переставая жевать.