Алена Ячменева – Мои алые паруса (страница 56)

Все-таки я очень проблемная. Чувствую себя сейчас Еленой Прекрасной, которая стала причиной Троянской войны. Лишь бы мне не стать причиной разрушения «Строймира».

— Ты какая-то странная сегодня, — заметил Пашка, когда мы возвращались в отель после ужина. — Молчаливая. Задумчивая.

— Почему сразу странная, если молчаливая и задумчивая? — удивилась.

— Когда ты замолкаешь, я начинаю бояться твоих мыслей. Вдруг ты думаешь о чем-то нехорошем? — признался он. Усмехнулась и покачала головой. — Все-таки злишься?

— Нет, — ответила, продолжая с улыбкой смотреть на его перепуганное, настороженное лицо. Мы вышли из лифта и остановились в коридоре между дверями своих номеров. — Все в порядке. Не переживай.

— Может, ко мне зайдешь? — спросил он без особой надежды. — Можем и мультики посмотреть…

Улыбнулась, пятясь в сторону своей комнаты и поднимая пакет с обновкой:

— Я приду. — И подмигнула. — Но только на этот раз давай без мультиков?

50. Единение душ

Я ходила на танцы уже несколько лет, изучала разные направления, участвовала в конкурсах и концертах, но то, что собиралась исполнить сейчас, было со мной впервые. Раньше я никогда не танцевала настолько откровенный танец для публики и тем более приватно для мужчины. А та пародия на танец живота, которую исполнила в пустыне, не считалась, потому что я была полностью одета. Теперь же мой наряд практически ничего не скрывал.

Юбка держалась на широком поясе, который низко сидел на бедрах. Из-за двух разрезов ноги при движении полностью обнажались, как и повязки на бедрах с яркой аппликацией и сверкающими стразами. Лиф же служил скорее украшением, чем одеждой. Он ничего не прикрывал, а наоборот, подчеркивал полуобнаженную грудь. К костюму прилагались также повязки на плечах, а я еще дополнила его звенящими позолоченными браслетами на запястьях.

Волосы к вечеру я уже завила, поэтому лишь взбила их руками, придавая пышности. И завершила образ красной помадой на губах.

Ощущение во время сборов было странное. Мной владели возбуждение, волнение, предвкушение, озорство, но, что странно, на страх не было даже намека. Хотя, учитывая мое состояние последних недель, когда я всерьез опасалась наших с Пашей меняющихся отношений, мне следовало бы трястись от ужаса, а никак не покачивать бедрами в такт музыке, перебирая свой плейлист на телефоне в поисках подходящей мелодии для танца.

Стоило решиться на этот шаг, как страх отступил, оставляя после себя лишь надежду, что все будет хорошо, и ожидание перемен.

Я накинула абайю, которую приобретала для посещения мечети, и отправилась в соседний номер.

— Пришла? — выдохнул облегченно Славин, пропуская меня в свой номер и удивленно разглядывая мой странный наряд. Выглядел он так, будто не понимал, что спрятано у меня под мешкообразным одеянием. Или скорее не верил.

Прошла в комнату и хмыкнула. А нет. Верил. Или надеялся.

В спальне царил полумрак, и темноту разгонял свет от множества свечей, которые были расставлены по периметру просторной комнаты. Играла еле слышная, ненавязчивая музыка, на столе стояло ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка вина, и фрукты.

— Будешь? — поинтересовался, подойдя ко мне со спины и замечая, куда направлен мой взгляд. Он сжал мои плечи и нежно поцеловал в висок. Прикрыла глаза от этой ласки.

— Ты где ее взял? — шепотом поинтересовалась, наслаждаясь новым поцелуем и массажными движениями его пальцев.

— Места надо знать. — Он повернул меня к себе и неожиданно горячо поцеловал в губы, крепко обнимая и прижимая к себе. С готовностью ответила на поцелуй, запуская одну руку в его волосы, а второй так же крепко сжимая плечо.

Он приподнял меня над полом и понес в сторону кровати, мгновенно забывая о вине.

— Погоди, — высвободилась из объятий и отошла на шаг назад, выравнивая сбившееся дыхание. — Я же танец обещала, — заметила с улыбкой, помахав ему телефоном.

— Давай уже без танцев. Потом…

Он снова попробовал поймать меня, но я отскочила в сторону, сделав вид, что не заметила его выпада. Паша зарычал. На самом деле зарычал. Как зверь.

— Откуда музыка идет? — поинтересовалась по-деловому, оглядываясь.

Раздраженно кивнул в сторону стола, на котором помимо вина и фруктов нашелся смартфон Славина, к которому был подсоединен провод — видимо, от колонок, спрятанных где-то под потолком. Подсоединила свой гаджет, проверила громкость на другой мелодии. Славин в это время ходил позади меня из стороны в сторону и гипнотизировал злым, обиженным взглядом.

— Нажмешь сюда, когда скажу, — дала распоряжение, указав на экран, где выбрала нужную композицию.

— Юль, может, не надо? — напряженно поинтересовался он. — Хочешь вина?

— Ты меня споить собрался? — удивилась с улыбкой, отходя от него в сторону коридора, где вскоре скрылась из видимости.

— Я тебе все-таки налью.

— Как хочешь, — ответила, а сама в это время снимала с себя накидку и поправляла костюм и прическу. Помаду уже было не спасти, ее благополучно съел Пашка во время приветственного поцелуя. Зато от подобной горячей встречи к щекам прилил румянец, губы раскраснелись и без всяких искусственных красителей, а в крови заиграло веселье, которое пьянило ничуть не меньше вина.

— Ты долго? — В отличие от меня Пашка нервничал, и очень сильно. Не верил в то, что я собралась идти до конца. Я же, наоборот, с каждой минутой убеждалась в том, что поступаю правильно. — Иди вино попробуй.

Закатила глаза. Нашел способ затащить меня в постель. Искусный соблазнитель.

— Музыку включи, — откликнулась.

— Есть, — отрапортовал тут же.

Это была не совсем та мелодия, под которую мы танцевали на занятиях, времени подыскивать что-то у меня не было, поэтому я взяла один из своих любимых треков с восточными мотивами и четким барабанным ритмом. Начинался он медленно и тягуче, что как раз подошло к моему неспешному выходу из коридора в комнату.

Пашка лежал на кровати с бокалом вина в руке и при виде меня тут же широко улыбнулся. По выражению его лица поняла, что он изо всех сил старается не рассмеяться при виде своей подружки в костюме одалиски. Но заинтересованным мужским взглядом он меня не обделил. Мне тоже стало смешно, но лишь вернула ему веселую улыбку, изгибаясь и медленно водя перед собой руками.

Музыка начала набирать обороты, вступили барабаны. Повернулась к нему спиной, собрала в неряшливом жесте волосы на затылке, чуть присела и затрясла бедрами в ритм. Потеряв зрительный контакт, не могла понять, что он в это время делает и насколько сильно ему смешно, но когда обернулась, нагнулась, резко выпрямилась, перебрасывая волосы за спину, и затрясла плечами, то увидела, что Пашке уже не до смеха. Он потерял интерес к бокалу с вином и очень пристально следил за каждым моим движением, придвинувшись вперед, словно боясь пропустить любую мелочь.

Удовлетворенно улыбнулась, наблюдая за его реакцией на круги, которые выписывала моя грудь, а затем на движения плечами и несколько волн всем телом. Конечно, я была далеко не профессиональная танцовщица и многие движения не могла выполнять, поэтому сосредотачивалась на том, что отработала до автоматизма за время своих танцев по утрам перед зеркалом под присмотром Кисы. Но все равно не ожидала, что Пашка будет следить за моими любительскими перебрасываниями бедер и изгибами так внимательно и с подобным желанием. Его взгляд еще больше разжигал меня и приподнимал настроение.

Медленно начала приближаться, он тоже подался навстречу, отставив бокал в сторону, но промахнулся мимо прикроватного столика, и тот вместе с недопитым вином упал на пол. Заметила это лишь краем глаза, потому что пристально смотрела на Пашку, не разрывая зрительного контакта и продолжая улыбаться. Он же, кажется, вообще не понял, что уронил бокал.

Довести танец до конца так и не успела, потому что Славин вновь сделал выпад, поймал меня за талию и потянул на себя. Взвизгнула со смехом, падая за ним на постель и садясь на его колени. Паша поцеловал меня, крепко сжимая обнаженную талию.

— Люблю тебя, — с жаром признался, отрываясь на миг и тут же прижимаясь губами к шее.

— Тоже люблю тебя, — выдохнула, с наслаждением прикрывая глаза от поцелуев, которые сейчас казались особенно обжигающими. От каждого его прикосновения сбивалось дыхание и не хватало воздуха. Тело будто било электричеством от поспешных поцелуев куда придется и резких движений.

Его руки дрожали от торопливости и нетерпения, его дерганое состояние передавалось мне, и я тоже не могла управлять своим телом. Он что-то бормотал, но из всех его слов я слышала только: «Юленька, Юленька, Юленька», и от этого кожа покрывалась мурашками. Так ласково Пашка называл меня редко. В основном я была для него «Золотком», и такая версия имени вызвала у меня на глазах слезы счастья. Было в этом обращении что-то волшебное, нежное, искреннее.

— Ты плачешь? — удивился и испугался он на мгновение.

— Люблю тебя. Очень сильно люблю, — призналась поспешно и страстно, положила ладони на его щеки и погладила их пальцами.

Он снова принялся меня целовать, а я вцепилась в его шею и плечи, не желая разрывать объятия ни на миг. Мне казалось, будто между нами происходит что-то невообразимо волшебное. Не просто слияние тел, а единение душ, мыслей, жизней.