Алена Ячменева – Мои алые паруса (страница 18)

— Не собираюсь я тебе ничего объяснять, любезный друг! Просто видеть тебя не хочу! Что тут непонятного? А ты все маячишь и маячишь перед глазами, как надоедливая мушка!

— Думай, что говоришь, Юля, — прорычал он сквозь зубы. — Поссоримся.

— А может, я и хочу поссориться? — ответила с вызовом и тут же повернулась к плите, где жарила яйца за завтрак.

Если быть откровенной, то ссориться мне совсем не хотелось, но и пояснять, что он мешает мне создать семью своим постоянным присутствием рядом, не собиралась. Вряд ли для него это прозвучит так же разумно, как для меня. Да он только уверится в том, что я истеричка и паникерша, и продолжит дальше рядом ошиваться, дожидаясь, когда моя «блажь» пройдет.

В отличие от меня Славин вряд ли вообще когда-то задумывался о том, что пора бы остепениться, жениться, обзавестись детьми. Для него главным детищем был вверенный ему отцом «Строймир», и о другом спиногрызе он точно не мечтал. Так что он со своей мужской колокольни мое приземленное женское желание вряд ли поймет. Только у виска пальцем покрутит.

За тот перерыв, что я выкладывала наш завтрак на тарелки и переставляла их с нескрываемым раздражением на стол, Пашка допил воду и перестал стонать, но при этом продолжал смотреть на меня так же враждебно. Ели в тишине, но обмениваясь одинаково упрямыми взглядами.

— Я твои вещи собрала и поставила у двери. Забери с собой, когда будешь уходить. Ключи повесь в ключницу, — постаралась сказать это миролюбиво и спокойно, но в ответ получила очень злой и шокированный взгляд.

— Что ты сделала? Ты меня за порог выставляешь?

Ну я бы не сказала именно так, но в целом да. Кивнула, поднимая его и свою пустые тарелки со стола и отправляясь с ними к раковине.

— Золотарева, ты головой ударилась? Что произошло в тот гребаный день рождения? Не может быть, чтобы ты настолько обиделась только из-за того, что я не пришел! Я же извинился, в конце концов!

— Да не обиделась я на тебя! — возмутилась, также начиная повышать голос. — И не сержусь, не злюсь. Я просто хочу, чтобы ты забрал свои вещи из моей квартиры. Что в этом странного?

— Они месяцы здесь лежали и никому не мешали, а сейчас вдруг «забери»? Что случилось? Объясни нормально! Хватит играть в молчанку и демонстрировать характер!

— Я замуж собираюсь! — воскликнула и тут же прикусила язык. Блин, он за такое точно меня высмеет!

Паша замолчал. Нахмурился. Поджал губы. Сцепил челюсти, отчего на щеках заходили желваки. Сжал руки в кулаки. Явно сдерживал злость, чтобы не наговорить лишнего.

— Ты разве с кем-то вообще встречалась?

— Нет, — ответила нехотя. — Но собираюсь начать в ближайшее время. Поэтому и прошу забрать вещи и немного отстраниться. Твое постоянное нахождение рядом не дает мне ни с кем познакомиться.

Последние мои слова все-таки прорвали плотину его злости. Он подскочил со стула и заорал с такими пылом и яростью, из-за чего не было похоже, что у него пару минут назад болела голова.

— А если я отойду, то сразу набежит толпа?! — со скепсисом поинтересовался, размахивая руками. — Да у тебя с универа парня не было! С чего ты взяла, что он появится сейчас?! И не надо винить в этом меня! Я тут вообще ни при чем! Вбила себе в голову какую-то дичь!

Он с явным трудом закрыл рот и выскочил из кухни, видимо, также чтобы не наговорить лишнего. Из комнаты начал доноситься шум от его метаний. Он громко поспешно топал, брякал чем-то, хлопал дверями. Я в это время стояла на месте и вздрагивала от злого шума за стеной.

Через пару минут он снова заскочил в кухню. Уже одетый, но ничуть не успокоившийся.

— Я от тебя такого предательства не ожидал, Золотко! — прорычал он, глядя на меня совершенно неадекватным взглядом, словно зверь, готовый вцепиться в глотку. — Решила променять меня, своего лучшего друга, на какого-то левого мифического мужика?! Дура!

— Сам дурак, — отозвалась тихо и равнодушно, что взбесило его еще больше.

— Еще прибежишь ко мне извиняться и просить вернуться! — заорал он мне в лицо.

— То же самое ты говорил о моем уходе в финблок. Что-то до сих пор не прибежала.

Думала, он мне за такое точно шею свернет. Но нет, только фыркнул разъяренным быком в лицо и снова вышел из кухни. Я поспешила за ним следом и, пока он топал к входной двери, заскочила в гостиную, схватила сумочку, с которой вчера была и которую уронила на пол, когда сгрузила в первый раз пьяного Славина на диван. Оттуда вытащила ключи от его машины, огляделась и закинула их в рядом стоящую вазу.

Все это проделала за считаные секунды и как раз вовремя, потому что Паша вошел в комнату мгновением позже.

— Где ключи от машины?!

— Возьми такси.

— Где ключи?!

— Тебе нельзя в таком состоянии за руль. Остынь сначала.

— Ты мне мамочка, что ли?! — взбесился он с новой силой. — Верни ключи, Золотарева.

— Нет.

Славин снова поджал губы, на этот раз сдерживая уже не просто обидные слова, а отборный мат. Но мне было все равно. Точно так же, как он знал, что не имеет никакого права при мне материться, иначе получит по первое число, точно так же и я знала, что ни за что не пущу его за руль в таком неадекватном состоянии.

В итоге он выругался себе под нос шепотом, я даже слов не различила, схватил мою сумку, вытряхнул все ее содержимое на диван, оглядел комнату, а затем развернулся и вышел. Следом я услышала грохот, когда он пнул коробку со своими вещами на пороге и хлопнул входной дверью.

Я облегченно выдохнула и медленно приблизилась к окну, чтобы проводить его взглядом. Такси он все-таки не вызвал и пошел пешком, закуривая на ходу. Вроде все было нормально. Прогуляется немного, остынет, потом либо вернется, и я вручу ему ключи от машины, либо вызовет-таки такси и отправится в свой коттеджный поселок.

За ключами в этот день он не вернулся. Я ждала его до обеда, даже еды наготовила, собираясь спокойно поговорить, объяснить свою точку зрения и помириться, но он не пришел. Так как женское сердце не могло найти покоя, я позвонила тете Марине и попросила ее выяснить, как у Славина дела. Она перезвонила мне тут же и доложила, что своим звонком разбудила сына: он благополучно добрался до дома и как ни в чем не бывало завалился спать. Я этим ответом вполне удовлетворилась и отправилась искать новую работу на просторы интернета.

18. Обезьяна с гранатой

Свое святое воскресенье я провела на сайтах с вакансиями, забросив все планы на единственный свободный день на неделе. Но в итоге ничего подходящего для себя так и не нашла.

Со времен университета мои требования к рабочему месту существенно изменились. Мало того, что мне сейчас нужна была должность как минимум финансового директора, которые требовались в гораздо меньшем количестве, чем рядовые экономисты или менеджеры, так мне еще и зарплата необходима была не хуже моей нынешней. А получала я в «Строймире» намного больше того, что предлагал рынок. На меньший же доход было согласиться труднее. Мои запросы за последние годы возросли: я полюбила те возможности, которые предоставляли деньги. Мне нравилось красиво и дорого одеваться, вкусно есть, иметь возможность купить то, что понравится. И опять же, ипотека за огромную квартиру рассеиваться никуда не спешила в ближайшее время. Оказалось, что в «Строймире» я ценный сотрудник не только на словах, но и в денежном выражении. И все это из-за ненормальной связи с боссом.

Эта связь стала следующим камнем преткновения в моих раздумьях, покинуть любимую работу или нет. Во многом в моей деятельности мне нравилось то, что я имею возможность влиять на генеральных директоров компании, как когда-то подсказывала шаги Демиду Станиславовичу, так сейчас подсказываю и Паше. Ко мне прислушиваются, мне доверяют. На новом же месте работы моя власть существенно сократится. Да и неизвестно, что за самодур попадется в качестве руководителя.

Была неплохая вакансия в компанию по производству пива, но тут встали мои личные заморочки: я хотела своей деятельностью приносить людям пользу, а не наносить вред, явный или косвенный. Поэтому предприятия, производящие алкоголь, сигареты или разврат, мной отвергались, даже несмотря на приличные заработные платы.

Ну и главной причиной моего придирчивого отношения к вакансиям было нежелание покидать «Строймир», который стал моим родным детищем. Несмотря на мечты об отдыхе, по натуре я была трудоголиком и искренне любила свою работу. Мне нравилось в ней все. Молодой дружный коллектив, задачи, возможности для развития, ну и, конечно, руководство.

По всему выходило, что найти работу с моими запросами будет ой как непросто. Да и уволиться будет не легче. Я весь день представляла себе, как вручу Паше заявление на увольнение и его лицо при этом. Он тут же запишет меня в предатели, а для меня его разочарование было таким же ранящим, как и возможное одиночество. Я сама себе противоречила: и с работы уходить не хочу, и Пашкину дружбу терять не хочу, и хочу, чтобы он перестал царствовать в моих мыслях, в моей квартире да и в другом окружающем мире.

В итоге всю ночь я мучилась бессонницей, решая, увольняться или нет. Это было очень сложное и важное решение в моей жизни, сродни выбору профессии или принятию ответственной должности. И это было первое решение такого масштаба, которое предстояло принять без поддержки друга, всегда прикрывающего спину.