Алена Велье – Гарут. Дом с витражами (страница 8)
А разве
Как же Грая надеялась, что в нем нет ничего важного и это просто извещение о нововведениях по поводу перечня лекарственных трав или что-то подобное. На крайний случай что там было приглашение для Зел Барты на какой-нибудь незначительный прием во дворце.
Она посмотрела на то место, где еще совсем недавно лежал Зел Барта. А теперь там остался только один ботинок.
Под печкой завозился Турин, и Грая, не сдержавшись, подошла к окну и, сорвав с него браслет, со злостью кинула тот в печь.
– Это ты виноват! Может, его еще можно было спасти! – проговорила она и вышла с кухни, громко хлопнув дверью, отчего посуда в шкафу жалобно зазвенела, а из-под печки раздался тяжелый вздох.
Злость на несправедливость этого мира, на Зел Барту, который из-за своей трусости и малодушия так и не сделал Граю своей полноценной ученицей, на Турина за его поступок, смешались с испугом, который Грая испытала, поняв, что Зел Барта разбил себе голову, и после, увидев, что Турин тащит того к себе. Поэтому когда она взяла конверт и открыла его, даже не сразу поняла, что там написано. И пришлось несколько раз перечитать, чтобы, вчитываясь в ровные строки, выведенные черными чернилами на гладкой бумаге понять содержание послания.
«Вскоре состоится ежегодный бал, который устраивает императрица София для колдунов Российской империи и их учеников в Николаевском зале Зимнего дворца. О дате проведения бала будет сообщено чуть позже».
Всего лишь приглашение. Грая отложила письмо и устало опустилась в кресло, чувствуя, что ноги отказываются ее держать.
А ведь ей еще надо было сообщить о смерти колдуна. Родных у того не было. Но ведь не может человек пропасть бесследно, тем более колдун. И что ей сказать? Ударился головой, а Турин его сожрал. Но Зел Барта запретил ей рассказывать о Турине. И однажды обмолвился, что, даже если вдруг с ним что-то случится, и он умрет, чтобы Грая никому не смела рассказывать о том, кто живет у них на кухне. Тогда она подумала, что так колдун заботится о ней. Ведь рано или поздно Грая должна была занять его место. А значит, стать хозяйкой Турина. Но время шло, Зел Барта не спешил связывать себя с ученицей кровью. А потом и вовсе заявил, что не будет этого делать. Тогда думать о Турине Грае было некогда. Да и казалось неважным. А теперь встал вопрос: стоит ли ей рассказать о том, кого прятал колдун? Или же промолчать? И почему-то второй вариант казался ей предпочтительнее.
Кроме того, сообщить о смерти колдуна надо было еще во дворец. И это было еще одним камнем преткновения. Если бы Зел Барта просто упал или его лягнула лошадь, или если бы он слег с простой простудой, на худой конец у него началась бы лихорадка, от которой тот не оправился, это было одно дело. Но тело колдуна утащил Турин. И что Грае сказать во дворце? Уж там точно вряд ли бы обрадовались зеленым щупальцам, что вылезают из-под печки и жрут колдунов.
От невеселых мыслей ее отвлек звон дверного колокольчика. И, вытерев слезы, Грая пошла открывать.
– Доброго дня, – поздоровалась с ней улыбчивая полноватая служанка мадам Земельской.
Та вечно жаловалась на мигрень и отправляла к Зел Барте свою служанку, чтобы та брала ей лечебный порошок. Так как, по ее словам, обычные лекарства без магии от аптекаря ей совершенно не помогали.
– Мадам послала за порошком от головной боли. Она просит дать ей в этот раз две коробочки, потому как скоро собирается к Черноморскому побережью. И очень переживает, что порошок от мигрени у нее закончится, пока она будет путешествовать. А найти хорошего колдуна – та еще задачка.
– Да, сейчас принесу, – кивнула Грая, помня о том, что этот порошок давно закончился.
А Зел Барта все никак не мог обновить его запасы, то и дело откладывая это на потом.
По-хорошему следовало бы отправить служанку Земельской домой, сказав, чтобы она пришла через два дня, когда уже будет готов новый порошок. Но Грая прекрасно знала, что ушлый колдун давно продает Земельской под видом порошка от мигрени растертый корень лопуха. А та охотно его пьет, говоря, что это лучшее лекарство, и только оно ей и помогает.
«– Эта старая карга придумала себе для развлечения болячки, веря в то, что только магические зелья ей помогают. В следующий раз подсыплю вместо лопуха толченую жабью кожу. Вот тогда посмотрим, какая она аристократка голубых кровей, требующая исключительно магическое лечение, – причитал Барта, пересчитывая полученный от старухи деньги. – Я их всех, всех этих надменных аристократишек заставлю есть слизней и гадюк. Считают себя особенными, богом избранными, свысока смотрят на таких, как я! Что хоть и колдун, а рядом все равно в один ряд с ними не встану, мол, ряхой не вышел. Только у меня они жрут, что скажу. Захочу, и они сами себя есть начнут!» – как-то раз разоткровенничался он, стоя на кухне и насыпая в коробочку для Земельской высушенный толченый корень лопуха.
Что ж, в этот раз то, что Зел Барта был нечист на руку и порой продавал своим клиентам совсем не то, что они просили, и Грая была в курсе этого, сыграло ей на руку. Готовить порошок от мигрени сейчас она просто не смогла бы. Тем более после смерти учителя ее сила с каждым днем будет становиться все нестабильнее, и использовать ее для приготовления магических зелий и настоек станет все труднее.
Поэтому, возблагодарив небо, она зашла на кухню и на мгновение замерла, глядя на одиноко лежащий ботинок. А после отвернулась и подошла к шкафчику, доставая из него льняной мешочек.
Высыпав из того растертый корень лопуха, Грая вышла из комнаты и отдала его служанке. А после, закрыв за той дверь, вернулась в гостиную и села в кресло, держа в руках монеты.
Когда-то Грая была уверена, что стань она вместо Барты колдуном, непременно рассказала бы всем о его обмане и темных делишках. И что никогда в жизни она не станет обманывать людей. А что в итоге? В первые же минуты она продолжила ложь, подыгрывая уже умершему колдуну и продолжая плести паутину его обмана.
Она прикрыла глаза, понимая, что еще чуть и снова расплачется. Все шло не так…Совсем не так.
Грая поджала ноги, обнимая себя, и сама не заметила, как заснула.
Солнце светило высоко в небе, и его лучи проникали в гостную через большое витражное окно. Красные, желтые, синие и оранжевые полосы света, проходя через разноцветные стёкла, ложились на пол, образуя затейливый рисунок, раскрасивший пол. Настенные часы мерно тикали, успокаивая бег времени. А за окном медленно падала умирающая листва, знаменуя начало умирания природы, готовившейся к отдыху и перерождению.
Грая крепко спала, а солнце медленно делало свой круг, постепенно уступая место сумеркам.
И только когда гостиная погрузилась в вечерний полумрак, Грая проснулась от резкой боли в руке.
Рядом с ней сидел блондин и держал ее ладонь, впиваясь в ту зубами.
– А-а-а-а-а! – Грая попыталась отдернуть руку, но пальцы незнакомца только сильнее сжались на ее запястье, а зубы вонзились глубже, отчего на ладони выступила кровь, а на глазах навернулись слезы. – Отпусти! – она попыталась отпихнуть сумасшедшего ногой.
Но ничего не вышло. Зато через секунду он отпустил ее сам, и, вытирая губы, поднялся с коленей:
– Прости. Но иначе было никак.
– Ты… кто? – прижав к груди и пестуя укушенную руку, спросила Грая, взглядом ища что-нибудь, чем можно было бы ударить незнакомца, проникшего в дом, если бы он вновь решил подойти к ней или хуже того укусить.
– Тур. Но ты обычно звала меня Турин.
– Что?
Глава 9
Глава 9
Грая смотрела во все глаза и ничего не могла понять. Все становилось еще страннее…
– Понимаю, обычно я выглядел по-другому, и ты не привыкла к такому моему виду. А гад Барта держал меня в виде непонятно кого. Фу, мерзкое тело и эти щупальца! Наконец-то он мертв. Как же я мечтал каждый день об этом! Наконец, я свободен!
И парень завалился в кресло, закинув руки за голову и вытянув ноги.
– Ты… Турин? – брови Граи сошлись на переносице.
В голове царила паника и сумбур из мыслей. Грае казалось, что она спит и блондин в зеленой рубашке и темно-зеленых брюках не более чем плод её воображения. Ведь по-другому не могло быть. Представить Турина – зеленые щупальца, живущие под печкой, человеком было нереально.
– Угу, а ты любительница тереть сгоревшие котлы железной щеткой. И еще петь при этом дурацкие песни. Слух у тебя, как и голос так себе, если честно, – спокойно проговорил блондин, будто они были давними приятелями и случайно встретившись, где-нибудь вели светскую непринужденную беседу.
– Я…
Грая сидела и не знала, что ей сказать и что делать. Напротив нее сидел наглого вида блондин, который только что до крови укусил ее за руку, а теперь заявлял, будто он Турин.
Блондин поднялся и подошел к камину, беря в руки шкатулку и вертя ее в руках:
– Не оправдывайся, – Ты отвратительно поешь. – он вернул шкатулку на место и взял фигурку оленя из малахита, которую Зел Барта очень любил. – Ну и дрянь, – и бросил оленя в камин, глядя, как каменного зверя охватывает пламя.
– Ты укусил меня, – Грая решила вернуться к самому главному.
– Угу, не стоит благодарности, – отмахнулся блондин и подошел к окну, выглядывая из него.