Алена Велье – Гарут. Дом с витражами (страница 5)
– Интересно выходит. Пойми ты, что я не девица, и оставила бы пропадать на улице? А потом еще говорят, что женщины имеют мало прав и они нежные и трепетные создания! На самом деле вы жестокие и бессердечные. Ну да ладно. Я давно не верю в женскую честность и преданность. Ибо нет границ женской хитрости и мужской глупости.
Мимо прошел гвардеец, ведя под руку даму и шепча ей что-то на ухо.
До Граи донеслась часть их разговора – гвардеец интересовался у спутницы, свободна ли она сегодня, или муж остался дома и не вышел в караул:
– Мон шери, муж сегодня дома. А вот завтра его не будет. Но дома моя кузина. Зато моя швея вполне предоставит нам комнату в ее подсобке. Вот только чтобы никто ни о чем не догадался, я должна прийти домой с платьем или хотя бы шляпкой.
– Какие вопросы, сударыня! Завтра мы отправимся по магазинам и заглянем к вашей швее, где выберем вам наилучшее из ее платьев!
– О чем я и говорил, – многозначительно проговорил спутник Граи. – А еще принято обвинять нас, мужчин, что это мы используем женщин. Но это дамы вьют из нас веревки. И раз ты не хочешь попросить меня облагодетельствовать тебя своей милостью, в таком случае думаю, что могу представиться, – проговорил парень. – Я Дмитрий…
– Не уверена, что хочу знать, кто из представителей дворянства ходит по ночной столице в дамском платье, – перебила его Грая, ускоряя шаг.
– Занятно. И как же ты поняла, что я дворянин? По одежде? Но ведь с тем же успехом я могу быть и зажиточным купцом.
– По запонкам. Такие не носят простые купцы.
– А ты наблюдательная, – в голосе Дмитрия послышалось уважение. – И, как ни странно, думаю, ты права – обойдемся без фамилий. Зови меня просто Дмитрий.
– Хорошо просто Дмитрий. Я Грая.
– Необычное имя. Хотя в нем есть свой шарм.
На это Грая промолчала, а Дмитрий повел плечами, чуть отстав от девушки, и тут же догнал ее ровняясь.
– А не боится твоя жаба отпускать тебя ночами? Все же время неспокойное. Поговаривают, иногда пропадают люди и дети. А Барта вроде как за тебя отвечает.
– Ему все равно. А если я пропаду, он придумает какую-нибудь жалостливую историю о том, как неблагодарная я сбежала, прихватив часть его денег.
В том, что Грая говорила – она не сомневалась. Порой ей казалось, что Зел Барта рассчитывает однажды не увидеть ее на кухне. И все, что его останавливает от того, чтобы самому выгнать Граю, это то, что император назначит ему ученика сам.
– Что ж, мне как истинному дворянину не пристало оставлять девушку в беде. Так что придется проводить тебя обратно. Или же дать монет на извозчика.
– Не стоит. Дойду сама.
Ей не хотелось идти по ночному Петербургу одной. Но сейчас, когда Дмитрий предлагал ей помощь, она не могла согласиться, как бы этого не хотела. Ведь тот, кто делает тебе добро, может потом и спросить с лихвой. Тем более дворянин.
– Стой! – неожиданно Дмитрий остановил Граю, закрывая ее рукой и заставляя отступить за свою спину, куда падала тень от дрожащего света фонаря.
Он увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Утренний разговор, случайно услышанный им сегодня на улице среди торговок и простого люда, вдруг превратился в реальность.
Чернильная темнота, окутавшая город в один момент стала такой плотной, что казалось ее можно потрогать. Она окутала все вокруг мягким одеялом. А звезды до того еле видимые, стали большими и яркими, словно по синему бархату кто-то случайно рассыпал горсть бриллиантов и сапфиров. Серп луны, иногда выглядывающий из-за серой ваты ночных облаков превратился в драгоценное золото, мерцающее на ночном небе. Но не это было самым необычным.
По перекрестку, пересекая его, не спеша шла обнаженная женщина. Хотя сейчас она скорее походила на призрака или русалку из детских сказок, которые Дмитрию рассказывала старая, воспитывавшая еще его отца, няня. Белоснежно-молочная кожа серебрилась в лунном свете, движения были плавными и завораживали. Она шла, прямо держа спину и расправив плечи, будто не чувствуя ночного холода осени и реки, которая протекала рядом и клубилась сырым туманом, поднимаясь над мостовой. Лицо идущей было скрыто капюшоном, а на ее руках был ребенок! Тонкая кружевная пеленка едва колыхалась от движений женщины.
Глава 4
Тонкая кружевная пеленка едва колыхалась от движений женщины. Ребенок же был недвижим и, кажется, крепко спал.
– Что за…, – слов сказать, что он увидел, у Дмитрия не хватило.
– Надо найти стражу, и сообщить им.
– Думаешь, тут никого нет просто так?
– Я… Не знаю…
– А я уверен, что нет, – коротко ответил парень.
– А мы? Мы ведь тут.
– Стали случайными свидетелями. Нас тут никто не ждал.
– И как нам быть? А ребенок?! Что, если ему грозит опасность?
– Подожди и не шуми. А то опасность будет грозить нам, – спокойно проговорил Дмитрий, внимательно наблюдая за незнакомкой.
Женщина прошла по перекрестку и села в карету. Может быть, та стояла там изначально, но Дмитрий ее не замечал до этого момента.
Карета, запряженная вороной кобылой, едва женщина оказалась внутри, и дверца закрылась, двинулась вперед. Будто лошадь кто-то подстегнул. Вот только кучера не было. Его место было свободным, а вожжи лежали сами по себе.
Копыта лошади застучали по каменной мостовой, и карета поехала в сторону переулка. А стоило ей завернуть за угол, как не сговариваясь, Грая и Дмитрий поспешили за ней.
Карета свернула и… словно растворилась в темноте. Вот она была, а через мгновение перед глазами осталась лишь пустынная улица.
– Я ничего не понимаю, – Грая сжала в руке склянку со снотворным, чувствуя себя неуютно.
И в этот самый момент из темноты, кудахча, выпорхнула черная курица.
От неожиданности девушка подпрыгнула и чудом не выронила капли для баронессы Кругиной. Она замерла, глядя, как курица вышагивает по проулку, а по ее перьям пробегают едва заметные всполохи. Или, может быть, это были всего лишь отсветы фонарей. А разыгравшееся воображение напридумывало то, чего нет.
– Какого же лешего тут творится? – Дмитрий нахмурился, вглядываясь в чернильную темноту Столярного переулка.
– Возможно, – думать о плохом Грае не хотелось, – молодая мать пыталась вылечить ребёнка от колик? Старая Ласка, следящая за нами в приюте, рассказывала, что раньше в деревнях, если ребенок мучается с животом, надо в полночь пронести его через перекресток и попросить, чтобы все недуги ушли. Только надо сделать откуп, чтобы нечистая сила не прицепилась, – и Грая посмотрела на клюющую и ищущую в камнях мостовой траву курицу.
– А еще на перекрестке в полночь можно попросить неразменную монету, или вызвать духа великого князя Василия, – хмыкнул Дмитрий, смотря на курицу. – Но в целом объяснение хорошее. Только куда, по-твоему, делась карета?
– Она просто свернула. А мы не заметили.
– Чудесно, – спокойно продолжил Дмитрий, засовывая руку в карман. – Но есть один маленький нюанс: она пропала, не доехав до следующего перекрестка. А до него свернуть ей было некуда. Знаешь что, пошли-ка отсюда, и побыстрее.
Но Грая почему-то медлила, смотря на курицу.
– Пошли,– серьезно повторил Дмитрий и, взяв Граю за локоть, быстро пошел прочь, ведя ее за собой. – Тут не лучшее место, чтобы обсуждать, кто это был и что произошло. Нас тут явно не ждали. И лучше сделать вид, что нас тут и не было.
– А ребенок?
– Увы, у каждого своя судьба. Если ему уготована смерть, то вряд ли мы можем что-то изменить. В конце концов, если рассуждать философски, мы все когда-нибудь умрем. И что-то я не вижу, чтобы ты бегала с криками и думала о том, как продлить мне жизнь и сделать ее вечной. А если ты забыла, то я напомню, что и у меня, и у того ребенка в груди бьется сердце, у нас обоих по две руки и ноги. И в свою пользу могу сказать, что вряд ли он в жизни сделал что-то хорошее. А я три дня назад помог старушке перейти через мост. И только подумай, сколько еще таких старушек я могу перевести или скольким беднякам подать милостыню? А ребенку еще надо вырасти, прежде чем сделать что-то хорошее. Он пока даже ходить-то не умеет,– Дмитрий заметил, что Грая остановилась и пристально глядит на него. – Что ты на меня так осуждающе смотришь? Сомневаюсь, что грудной ребенок был способен на какое-то благое дело. Так что тут счет будет в мою пользу. И кстати, та старушка, чтобы ты знала, меня благословила между прочим.
– Это же ребенок!
– Пойми, – Дмитрий остановился и пристально посмотрел на Граю, голос его стал серьезным: – Если ему хотели причинить вред, мы уже ничего не изменим и не спасем его, к моему глубокому сожалению. Мы не сможем найти эту карету и помочь ребенку. Если же старались для него, то не стоит переживать.
– Попытка помочь – это уже многое! – возразила Грая, понимая, что просто так уйти не сможет, даже несмотря на то, что слова Дмитрия в чем-то были правильными.
Видимо, Дмитрий был из тех, кто никогда не оставался один, не тонул в одиночестве и безысходности, все время живя легко и беззаботно, быстро принимая решения, опираясь лишь на логику и здравый смысл. А вот Грая все это знала. Она прожила это в тот момент, когда осталась без отца. И сейчас, возможно, где-то там был ребенок, которому никто не мог помочь…
– Хорошо, – согласился Дмитрий, – ты сейчас найдешь стражей, скажешь им про странную карету, голую женщину и ребенка. Как думаешь, что будет? А я тебе отвечу: в лучшем случае они посмеются над тобой, а в худшем отправят в дом для душевнобольных. Еще один вариант: ты оббежишь половину близлежащих улиц, попытаешься найти странную карету и, ничего не найдя, отправишься домой. Или опять-таки, на тебя обратят внимания стражники, патрулирующие улицы, и ты расскажешь им о голой женщине, карете без кучера и ребенке. И что тогда? Не люблю повторяться, поэтому просто вспомни, что на этот счет я сказал тебе чуть раньше. А помимо того, что твои действия будут глупыми и бессмысленными, ты еще можешь привлечь ненужное внимание. И тогда прекрасное создание, разгуливающее голышом по осеннему Петербургу, вряд ли будет сильно этому рада. А значит, будет стараться не выдать себя впредь, даже если утащит еще сотню младенцев. А пока она уверена, что о ней никто не знает, она может где-то совершить ошибку из-за неосмотрительности. Если, конечно, не поймет, что мы ее видели. Согласен, что это неутешительный итог. Но другого нет. Так что будем надеяться, что мы сейчас видели, как отчаявшаяся мать, веря во всякие деревенские былички, подхватила своего ребенка и побежала скакать голой по перекресткам, чтобы помочь ему обгадиться.