Алена Трубицына – Дом на краю леса (страница 2)
Встречи за пределами сна
Ранним утром небо над городом окрасилось багровым пламенем, предвещавшим нелегкий день. Легкая дымка повисла над крышами домов, наполнив воздух прохладой и таинственностью.
Анне снилось детство. Она бежала по широкой лесной дороге, птицы щебетали, солнечные лучи играли на лице, обещая тепло и счастье. Пахло свежей травой и цветами, навевая приятные воспоминания. Она остановилась, осмотрелась и поняла, что находится около родного дома, в котором выросла.
Из открытой двери вышла мама, счастливая, с улыбкой протягивала руки для объятий.
- Мама! - радостно воскликнула Анна и побежала навстречу к маме.
Но вместо объятий мама резко отступила назад, развернулась и скрылась в доме закрыв дверь. Анна кинулась следом, крича:
- Мамочка, подожди! Вернись!
Но дверь закрылась, громко щелкнул замок.
Анна проснулась, тяжело дыша. Вокруг стояла тишина, лишь изредка поскрипывали деревянные половицы. Сон оставил неприятный осадок, напоминая о детских страхах и каком-то незаконченном деле.
День был тяжелым. У Анны болела голова и после очередного приступа она решила отвлечься и заняться уборкой, избавиться от пыли и грязи и заодно очистить голову от негативных мыслей.
С ведром и тряпкой она отправилась в дальнюю часть дома, изучая комнаты одну за другой. Одна из комнат была закрыта на висячий замок, сорвать который оказалось непросто. Но приложив усилия, Анна открыла дверь.
Комната оказалась большой, но плохо освещенной. Пол покрыт толстым слоем пыли, а из мебели были лишь кресло и стол. На столе лежала аккуратно разложенная стопка бумаг. Самые ранние записи относились к началу XX века, далее в хронологическом порядке были уже и современные газеты и журналы. Самой интересной оказалась статья о похищениях детей, которые произошли за последние двадцать лет, все эти люди были на фотографиях альбома.
Кроме этого, Анна нашла дневники двух женщин, которые описывали поиски родных, свои страхи и опасения, надежды и разочарования. История складывалась из записей, картинок, рисунков и личных впечатлений авторов.
Разные эпохи объединяла одна тема, исчезновения и детская смерть.
Анна сидела в гостиной, слушая музыку и думая что делать дальше. Нужно было рассказать мужу о том что она нашла, попросить совета. Одна она не знала что же ей делать. Телефон завибрировал, высветился номер соседки.
- Привет, Наташа, что-то случилось? - спросила Анна, обрадовавшись возможности поговорить с кем-то.
- Добрый день, Анна. Я вот подумала зайти к вам, проведать, пирог принесу… посидим, поболтаем, - тепло сказала Наташа.
Перекинувшись несколькими фразами, Анна пригласила ее на чай. Хотелось простого человеческого присутствия, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Наташа была женщиной приятной, внимательной и доброжелательной, всегда готова помочь советом, посочувствовать.
За чашечкой чая разговор пошел о семейной жизни, бытовых вопросов, здоровья. Когда разговор зашел о переезде, Наташа упомянула:
- Ой, вы знаете, у вашего дома дурная слава. Говорят, там странности творятся… будто чья-то душа так и осталась.
Анна напряглась. Страх и беспокойство накатывали волнами, а вопросов становилось только больше.
- Что именно происходило в нашем доме? - осторожно спросила она, наблюдая за реакцией Наташи.
Наташа улыбнулась и продолжила:
- Говорят, что много лет назад тут жил психиатр, который занимался странными вещами. Люди избегали его, обвиняя в причастности к исчезновениям. Ходили слухи, что он проводил сеансы спиритизма, вызывая духов умерших детей.
Рассказ соседки произвел сильное впечатление на Анну и заставил по-другому взглянуть на события последних дней. Возможно, история этого доктора напрямую связана с теми фотографиями и статьями что она нашла. Перед глазами вспыли воспоминания прошлого, когда маленькая Настенька играла в саду, улыбалась и была счастлива. Эти воспоминания смешались с сегодняшними образами и на сердце опустился камень.
Анна провела бессонную ночь, пытаясь забыть страшные рассказы соседки. Закрыв глаза, она пыталась представить счастливое будущее, счастливую семью с любимым мужем и ребенком, но сны были короткими, болезненными. Перед глазами была картина: кабинет психиатра, размытые фигуры людей, собирающихся вокруг стола. Под утро начался дождь, капли монотонно били по крыше, усиливая тревогу. Решив прогнать мрачные мысли, Анна пошла гулять по лесу. Шла она долго, тропинка петляла среди деревьев, уводя все дальше.
Вскоре она вышла к оврагу. Под дождем вода блестела, стекала ручейками, заполняя дно канавы с камнями и песком. Неожиданно она поняла, что ребенок, ставший жертвой исследований психиатра, жил здесь до исчезновения, играл на берегу ручья, любил наблюдать за рыбами и растениями. И сейчас, стоя в овраге, Анна словно проживала случившееся. Понимая, что это нельзя так оставлять, Анна вернулась домой, решила провести эксперимент ученого. Ее желание докопаться до истины перерастало в одержимость, граничащую с безумием.
Почти весь день ушел на подготовку. Планирование эксперимента заняло большую часть дня. Анна изучила, что ей может понадобиться, прочитала специальную литературу, научные труды, написанные знаменитыми исследователями, вдохновляли ее. Ночь наступила быстро. Свечи ровно горели, отбрасывая мягкие тени на стену, создавая особую атмосферу.
Медленно придвинув стул, Анна достала из кармана заранее подготовленные маленькие клочки бумаги. Чуть помедлив, она крупными буквами написала слово «настенька» .
- Настенька, откройся, пожалуйста, - прошептала она, глядя в пламя, словно ожидая, что огонь придаст словам силу.
Время шло, но ничего не происходило. Анна ждала, пытаясь сосредоточиться на дочери. Вдруг свеча погасла, комната погрузилась во тьму. Анна почувствовала тяжесть в груди, будто что-то сдавило легкие и стало трудно дышать. В голове вспыхнули образы, как Настенька пробегает мимо матери, играет с ребятами, смеется. Она сразу поняла, память ребенка сохранила важные моменты жизни, создав виртуальную копию реальности, которая доступна не каждому. Анне стало плохо, стресс вызвал головокружение, слабость. Нужен был отдых, чтобы восстановиться физически и морально.
Утром Максим выслушал подробный рассказ жены о результатах опыта и разозлился.
- Ты понимаешь, как это опасно? Мы не знаем какие будут последствия! - кричал он, пытаясь убедить жену остановиться.
Анна молчала, прислушиваясь к себе и понимала, что это эксперимент она продолжит любой ценой.
Древние тени просыпаются
Тусклый свет настольной лампы выхватывал из темноты лишь островок стола, заваленный бумагами. Анна поправила диктофон, проверяя, мигает ли красный огонек записи. Тишина в доме была густой, почти физической, нарушаемой лишь редким потрескиванием старых балок. Максим уехал в город за продуктами - его отсутствие давало ей желанную, но тревожную свободу.
Она положила перед собой фотографию Настеньки - не ту, из альбома, а свою, любимую, где дочь смеется на качелях. Рядом лежал лист бумаги с тщательно выведенным вопросом.
«Настенька. Где ты?»
- Начнем, - прошептала Анна, нажимая кнопку записи. - Сеанс номер четыре. Дата: двадцать седьмое сентября. Время: двадцать три часа сорок три минуты.
Она закрыла глаза, пытаясь освободить голову. Методика, описанная в старых записях психиатра, была простой: медитативное состояние, концентрация на образе, открытые вопросы. Но в ее случае это не было научным экспериментом. Это был крик души.
- Настенька, милая, если ты меня слышишь… дай знак. Скажи что-нибудь.
Минута. Две. Тишина, прерываемая лишь собственным дыханием. Разочарование начало подкрадываться холодными щупальцами, когда внезапно диктофон издал резкий щелчок. Анна открыла глаза.
Стрелка индикатора уровня записи дернулась, замерла на нуле, а затем резко ушла в красную зону, хотя в комнате не было ни звука. По коже побежали мурашки.
- Настенька? - голос Анны дрогнул.
И тогда она услышала. Сначала как отдаленное эхо, потом четче. Детский смех. Нежный, звонкий, тот самый, от которого когда-то таяло сердце. Он шел не из комнаты, а словно из самого диктофона, из наушников, которые она надела.
- Мамочка…
Слово было таким тихим, что его можно было принять за шум в ушах. Но Анна узнала интонацию. Ту самую, с которой дочь звала ее ночью, когда снился плохой сон.
Слезы хлынули сами собой. Она прижала ладони к лицу, сдерживая рыдания.
- Я здесь, солнышко. Мама здесь. Где ты? Покажись мне.
- В саду… - прошептал голосок, и на этом запись оборвалась. Индикатор погас. Диктофон выключился сам.
Анна сидела, не в силах пошевелиться, сердце колотилось где-то в горле. «В саду». Их сад в старом доме? Или здесь, за окном, в этом запущенном, темном палисаднике, где сейчас шелестели осенние листья? Она перемотала запись и нажала воспроизведение. Сначала шло ее собственное дыхание, ее вопросы. Потом - щелчок. И тишина. Длинная, пустая тишина на пленке. Ни смеха, ни шепота. Только ее одинокий голос, звучащий безумно и жалко в пустой комнате.
Разочарование было горьким, как полынь. Воображение. Истерика. Вот, что сказал бы Максим. Она собралась было выключить аппарат, когда в конце пленки, уже после того, как она произнесла «Покажись мне», раздался новый звук. Не детский голос. Что-то вроде скрежета, царапанья по дереву. А потом - тяжелый, влажный вздох, явно взрослый, полный невыразимой тоски.