Алена Тимофеева – По другую сторону Алисы. За гранью (страница 16)
– При загадочных обстоятельствах? – переспросила я, подаваясь вперёд, – как это понимать?
– Слышали про пожар в этой больнице? – ответил вопросом на вопрос Дэвид. Выглядел он расслабленным и спокойным.
– Нет, – честно призналась я, – и про лечебницу тоже не знала. Гарсия удовлетворённо кивнул. Похоже, мой ответ его устроил, словно наша беседа проходила по запланированному адвокатом сценарию.
– Пожар был в две тысячи десятом году, из-за него рухнула башня с часами. Можно сказать, она и делала Кэйн Хилл узнаваемой. Так вот, официальная версия пожара не являлась криминальной и в целом не казалась подозрительной. Поджог в ходе расследования исключили. Однако… мой очень хороший знакомый, юрист по семейным делам на заслуженной пенсии, имел несчастье поработать с сэром Чарльзом Уолтоном Андерсеном. Его несчастье и недовольство деловым союзом было столь велико, что он осмелился нарушить этику, да что там, закон по своей сути, и поведал Вашему покорному слуге некоторые щепетильные моменты.
Дэвид с торжествующей улыбкой посмотрел мне прямо в глаза. Я не издала ни звука, эта напускная театральность стала меня утомлять. Что случилось с холодным и резким адвокатом? К чему такая драма? Гарсия запустил свои длинные, кривоватые пальцы в портфель. Он извлёк из него фотографию, на которой было изображено охваченное огнём здание, похожее на особняк.
– Это и есть Кэйн Хилл? – спросила я, не находя в фотографии никакого повода для гордости. Гарсия, вернувшись к своей привычной манере, нетерпеливо стукнул указательным пальцем по серому пятну в нижнем углу фото.
– Присмотритесь хорошенько, – холодно велел Дэвид. Я постаралась всмотреться в «пятно». Пятном оказался человек в серой толстовке, чей капюшон был натянут на голову, полностью скрывая лицо незнакомца.
– Свидетель? – наивно предположила я. – Но какое отношение пожар вообще имеет к делу?
Гарсия вновь полез в дипломат. Теперь передо мной лежало ещё одно фото, явно увеличенное, и внимание автора снимка было нацелено на человека в серой толстовке.
– Узнаёте? – поинтересовался адвокат. Я отрицательно помотала головой. Фото серое, лицо молодого человека юное, а выражения лица довольно агрессивное. Смутная догадка пронзила сознание, и озвучивать её я не решилась.
– Около полыхающего здания, прямо перед приездом пожарных, видеорегистратор стоящего неподалёку автомобиля, засёк Вашего будущего мужа. Молодой Джозеф так некстати прогуливался около уже закрытого с две тысячи восьмого года Кэйн Хилла, как раз во время пожара. Не находите это совпадение интересным?
Я непроизвольно выдохнула сквозь крепко стиснутые зубы. Мои руки, оказывается, всё это время были сжаты в кулаки, и теперь отпечатки ногтей в виде полумесяцев начинали саднить. Пора заканчивать самовредительство. Негодование, что так яростно пыталось вырваться из меня наружу, утихать не желало.
– Так что это всё значит? Хотите сказать, что это Джо поджёг здание? Но зачем? Потому что там лежала сто лет назад его матушка? – прошептала я, и если бы мой голос звучал чуть громче, то он бы уже сорвался на крик. Адвокат снова проигнорировал мой вопрос:
– А что Вы знаете о навязчивостях или ещё их называют «обсессиями»?
– Мы с Вами в викторину играем? – вот я и закричала. Просто отлично, Алиса, молодец. Дэвид оставался хладнокровным. Он лишь с лёгкой, понимающей улыбкой ещё раз вкрадчиво осведомился:
– Так что Вы о них знаете?
Поразительная настойчивость. Я сердито фыркнула и откинулась на стуле. Ника, коротко рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Уморительная ситуация.
– Какая-то навязчивая идея, зацикленность. Иногда связано с обсессивно-компульсивным расстройством, но для чего Вы об этом меня спрашиваете?
Гарсия в первый раз за этот вечер не сдержал усталого вздоха и практически с мольбой посетовал:
– И правда, для чего… Разве в Вашей прелестной светлой головушке не складывается очевидная картина? Мать Джозефа – двоюродная сестра его отца, Вы сводная сестра самого доктора Андерсона. Ах да, я Вам не сказал самого главного. Будучи уже взрослым, Джозеф узнал тайну своего происхождения, повинуясь внезапному порыву, узнать о своей матери больше. И надо же, какое совпадение, в том же возрасте, он появляется возле горящей психиатрической лечебницы, где скончалась его мать, – победоносно закончил адвокат. Я же, ощущая кожей, как возросло напряжение в кухне, смотрела на блестевший пустой бокал и не желала поднимать глаз на Дэвида. Тем временем Гарсия обратился к Чалис:
– Миз Картер, будьте так любезны, включите новостной канал.
Чалис молча потянулась за пультом от телевизора, лежащим на кухонной тумбе, и лениво щёлкнула кнопкой.
Вспыхнувший экран отразил тощую корреспондентку с зализанными волосами, быстро тараторившую новость, которая меня привела в замешательство. Одна Вселенная знает в какой раз.
– «
Мороз пробежался по спине. Я ощутила, как проступила гусиная кожа. Сгорело отделение, где стараниями мужа, я совсем недавно проходила принудительное лечение. Далее уже не вслушивалась в речь журналистки.
– Это не совпадение, верно? Сколько ещё фокусов Вы подготовили, мистер Гарсия? – будничным тоном обратилась я к адвокату. Дэвид поднял на меня глаза, почти отравляющие меня своей темнотой. Я поёжилась. Гарсия выставил раскрытые ладони вперёд и проникновенным голосом заверил:
– Ну что Вы, какие фокусы! Но момент я подгадал, верно. Это повтор утренних новостей, только и всего.
Он показал включённый смартфон, беззвучно транслировавший новости. Всё рассчитал.
– И всё же, к чему это? – настойчиво торопила я адвоката. Адвокат устало выдохнул и запустил пятерню в чёрные, как смоль волосы. Этот жест напомнил мне о Джозефе и меня передёрнуло от внезапно нахлынувшего отвращения. Моя неприязнь отразилась в глазах адвоката.
– Вам муж устроил поджог.
Очередное фото упало передо мной на стол. Ох, бедный, мой бедный Джозеф.
После короткого предостережения о грозящей мне опасности, что и так было очевидно, Гарсия поспешил удалиться, разумеется, не тратя ни секунды драгоценного времени на прощания. Ника вызвалась проводить Дэвида, и мы остались с Чалис в хрустальной тишине. Казалось, стукни кто в воздухе ложкой, раздастся пронзительный звон.
– Ты знала? – тихо спросила я Картер, словно и, правда, боялась разбить воцарившееся молчание.
– О чём? – столь же негромко уточнила гадалка. Чаша терпения оказалась переполнена.
– О визите Гарсии, о том, что у Джозефа снесло чердак, из-за повторившейся семейной драмы, да, мать его, обо всём! – мой ор не смог стереть непроницаемое выражение лица Чалис. Она с некоторой жалостью посмотрела на меня, и её ладони неспешно скользнули по гладкости дерева стола.
– Знала ли я? Не-е-ет, – протянула Картер, – я могла лишь предполагать. И, увы, мои догадки оказались верны.
Я недоверчиво хмыкнула:
– И вновь тебе поведали это карты?
Чалис не оценила моего сарказма и глядя куда-то сквозь меня, ответила:
– Просто мне дано видеть чуть больше, чем другим. Как и тебе, как и Нике. Всё определяется только плоскостью, в которой нам дозволено наблюдать.
От загадок и отсутствия ответов у меня заболела голова. Я обхватила руками виски, будто хотела предотвратить раскол собственного черепа.
– Не могу высказать, как я устала от всего происходящего…, – в отчаянии прошептала я и прикрыла веки. До меня донеслись звуки отодвигаемого стула, шаги Чалис, и я почувствовала, как её прохладные ладони накрывают мои. Почти над самым ухом раздалось уверенное:
– Мы справимся, поверь мне. Скоро всё закончится, нужно ещё немного потерпеть.
Я почувствовала, как головная боль меня понемногу отпускает, а на сердце становится легче.
Укрывшая город ночь не принесла мне сон. Я ворочалась, постоянно перекатываясь с одного бока на другой. Всё время, казалось, что из коридора доносится неясный шорох. Корсы в комнате не было, она, как и всегда, придёт спать под утро. Ночная смена – её прерогатива. Я избегала смотреть на горящий зловещим красным светом торшер. Тени, что отбрасывал светильник, были точно живые. Стоило отвернуться, и они подобно змеям ползли ко мне. Я прекрасно понимала, что это всего лишь иллюзии. Но когда ты один, да и время за полночь, твои страхи оживают. Из коридора раздался характерный скрип открываемой двери. Едва слышный, но вполне различимый. Чтобы успокоиться, я решила выйти из спальни. Возможно, Ника решила что-то проверить. Выскользнув за дверь, я чуть не хлопнула себя по лбу: после нашей с Корсой комнаты, в конце коридора только вечно запертая дверь. Я присмотрелась в плохо освещённое пространство, латунная ручка запертой двери дёрнулась. Или мне показалось. Разум в последние дни, словно оправдывая моё пребывание в лечебнице, играл со мной недобрые шутки. Повторившийся звук, блеск металла. Определённо ручка дёргалась. Я оглянулась в сторону выхода в зал. Занавески из бусин висели неподвижно. Негромко окликнула Нику: