Алена Сказочница – Хелен. Опасное наследство. (страница 3)

— Я предлагаю вам не торопиться, — он взял у продавца шоколадное и протянул ей. — Город, который вы видели сегодня — это только начало. Есть вещи, которые не покажешь за один день. Техномагические мастерские, артефактные рынки, школы для одарённых без дара. Это всё часть Империи. И если вы хотите здесь работать психологом для потеряшек, вам придётся понять, кого вы будете лечить.

Хелен взяла мороженое и задумалась. Он был прав. Она ничего не знала об этом мире. Ни о его законах, ни о его жителях, ни о том, как здесь выживают те, кто не вписывается в рамки.

— А вы? Вы будете моим гидом?

Дарквуд усмехнулся.

— Пока вы — моя невольная гостья, я чувствую себя ответственным. А когда вы перестанете быть гостьей — тогда и посмотрим.

— Звучит как угроза.

— Звучит как обещание, — он взял свою порцию мороженного и кивнул в сторону улочки, уходящей вверх от площади. — Пойдёмте. Там есть одна мастерская, где делают часы. В них совсем нет магии, но они работают так, что любой маг позавидует.

Они пошли по мостовой, выложенной камнем, мимо светящихся фонарей и парящих подносов, мимо смеющихся детей и серьёзных торговцев, мимо города, который жил своей жизнью. Временами Дарквуд показывал ей что-то и рассказывал смешную историю из прошлого. А потом смотрел, как она смеется, и уголки его губ подергивались, готовые расползтись в улыбке. Этим он напомнил Хелен отца. Она погрустнела, а маг, будто прочитав ее мысли, вдруг заговорил совершенно серьезно приглушенным тоном:

— Я через своего человека, сообщил вашему отцу, что с вами все в порядке. И что вы в резиденции Дарквуда.- Он усмехнулся, увидев ее расширившиеся и без того большие глаза, — да, для вашего отца, мое слово- это гарантия вашей безопасности.

Глава 3

Они вернулись в замок уже затемно.

Дорога обратно тянулась медленнее, хотя экипаж летел так же легко, как и утром. Хелен молчала, глядя на проплывающие за окном огни Торнбриджа. Город прощался с ними сотнями светящихся окон, парящими фонарями и далёкими силуэтами дирижаблей, которые медленно дрейфовали над озером, переливаясь всеми цветами магической подсветки.

Дарквуд тоже молчал. Сидел, положив руки на руль, и смотрел на дорогу. Иногда бросал быстрые взгляды в её сторону, как казалось Хелен, для того, чтобы убедиться, что она не спит. Она не спала.

Она думала.

Вспоминала, как он объяснял устройство техномагических машин, терпеливо, без высокомерия, хотя она задавала глупые вопросы. О том, как он купил ей мороженое, а потом ещё и горячий пирожок с мясом, потому что «вы пропустили обед, леди, и сейчас упадёте в голодный обморок, а мне потом это расхлёбывать». О том, как он смеялся — один раз, коротко, когда она попыталась скопировать акцент местного торговца и у неё получилось так смешно, что даже сам торговец заржал. О том, как он смотрел на неё после этого. С удивлением. С интересом. А потом отвернулся, и лицо его снова стало привычно-мрачным.

«Я ему нравлюсь, — подумала Хелен, и сердце замерло на мгновение. — Или кажется? Он же маг Тёмной Империи, он наверняка умеет читать мысли, зачем ему вообще…»

— Я не читаю мысли, — сказал Дарквуд, не поворачивая головы.

Хелен покраснела так сильно, что стало жарко.

— Я не…

— Вы думаете слишком громко, — он усмехнулся уголком рта. — Учитесь контролировать. В Тёмной Империи это может пригодиться.

Она замолчала, стиснув зубы, и больше не произнесла ни слова до самого замка.

В замке было тихо. Слуги, получив какой-то беззвучный сигнал, исчезли, оставив их вдвоём в огромной прихожей, освещённой магическими светильниками.

— Ужинать будете? — спросил Дарквуд, снимая дорожный плащ и бросая его на кресло.

— Нет, спасибо. Я… устала. Пойду к себе.

— Как хотите.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но Хелен окликнула его:

— Господин Дарквуд.

Он обернулся. В свете светильников его лицо казалось вырезанным из камня: острые скулы, твёрдая линия рта, серо-зелёные глаза, в которых сейчас не было ни насмешки, ни раздражения. Только усталость.

— Спасибо, — сказала она. — За сегодня. За то, что показали город. Я… мне было интересно. Правда.

Он смотрел на неё несколько секунд, и Хелен чувствовала, как между ними натягивается какая-то невидимая нить. Ей казалось, что сейчас он скажет что-то важное. Или сделает шаг. Или хотя бы улыбнётся — по-настоящему.

Но он просто кивнул.

— Спокойной ночи, мисс Ашкрофт.

И ушёл, не оборачиваясь.

Хелен постояла в прихожей, чувствуя, как внутри разрастается странное, щемящее чувство, похожее на разочарование. «Чего ты ждала? — спросила она себя сердито. — Он — маг Тёмной Империи, который вчера угрожал тебя убить. А ты — случайная девчонка, которую ему подсунули вместо нужного человека. Он просто вежлив. Наверное».

Она поднялась к себе, прошла по длинному коридору, где картины в тяжёлых рамах провожали её взглядами, и закрыла за собой дверь спальни.

В комнате было тепло. Камин всё так же потрескивал, словно его топили весь день, а на столике у кровати стоял кувшин с водой, чашка и маленькая вазочка с засахаренными фруктами. Хелен улыбнулась — слуги явно старались.

Она села на кровать, развязала лисёнка и вытряхнула содержимое на одеяло.

Документы. Ключи. Небольшая шкатулка с фамильными драгоценностями: бабушкины серьги, отцовская запонка, несколько монет старинной чеканки. И письмо.

Она не сразу его заметила. Оно лежало на самом дне, сложенное вчетверо, пожелтевшее от времени. Отец сказал, что все документы у неё в игрушке, но про письмо не упомянул.

Хелен развернула его дрожащими пальцами.

Почерк был незнакомым — изящный, с завитушками, будто писала женщина, привыкшая к роскошным чернильницам и дорогой бумаге. Но сама бумага была простой, дешёвой, и чернила кое-где расплылись — то ли от времени, то ли от слёз.

«Моя дорогая дочь.

Если ты читаешь это письмо, значит, Эдвард сдержал слово и передал его тебе, когда пришло время. Или когда случилось то, чего я боялась. Если ты держишь это письмо в руках — значит, правда всё-таки настигла тебя. Или мир вокруг стал слишком опасным, чтобы молчать дальше.

Меня зовут Сильванель Торнвуд. Я была старшей дочерью дома Торнвуд, одного из древнейших родов Тёмной Империи. Моя семья веками служила Императору, хранила тайны, вершила судьбы. Я должна была стать женой мага из равного дома, родить детей, продолжать род. Вместо этого я полюбила.

Его звали Эдвард Ашкрофт. Он был светлым магом, посланником из Светлой Империи, и он был самым добрым, самым честным человеком, которого я встречала. Он не боялся темноты. Он не боялся меня. Он боялся только одного, что меня убьют, когда узнают о нашей любви.

Я не верила. Думала, что моя семья поймёт, что моя кровь и титул защитят меня. Я ошибалась. Когда отец узнал, что я собираюсь сбежать с человеком из Светлого мира, он пришёл в ярость. Он сказал, что я опозорю род, что меня проклянут, что лучше ему потерять дочь, чем видеть, как она становится женой врага.

Ты была единственной причиной, по которой я не сдалась.

Эдвард вытащил меня. Мы бежали через переход, под обстрелом, под проклятиями, под темными заклинаниями, которые должны были уничтожить меня. Он вытащил нас обеих. Но я… я была уже слишком слаба. Тёмная магия, которую отец направил в меня, разъедала изнутри. Я успела только родить тебя, дать тебе имя и написать это письмо.

Я не знаю, кем ты вырастешь. Светлой или Тёмной. Магом или интуитом. Но я хочу, чтобы ты знала: я любила твоего отца. И я любила тебя, ещё до того, как увидела. И я не жалею ни о чём, кроме того, что не могу быть рядом.

Твой дом — там, где ты сама выберешь. Твоя семья — те, кто будет рядом, когда мир попытается тебя сломать. Твоя магия — это не дар крови, это дар выбора. Никогда не позволяй никому отнимать у тебя право выбирать. Если ты читаешь это письмо, значит ты в шаге от наследства, что я тебе оставила. Дом на перекрестке. На перекрестке улиц и миров. Переход ждет тебя. Он услышит только тебя. Запомни - капли твоей крови достаточно, чтобы активировать твой мир. Но ты в праве не открывать его.

Я всегда буду с тобой. В каждой капле твоего упрямства, в каждом твоём смелом решении, в каждом мгновении, когда ты остаёшься собой, несмотря ни на что.

Твоя мама, которую ты никогда не знала, но которая любила тебя.

Сильванель Торнвуд-Ашкрофт. Твоя мать, тёмная эльфийка, которая выбрала свет.»

Хелен сидела, глядя на пожелтевший лист, и не могла пошевелиться. Слёзы текли по щекам, она не вытирала их. Лисёнок с выпавшими документами валялся на одеяле, ключи от квартиры поблёскивали в свете камина.

«Тёмная эльфийка. Моя мать — тёмная эльфийка из древнего рода. А отец — светлый маг, который сбежал с ней, который рисковал всем, кто…»

Она посмотрела на свою руку — обычную, человеческую руку с коротко стрижеными ногтями, без намёка на эльфийскую утончённость. На каштановые волосы, рассыпанные по плечам, не серебристые, как у тёмных эльфов, не золотистые, как у светлых. Просто каштановые. Человеческие.

— Я полукровка, — прошептала она в пустоту. — Я… полукровка. У меня в крови и свет, и тьма. А я даже не знала. И я хозяйка какого-то мира на перекрестке, закрытого кровным заклятием.

Камин тихо потрескивал, бросая тени на стены. Внизу, где-то в глубине замка, пробили часы. Одиннадцать. Хелен сидела, обхватив себя руками, и пыталась переварить то, что узнала.