Алена Сказкина – Право на любовь (страница 40)

Еще мне потребуются горелка, метроном, ножи, терка. Я потянулась к коробке с весами, которые использовала леди Вайкор, но остановилась, наткнувшись на сухое замечание.

— Не эту. Возьми белую на верхней полке.

Я пожала плечами. Некоторые мастера весьма суеверны и предпочитают не делиться своими счастливыми инструментами. Для Райлы талисманом, похоже, служили весы.

Будучи не уверенной в собственной способности придерживаться жесткого графика, я занялась предварительной подготовкой, то бишь нарезала, натерла, размяла и растолкла все, что можно было нарезать, натереть и растолочь заранее, не лишив чудодейственных свойств. На столе угрожающе выстроилась целая армия ступок, тарелок и чашек с тщательно (иногда по семь раз, как в поговорке) отмеренными ингредиентами. Мне оставалось добавить (не просыпав!) их в готовящееся зелье в нужной последовательности.

Шанс, помоги мне! Я завела часы.

«Температура горелки 180 градусов. Вскипятить воду. Помешивая по часовой стрелке, добавить 1 унцию[6] пыльцы лотоса. Варить три минуты».

Зелье ожидаемо окрасилось в нежно-бежевый цвет.

«Смешать толченое крыло бабочки и малахитовую пыль, залить десятью миллилитрами яблоневой кислоты».

Шипящая гуща добавилась к отвару пыльцы лотоса.

Секундная стрелка резво бежала по кругу, минутная прошла половину пути. Близился момент, которого я опасалась.

«Довести до кипения. Остужать около двух минут, пока раствор не обесцветится. Добавить свежевыжатый сок трехлетнего плода холидового дерева».

Лежащий на разделочной доске плод напоминал грецкий орех размером с мужской кулак, такой же твердый и гладкий. Вскрытый, он практически не хранился: сочащаяся мякоть на воздухе быстро затвердевала до каменного состояния, после чего ее можно было смело выбрасывать. На добычу сока мне выделялось около трех минут — пока зелье закипало и затем остужалось.

Я решительно взялась за молоток. Ударила. Долото соскользнуло со скорлупы. Содранная крошка разлетелась по столу, хорошо хоть в чашки не попала. Не хватает тебе, Ланка, аккуратности. Не хватает.

Тик-так, тик-так, тики-так — отсчитывающий мгновенья метроном действовал на нервы, напоминая об уходящем времени. Не отвлекаться!

Я повторила попытку, на этот раз пробив скорлупу. По поверхности плода зазмеилась трещина.

Краем глаза я уловила лопающиеся в стеклянной кастрюле пузыри. Зелье закипело. Хаос, чуть не упустила момент. Выключила горелку, вернулась к несговорчивому плоду.

Тик-так, тик-так, тик-так.

Еще два удара, и плод с глухих треском развалился на половинки. Я выгребла мякоть, с силой сдавила — падая в миску, по пальцам заструились гнойные капли. Сколько мне нужно? Сорок миллилитров? Лишь бы одного хватило — разделывать второй не осталось времени.

Зелье в кастрюле выцвело. Я плеснула в него выжатый сок. Сверилась с часами. Облегченно перевела дух. Кажется, успела.

Дальше было проще: остальные компоненты уже ждали своей очереди. Десять минут, пять, две.

Медленно помешивая стоящую на огне смесь, я, затаив дыхание, следила как светло-желтая жидкость темнеет, становясь сначала грушевой, затем медной, коричневой.

Звякнул метроном. Я, выключив горелку, потерянно смотрела на гущу кофейного цвета, осознавая, что провалилась.

Эликсир бесчувствия должен выглядеть иначе. Похоже, но иначе. Внутри звенела разочарованная и усталая пустота. Не справилась. Не смогла. Но почему?! Я все делала верно. Я никогда еще так четко и точно не следовала инструкции, как сегодня.

— Это не Vera Orshol.

— Да, — подтвердила подошедшая леди Вайкор, брезгливо изучая учиненный мной на столе беспорядок. — Это не эликсир бесчувствия.

Мастер подняла сосуд, рассмотрела зелье на просвет.

— Обыкновенный яд. Как приберешься здесь, потравишь крыс. Может, хоть твою стряпню они съедят, мой-то почерк твари за версту чуют. Привыкли.

Она развернулась, пошла к выходу.

— Где я ошиблась? — я понимала, что упустила шанс стать ее ученицей, но все равно должна была спросить. — Не успела вовремя добавить сок холидового дерева? Не соблюла температурный режим? Или…

— Правильный вопрос, — обернулась леди Вайкор, посмотрела на меня с непонятным выражение: задумчивым, сердитым… расстроенным. — Неверные ответы. Ты допустила ошибку в самом начале. Когда воспользовалась неточными весами.

Я посмотрела на качели, стоящие на столе. Внутри холодным светом забрезжило понимание. Не спрашивая разрешения, я бросилась к шкафу, вытащила коробку с грузиками, которыми мерила Райла. Сравнила гирьки. Они отличались: маленькие — едва заметно, в одну унцию уже на седьмую ее часть. Для зелий, что мы готовили в Храме, некритично, а Vera Orshol я сварить не сумела.

Но ведь леди Вайкор сама приказала взять мне неверные весы. Не предупредила, не остановила порчу ценных ингредиентов. Целый час наблюдала за моей заранее обреченной на неудачу попыткой. Как подло! Глупо! Обидно!

— Это нечестно, — не сдержалась я. Сморгнула, едва не заплакав от досады.

— Доверчивость — неплохое качество. Но иногда опасное, — оскалилась старуха, продолжила ожесточенно, сердито. — Я обещала тебе урок? Запоминай! Жизнь не создаст для тебя идеальных условий, девчонка. Жизнь поставит задачу. Иногда от того, найдешь правильный ответ или нет, зависит твое существование… твоих друзей, всего клана. Прежде чем сделать выбор, ты должна учесть все, предусмотреть каждую мелочь, сомневаться в самых очевидных, незыблемых вещах.

Я промолчала, глотая злые, обидные слезы. Мне было жаль обернувшихся прахом усилий. Я ощущала унижение и бессильную ярость. Райла с самого начала планировала посмеяться надо мной! А я поверила, что и впрямь могу стать ученицей алхимика. Обрадовалась. Из кожи вон лезла сделать все идеально, не подозревая: испытание просто гнусный розыгрыш вредной старухи.

Но неприятнее всего было осознание, что леди Вайкор в чем-то права.

— Лаанара, где тебя носит, паршивка?!

Если верить некоторым философам, чьими трудами увлекается моя «гостеприимная» наставница, все в этом мире находится в сложном, но устойчивом равновесии. Вот и жизнь в башне после краткой вспышки надежды на лучшее вернулась на круги своя.

Леди Вайкор снова натянула личину вечно брюзжащей старухи. Или маской был выглянувший на краткие часы хладнокровный виртуоз алхимии, объясняющий ученице приготовление сложнейшего эликсира? Я терялась в догадках.

Ясно одно: шанс я упустила, и заикаться о втором не стоило и думать. Привыкай к должности поломойки, эсса, раз оказалась больше ни на что не способна. Веник, швабра и тряпка — твои лучшие приятели в этой забытой Древними и людьми башне.

А что? Недурственная работа. Тепло, крыша над головой есть, кормят регулярно. А главное безопасно! Хаос! Я начинала подозревать, что моя ссылка — часть коварного плана сестренки по удалению непоседливого птенца от арены боевых действий. В этом случае куковать мне на побережье до Второго Пришествия!

С бессмысленной злостью стукнула кулаком по стене. Зашипела, тряся отбитой рукой. К библиотеке я подошла с перекошенным лицом.

Возможность открыто пользоваться книгами, пожалуй, была единственным положительным изменением после неудачной попытки приготовить зелье бесчувствия. Видимо, Райла поняла, запрещать мне заниматься самостоятельно бесполезно, и решила, что в башне ее драгоценные справочники окажутся в большей сохранности. Или вспомнила, что Альтэсса отправила меня учиться и может спросить с наставницы за результаты. Поэтому минувшие полнедели после обеда старуха демонстративно не замечала моего присутствия, запираясь в собственной комнате или лаборатории, а я проводила несколько часов в пустующей библиотеке.

До вечера, к сожалению, оставалось еще очень далеко.

— Что вы хотели?

— Штормило вчера, видела?

Смеется, что ли? Как подобное можно было пропустить! Небо буквально за полчаса заволокло беспросветной мглой. Грохотало так, что мертвый из могилы поднимется. А брызги от огромных волн, грозящих смыть стоящую на берегу башню, долетали аж до третьего этажа. Теперь я понимала, почему ни одно окно не выходило прямо на море.

— А коли видела, — продолжила Райла. — Сходи, берег прибери. Да смотри внимательнее, слепая, вдруг солнечный камень встретишь — у нас запас кончается.

Держа в одной руке грабли, в другой — лопату, я остановилась на пороге. Опасливо посмотрела на море. Бирюзовое покрывало едва-едва колыхалось, притворялось обманчиво мирным и спокойным, но я помнила, как вчера грязно-серые буруны добегали до подножия скал.

Вся узкая полоска земли между линией прибоя и горами оказалась завалена темной массой сохших, источающих тухлый душок водорослей и плавника — гладких побелевших от воды сучьев и причудливо изогнутых веток, обломков досок, мачт и рей. Белели ракушки: волнистые рожки и сердцевидки, каури. Прямо на крыльце, ощетинившись иглами, лежал морской еж. В десяти шагах я заметила пару звезд. А чуть дальше, что-то выискивая среди принесенного бурей мусора, неуклюже переваливались две чайки. Заметив меня, они всплеснули острыми крыльями и, тяжело поднявшись в воздух, грузно полетели прочь.

Я мысленно застонала, оценив объем работы — до следующего утра буду тут возиться! Обреченно вздохнула и, засучив рукава, взялась за грабли, собирая водоросли в большую кучу на дальнем конце пляжа. От специфического аромата хотелось выть. Пару раз мелькала спасительная мысль воспользоваться огненным заклинанием и сжечь весь мусор дотла. Но я не была уверена, что на большой площади смогу удержать плетение в узде. К тому же подсохший плавник являлся прекрасным топливом, позволяя обогревать башню холодными вечерами. И последнее: Райла вряд ли обрадуется покрытому пеплом пляжу.