Алена Сказкина – Право на любовь (страница 34)

Чья-то рука схватила за плечо, грубо отшвырнув на землю. Над головой звякнула встретившаяся сталь.

— Тише-тише, — миролюбиво проговорил Риккард. — Спокойнее, задавака.

— Ты?!.. — безумный взгляд северного эссы переместился на меня, прояснился. — Лана? Что вы тут делаете?

Исхард дрогнувшей рукой спрятал клинок в ножны. Теперь я обратила внимание, что лорд, всегда выглядевший секунду назад вышедшим от модного портного, был непривычно взбудоражен и растрепан. В волосы забилась пыль и грязь, на скуле чернел синяк, у рубахи отсутствовал рукав, костяшки на той же руке сбиты в кровь.

— Прости, Солнце. Я думал, это они вернулись, — дракон протянул мне ладонь, помогая встать.

— Они? — я недоуменно и тревожно огляделась. — Ты здесь один?

Где Алик? И остальные рыцари серебра, должные сопровождать северного лорда? Ушли на разведку? Охраняют периметр?

Губы эссы зло и горько сжались. Исхард хотел что-то сказать, но передумал, виновато отвел взгляд и просто качнул головой в глубину поляны, указав на нечто, принятое мной в первый момент за песчаный холм или вытянутый муравейник.

Осознание ударило подобно молнии, разбив преграду из нелепых причин отсутствия когтей, обратив зародившуюся минуту назад смутную догадку в жестокую истину.

Я медленно, на негнущихся ногах приблизилась к укрытому плащом телу, опустилась на колени, дрожащей рукой приподняла край ткани, смотря на неестественно белого, бледнее обычного, Алика.

Вспомнилось, в таких случаях говорят: он выглядел спящим. Но не сейчас. В застывшем бескровном лице, в навсегда закрытых синеватых веках и страдальчески искривленном судорогой рте, в черной пряди, шрамом пересекшей лоб, я читала один-единственный вопрос.

Зачем ты убила меня?

Я зажмурилась, стиснула пальцами ткань на коленях. Внутри разрасталась пустота, давящая, безграничная, беспощадная.

Это я виновата… виновата… виновата…

В другой, не тронутой моей прихотью реальности Алик благополучно вернулся в Северный Предел. Алик должен быть жив!..

Это я виновата…

— Лана…

Сиплый шепот Криса донесся будто издалека. Я встретилась с горящим лихорадочным взглядом друга.

— Лана, спаси его!

— Я не могу, — также тихо ответила я, в оцепенении смотря на рыжего.

«Сорок семь алых из списка…»

Но в проклятом свитке было сорок девять имен!

Кадмия не могла отпустить мертвеца.

«Думаешь, сбежала?»

Вопрос наконец-то приобрел страшный роковой смысл.

Я никого не способна спасти!

Почему Алик должен погибнуть? Почему должен погибнуть Крис?! Почему за одну жизнь приходится платить другой!

— Лана, я понимаю, что не имею права просить об этом. Я знаю, насколько опасен твой дар, — Кристофер схватил меня за плечи, встряхнул. — Но он же наш друг! Алик — наш лучший друг! Спаси его, Ланка!

— Я. Не. Могу! — сорвалась я на крик.

В карих глазах проступило неожиданное понимание.

— Кто? Когда?

— Галактия, через месяц, — грудь сдавило, мешая дышать. Слова падали с языка тяжелыми свинцовыми каплями. — Скорей всего, мы с Риком, — я помедлила. — И ты. Вчера.

— Понятно…

Крис выпустил меня, несколько мгновений вглядывался в мертвое лицо нашего друга, запоминая и прощаясь, вернул плащ на место.

— Мне не понятно, — вмещался подошедший Риккард. — Но сейчас не время для разговоров — следует убираться отсюда, пока стервятники не налетели. Лань, задаваке требуется твоя помощь.

Что-то делать? Бороться? Зачем?

Я мысленно отвесила себе пощечину, упрекая за малодушие. Рано хоронишь всех, жрица! Крис еще жив. Исхард, Рик… ты же не хочешь, чтобы и они погибли!

Я всхлипнула, неуклюже встала, подошла к эссе. Краем глаза заметила, как Риккард о чем-то тихо спросил рыжего, дождался ответа, легко поднял завернутое в плащ тело.

— Солнце, прости. Я не ожидал увидеть ее, растерялся, утратил бдительность…

Юнаэтра, конечно же… Упустив нас, среброволосая тварь нашла себе иную добычу. Не в силах говорить, я молча кивнула. Исхард неловко, нерешительно дотронулся до меня. Я вздрогнула, северный лорд на мгновение замер, потом притянул, развернув спиной к себе. Руки с худыми холеными пальцами обхватили плечи. Риккард нахмурился, но возражать не стал.

— У меня сейчас недостаточно сил, чтобы перебросить нас всех в Южный Храм. Справишься?

Сколько же пришлось сражаться северному эссе, чтобы исчерпать резерв?! Я расслабилась, как учили в Южном Храме, открылась чужой магии, позволяя ей стать моей частью. Зажмурилась, ушла в себя, отбросила все мысли, сосредоточилась на сиюминутной задаче, мечтая не думать, не чувствовать, превратиться в марионетку, инструмент для воплощения чужой воли…

Осторожнее, Лань! Ты же не собираешься вновь разрушить барьер?

Я опомнилась. Едва заметно светились линии созданного Исом плетения, причудливо связавшие между собой камни. В глухой обволакивающей тишине насмешливо дразнились лягушки. Лицо Кристофера окаменело и ничего не выражало. Алис, утешая, потерлась об ногу карателя.

Рик медленно кивнул.

— Готова? — Исхард крепче обнял меня.

Я устало распахнула крылья.

Мрачный Крис, устроившийся на краю кофейного столика, забавлялся тем, что гасил и зажигал пульсар. Комната то утопала в ярком холодном свете, резко очерчивающим грань каждого предмета, то погружалась в непроглядный мрак, в котором перед глазами рябили бело-синие точки.

Я сидела в кресле. Пальцы конвульсивно впились в шерсть недовольной, но стоически переносящей испытание Алис. От непрерывного мерцания начинало ломить в висках, но окликать и останавливать друга не хотелось. Мне, по крайней мере.

— Прекрати!

Кристофер раздраженно посмотрел на одернувшего его меченого, но подчинился. В мертвом белом свете друзья, бледные, с нездоровым зеленоватым оттенком кожи, напоминали оживших мертвецов.

Исхард перед расставанием сказал, что в соответствии с традициями клана тело Алика будет возвращено в Иньтэон и там со всеми почестями предано огню, а прах упокоится в усыпальнице семьи Грандскай. Я чувствовала, как подавлен снежный эсса: за одни сутки лишиться всех когтей, потерять опору, боевых товарищей, друзей, в конце концов, и даже не иметь возможности достойно попрощаться с ними. Более того, узнать, что его возлюбленная кузина, которую он давно считал мертвой и оплакал, на самом деле жива и виновна в развязывании новой войны!

Я ничем не могла ему помочь. Как найти слова утешения, если я не способна заглушить боль в собственной душе?

— Так, может, мне все-таки объяснят, о чем шла речь на поляне? — вопрос Риккарда разрушил царившую в комнате угрюмую тишину.

Рассказать дракону о моем даре? Почему бы и нет? Я решила больше ничего не скрывать от своего избранника.

— Хранитель жизни. Так мой дар называет Харатэль.

— Женская слабость к пафосным названиям, — несправедливо буркнул Крис.

— Хм… и что это значит? — прищурился северянин.

— Способность воскресить ушедшего в Последний Предел, — я подтянула колени к груди, обхватила руками. — Вроде вернуться в прошлое и переписать события заново. Не знаю, как точно определить механизм действия чар… или, возможно, договора.

— И каковы условия сделки с Хаосом? — Рик проницательно догадался об ограничениях.

С Хаосом… сам не подозревая, дракон весьма близко охарактеризовал мою странную способность.

— Необходим телесный контакт. Смерть должна наступить сравнительно недавно. Один человек — один шанс, — я посмотрела на Криса, сглотнула комок в горле. — Если ошибусь и тот, кого я пытаюсь спасти, все равно умрет, я погибну тоже.

О последнем обстоятельстве сестра вычитала из книги, тонкой полуистлевшей брошюрки, хранящейся в дальнем углу секретных архивов. Существование подобной информации подтверждало: я не первая рожденная с даром (или проклятием?) хранителя жизни. Более того, мой предшественник (или предшественница) все же допустил роковую ошибку.

— Неприятное дополнение, — заметил Риккард. — Что-то еще?

— Я не могу вернуться раньше окончания прошлого расслоения мира.