Алена Сказкина – Хроники Раскола (страница 43)
Зачерпнул горсть оплывшего снега. Четко выговорил в кулак:
— Внимание командирам отрядов! Говорит эсса Риккард. Атакуем по сигналу! Схема «ядовитый плющ».
Разжал пальцы — рой серебристых светлячков вспорхнул с ладони, передавая приказ драконам. Я выждал пару минут, начал плести заклинание.
— Белый флаг!
Возглас Ольдара прервал меня. На одной из бойниц вывесили серую застиранную тряпку, что походила на символ переговоров лишь при изрядной доле воображения.
Двери осажденные отпирать не рискнули, сбросили веревочную лестницу, по которой опасливо спустились переговорщики: полукровка южного клана — дерганый юнец, едва перешагнувший порог совершеннолетия, видимо, и был тем «умельцем», что творил защиту, — и мужчина постарше с впалыми синими щеками и угрюмым взглядом «в себя».
Фервинг выехал навстречу, но беседа не заладилась. Мы не слышали слов, хватало жестов. Дракон с высоты конного роста требовал безоговорочной капитуляции. Юный маг угрюмо молчал. Человек горбился, втягивал голову в плечи, но упрямо гнул свою линию. Алый не выдержал, сердито потянул за повод, пришпорил коня, направляя к нам.
— Эсса, приношу извинения, — Фервинг спешился, стукнул перчаткой по нагруднику, склонил голову. — Враги просят о личной встрече. Утверждают, что им доверен некий важный артефакт, который они обменяют на гарантию неприкосновенности, — дракон выпрямился. — Прикажите, и мы покараем нечестивцев за дерзость!
— Нет, — во мне проснулось любопытство, победившее здоровый скепсис. — Раз зовут, поболтаем.
Я кинул поводья Ольдару, неспешно направился к переговорщикам. Следовало проявить осторожность: взять сопровождение, проверить путь на наличие ловушек — но голову кружило опасное легкомыслие, убеждавшее, мне нечего бояться. Подозрительности следовавшего за мной Фервинга хватало на двоих: алый напоминал взведенный арбалет — напряженный, готовый в любой момент отразить атаку.
Люди ждали. Бывалый вояка нервничал, но не казал виду, держась одновременно уважительно и с чувством собственного достоинства. Расхлябанный паренек, заложивший руки в карманы, наоборот, вел себя вызывающе, не проявляя даже намека на почтение к титулу эссы.
Я остановился шагах в пяти.
— Слушаю.
— Демон льда? — недоверчиво уточнил человек, прижимая что-то за пазухой. — Я отдам в ваше распоряжение вещь Совета, взамен же... пообещайте сохранить жизнь моим людям.
Маг досадливо сплюнул. Птенец нарывался на пару уроков хороших манер, но у меня было на редкость благодушное настроение, и отчаянное нахальство скорее забавляло, чем злило.
Вояка помедлил, неохотно вытащил пожелтевший свиток, скрепленный стальным кольцом. Потрепанная бумага слегка фонила, убеждая в магическом происхождении вещицы. Пальцы коснулись холодного металла крепления.
Мир качнулся и на мгновение раздвоился.
Я сморгнул: две полупрозрачные башни снова слились в одну. Человек отшатнулся. Полукровка активировал плетение.
Слабенькое заклинание поглотил щит. Маг, сбитый подсечкой Фервинга, уткнулся носом в снег. Воин невольно схватился за меч.
— Мы... Я не отвечаю, что в голову этому приблуде взбрело!
Лет пять назад я бы не думал. Но за минувшие годы я устал от крови, своей и чужой, устал убивать. Не к месту вспомнилась деревня, захваченная дезертирами, мать, рыдающая над телом ребенка. Все мы чьи-то сыновья или отцы, братья или товарищи.
Хорошее настроение улетучилось. Я смял в кулаке свиток, отвернулся, пошел прочь, задержавшись, чтобы отдать приказ Фервингу.
— Мага проучите: без членовредительства, просто вколотите в пустую голову мальчишки немного уважения к Повелителям Небес. Людей, если добровольно сложат оружие, заприте где-нибудь.
Свистнул, подзывая жеребца. Направился к командирским палаткам, размышляя, есть ли у меня пара часов подремать, прежде чем явятся когти с докладом. Облегченно перевел дух, обнаружив шатер пустым — последнее время мое обиталище напоминало проходной двор.
Одиночество длилось недолго. Я едва успел разгрызть заледеневший сухарь, как полог приоткрылся, впустив в ватное тепло порыв влажного ветра и... девушку в черном манто.
— Вьюна? — я удивленно шагнул навстречу, обнял пери за плечи, провожая к застеленной шкурой лавке. — Что-то случилось?
Я ждал ее приезда позднее, вместе с арьергардом и обозами, брошенными в полудне пути. Как бы мне ни хотелось постоянно держать девушку подле себя, поле боя представлялось неподходящим местом для моего сокровища.
— Я соскучилась, — Вьюна не села, привстала на цыпочки, коснулась холодными губами щеки и так же резко отстранилась. — И волновалась: ты поступаешь безрассудно, совсем себя не бережешь.
Что она имеет в виду? Мысли ворочались в голове пудовыми гирями. Легкий щелчок вывел из оцепенения: фея теребила крупные деревянные бусины, украшавшие манто. Поймав мой взгляд, кокетливо улыбнулась.
— По правде говоря… Риккард, мне кое-что нужно. Можешь вернуть Ключ? Хочу убедиться в одной вещи.
Я невольно помедлил, не желая расставаться с артефактом. Переборов внезапное чувство собственника, стянул с шеи амулет, вложил в дрогнувшие хрупкие пальцы.
— Спасибо, — кивнула Вьюна, будто я мог отказаться исполнить ее просьбу. — Ты даже не представляешь, как меня выручил, — она повернулась к выходу, озадачив поспешным стремлением уйти.
— Тебя проводить?
Узкая ладонь уперлась в грудь. Девушка покачала головой:
— Не утруждай себя. Тут недалеко.
Пери на секунду задержалась, о чем-то раздумывая. Резко, я бы сказал, испуганно выбежала из палатки. От ее визита возникло странное ощущение. Слова, жесты, интонации — все казалось неправильным! Даже имя! Вьюна всегда звала меня
Я раздраженно потер виски. Виновата усталость! Третьи сутки без сна, вот и чудится, Хаос поймет что! Я откинул полог, собираясь предупредить дежурного, чтобы меня не беспокоили ближайшие часов пять-шесть.
Снаружи я столкнулся с посыльным. Быстро пробежал глазами записку от связистов, сообщавших, что арьергард выступил. Постскриптумом шло подтверждение безопасности и благополучия особо ценного объекта, вверенного заботам командующего отрядами поддержки. Я недоуменно перечитал.
Если Вьюна находится вместе с обозами, ко мне проник… кто? Неясное предчувствие наконец-то обрело неприглядную форму. Я даже не мог сказать, что разъярило больше — утрата бесценного артефакта или же факт, что меня обвели вокруг пальца.
— Кто только что входил в палатку? — не сдержался, рявкнул на часового.
— Никого не было, эсса.
Хаос! Но как?! Я бы почувствовал фон маскирующего заклятья, даже слабая аура амулета вызвала бы справедливые подозрения. Если только... чары наложили раньше! И не на лазутчика, а на меня самого! Секундное раздвоение мира у дозорной башни, которому я не придал должного значения!
Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на окружающих предметах, ища следы шпиона. Бесполезно. Работала профессиональная тень, а этих парней с детства учат прибирать за собой — неряхи в разведке долго не живут. Судя же по мастерскому использованию иллюзий, «моя гостья» давно не новичок.
— Приведите переговорщика из башни. Немедленно! Отыщите Кадмию и Фервинга.
Алые прекрасно вымуштрованы, чтобы понимать «немедленно» если не «мгновенно», то «очень и очень быстро». Не прошло и десяти минут, как пленника втолкнули в палатку. Я жестом отпустил стражу, недобро оскалился. Человек невольно отступил, дернул головой, собираясь оглянуться, но быстро взял себя в руки.
— Вы что-то хотели? Я рассказал всё...
— Всё да не всё, — я перекинул ему свиток. — Это пустышка. Уже.
Мужчина отвел глаза, нервно скомкал бумагу.
— Мне приказывали уничтожить документ, если возникнет опасность, что информация попадет в руки врага, — выдавил он. — Я считал, там достаточно ценные сведения, чтобы поторговаться за жизни моих солдат.
— Лжешь, — спокойно оборвал я, хотя внутри все кипело. — Кто дал тебе свиток? Кто надоумил требовать моего личного присутствия?
Пленник угрюмо промолчал.
Уметь защищаться еще не значит уметь нападать. Несмотря на прочный ментальный блок, я никогда не отличался способностями к чтению чужих мыслей — таких умельцев рожалось достаточно мало, чтобы ценить их на вес золота, а не пытаться вырезать под корень. Но даже моих скромных способностей хватило: на резко побледневшем лице человека паника смешалось с отвращением. Я, хоть и не демонстрировал, испытывал сходные чувства — больше всего единение разумов походило на липкую паутину.
— Он обещал, если я так сделаю, то позаботится о...
Пленник испуганно запнулся. Но и сказанного достало, чтобы понять причину. Самопожертвование свойственно и нам... и им. Как бы я не хотел считать людей прогнившими насквозь, не заслуживающими существования тварями, судьба время от времени полагала нужным ткнуть меня носом в очевидные факты, напомнить, что иногда отличия между нами почти незаметны.
— Кто он? — Пленник упрямо стиснул губы, вероятно, решив, что я собираюсь выпытывать имя его друга-родственника, чтобы отомстить. Больше заняться нечем! — Кто обещал?
— Один из ваших. Невысокий, костлявый. Лицо наглое, смазливое, и шрам через правый глаз.